«Правильный конец»

Но вдруг...

ㅤㅤㅤㅤㅤ.... Майк замер от осознания.

Он ведь даже не выбрал тему для статьи! Как глупо, да?

О чем же он будет писать? Какую мысль вложит в страницы?

Грудная клетка опустилась, давление в лёгких повысилось, а изо рта вылетел поток воздуха: томный выдох, полный отчаяния и печали.

Казалось бы, Майк нашёл способ выбраться из пучины мыслей: забыться в потрескиваниях кнопок и щелчках каретки.

Но не тут-то было!

Вкусив отчаяние надежды, он вновь потонул в неудачах.

Зубы цепляют кожу со внутренней стороны щеки, губы переодически выступают вперёд трубочкой, чтобы облегчить процесс кусания, а пальцы перебирают уже снятые с переносицы очки. Заушник отбивает выдуманный ритм, пока Майк пытается сосредоточиться и собрать все мысли воедино.

О чем же можно написать?

"Природа?"—Пф. Слишком скучно.

Даже статья про бездомных людей окажется намного интереснее, чем этот бред.

Тело поддалось вперёд с диким напряжением. Костяшки пальцев подперли подбородок в поисках нужного направления, с затруднением с которым Уилер сталкивался довольно редко, прежде чем сесть за работу.

Где же то самое воображение, активно играющее в салоне самолета?!

Когда кусочки разума начали понемногу собираться воедино, дверь номера резко открылась, а внутрь прошла знакомая фигура.

Пит Хантли-одногруппник Майка и, по совместительству, близкий приятель. Конечно, его тяжело назвать таким уж "близким", но они оба говорили друг другу "привет" чаще, чем остальным.

—Майк, ты серьёзно сел за работу? — с неподдельным удивлением спросил собеседник, проходя вглубь комнаты.

"Грязные ботинки", - заприметил брюнет, перебегая глазами вниз.

Придётся отмывать следы.

—знаешь, я не очень хочу откладывать дело до последних дней, чтобы потом не спать ночами и пытаться уложиться в сроки, — шутливо спарировал Майк, с тихим стуком положив очки на стол.

—ооо, да ладно тебе! — парень скрестил руки на груди и закатил глаза в знак собственного недовольства. —Отдохни хотя бы в первый день. А потом хоть с головой заройся в свою учёбу. Дай себе отдохнуть, Уиле-е-ер, —заключительные слова звучали тихо, поюще. Слишком сладостно. Протянутая гласная в конце собственной фамилии пошатнула разум и позволила появиться в мыслях тому, чему даже не должно быть места.

"Дай себе отдохнуть", - эхом отдавалось в ушах.

Эти слова совращали, словно Адамово яблоко, надкусив которое, ты свалишься в глубую пропасть, полную страха и мучений, без наличия выхода.

Почему? Все просто: потому что им невозможно насытиться в полную меру.

Совесть сжирала изнутри. Долг к работе был всегда на первом месте! Личное правило! Преданность к самому себе!

Но... Давайте честно.

ㅤㅤУж точно не Майку говорить о ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤпреданности.

Тем более к самому себе.

«Великий Паладин. Сердце партии. Защитник своего волшебника».

И где же он сейчас? :Заплутал в собственных тревогах и не смог укрыть от тяжести судьбы того, кого любил больше всего на свете.

Разве это тот самый "Майк Уилер", которого все знали?

Будь он преданным, то жил бы свою прекрасную жизнь вместе с Байерсом, двигаясь с ним рука об руку.

Здесь. В реальности. Не в книге.

Кожа неприятно хрустнула. По языку расплылся привкус железа, а щека заныла от только что появившейся боли: прикусил сильнее, чем следовало.

Нога задергалась под столом от волнения, подбивая нижнюю часть стола так, как палочка барабанщика мембрану. Печатная машинка слегка подрагивала от такого "землетрясения" на своей точке опоры, что для неё было уже обыденно.

Всё в этой комнате было занято своим делом, кроме него-Пита.

Он все также выжидающе изучал лицо знакомого, словно рысь, следящая за жертвой.

Давление в комнате стало ощутимо. Пылинки застыли в воздухе, поблескивая на лучах заката с необычайной нежностью, полностью противоположной обстановке в этом помещении. Стены сжимались вместе с пространством, болезненно царапая горло и сдавливая его изнутри. Тошнота становилась ощутимее, пульс участился, а сердце забилось с новой силой. Майк правда очень старался, боролся с навязчивой идеей продуманными аргументами, но все же..

ㅤㅤ...Все же он сдался.

—Ладно, - отчаянно ответил он еле шевелящимися губами, с громким хлопком опуская взмокшие от волнения ладони на стол. —Я выйду через десять минут.

Хантли с победной улыбкой сжал плечи Майка, как обычно маленькие дети сжимают щеки котят, а затем отстранился.

—Десять минут,-повторил парень и, прежде чем уйти, развернулся на пятках, от чего пошарканный ламинат неприятно скрипнул: зубы невольно свело, а слуховой проход зачесался.

Уже через пару секунд фигура скрылась за дверью, оставив после себя лишь тяжёлое молчание и грязные отметины подошвы.

___________________________________

Место, вглубь которого ступил Майк, казалось иным миром: громкая музыка, яркий свет, тёмное пространство между телами и точно такой же тёмный шёпот с уха на ухо, губы в губы. Здесь царствовали другие правила. Другие понятия и законы:

«Ты можешь быть собой с полной уверенностью в том, что никто не вспомнит об этом на следующее утро.»

Воспоминания уплывут точно также, как желчь с оставшимся алкоголем и содержимым желудка при нажатии кнопки сортира.

—Я возьму нам выпивку, постой здесь вместе с ребятами,— Пит растворился в толпе быстрее, чем Майк успел дать ему ответ в качестве тихого "Мгм", что заметно напрягло его. Он тут же посмотрел по сторонам, ловко увернувшись от локтя рядом стоящей дамы, вовлеченной в энергичный танец под всем знакомую мелодию «Fire In My Heart».

Очки сбились с переносицы из-за резкого движения, поэтому ему пришлось отойти на два шага назад, чтобы осмотреть их поверхность под светом барной стойки, как он делал это час назад со своей печатной машинкой.

Он аккуратно завел заушники в пряди волос, поправляя мостик и протирая линзы краем футболки, фиксируя оптический прибор на своём лице.

Недавно размытые силуэты стали четкими. Мир начал возвращать свой прежний вид:

Вот парочка, целующаяся в дальнем углу зала и перешептывающаяся явно не об успехах на работе.

А вот и барная стойка, за столиком которой сидел, как ему казалось, одинокий парень.

Может, он видел Пита?

Посчитав это отличной идеей, Уилер двинулся вперёд, протискиваясь через силуэты и улавливая ушами отрывки грязных разговоров-таких же, как следы Хантли, оставшиеся в его номере. И от этой мимолетной мысли настроение заметно испортилось.

Но это окажется мелочью по сравнению с тем, что будет дальше.

Он продолжал двигаться, придерживая очки, как вдруг спереди сидящий повернул голову в сторону, демонстрируя до боли знакомый профиль.

И тогда Майк замер. Все внутри рухнуло: прямо как очки, которые тот выпустил из рук.

Теперь на них было плевать.

Мир сузился до этого лица, освещенного фиолетовым светом неоновой вывески с глупой надписью «Never give up».

Губы разомкнулись в немом шоке, а сердце сжалось до колики в грудной клетке.

"Нет. Это не может быть правдой", — первое, о чем подумал он, продолжая наблюдать за тем, как парень благодарит бармена за аккуратно поставленную на салфетку бутылку "Сиерра Невада".

Родинка чуть выше губ, зелёные глаза, мягкий голос и привычная улыбка, которую Майк видел несколько лет назад.

"Это Уилл", - мысль прозвучала, как приговор.

Канат, держущий его над бездной безумия, оборвался.

Он упал.