·· Правила игры.

ㅤэту интерпретацию правил чаще всего можно услышать от ведающих, которых Эфон отправил рассказать об игре. однако и сам администратор может их поведать, если спросите.

• Первое. не упоминать Бога. в какого бы вы не верили. Эфон этого не любит и приходит в гнев. ведающие тоже, зачастую, придерживаются раздражения при упоминании божеств.

• Второе. ещё есть шанс отказаться. сейчас или через день после того, как вам рассказали об игре, вы имеете полное право не играть, но зачем это вам? тушей вы останетесь на всю жизнь.

• Третье. не распространяться об игре. вас таких много, но это не значит, что есть какой-то профсоюз или группа в вконтанте. играете — значит играйте, объединяйтесь на свой страх и риск. выиграть хочет каждый.

• Четвёртое. обмен. три трофея взамен на любое желание кроме воскрешения.

ㅤ·· Дополнительно. Фрагмент воспоминаний.

— Ты знаешь в чем разница между "умер" и "погиб"? - замыленное лицо давно забытого ведающего сейчас с полной серьёзностью наблюдает за такими же, давно забытым, лицом рыжеволосый девушки, что в сердцах он прозвал тушей.

— Разницы нет.. наверное?

— Нет, это лишь кажется похожим, на самом деле таким не является. Умирают в постели от старости и болезни. Ты часто видишь такую смерть?

то, как легко неизвестный никому ведающий, говорил о полыни, казалось жутким.

— Бывает, но реже, чем.. - рыжеволосая замолкла, не в силах подобрать слова.

— Реже, чем иную смерть, не так ли? Кровь, ужас, убийства, предсмертый хрип. Об умерших таким образом никогда не говорят "умер". Если жизнь отобрали, то человек гибнет. "Погиб" — совсем другое слово, иная смерть.

в мыслях у рыжей всплыли все отрывки. девушка в аккуратном пальто: скоро наглотается таблеток, в пьяном бреду, в импульсивном поступке, в горе, от бросившего ее парня. мужчина с засаленным воротником грязно-зеленой куртки: через пару-тройку дней забредет в тихий переулок, а малоосвещенная местность станет идеальным местом для того, кто пырнет ножом в шею, заберёт кошелёк и оставит кряхтеть истекающего кровью. девчонка лет пятнадцати в донельзя широких штанах и чёрными губами: засмотревшись в экран телефона, с громко играющей музыкой в ушах, переступит через железнодорожные пути и ее вмиг отбросит на несколько метров вперёд, глухо ударит об землю и от бледного лица с скатившейся тоналкой, останется лишь каша сине-зелёных пятен.

— Ты меня слышишь?

— Да. Чаще вижу тех, кто погибнет.

— Да, и очень скоро. Скорее, чем от рака или старости. Горе и боль — ярче, чем просто старость. Его-то тебе и показывает полынь. Ты видишь гибель. И каждая связана с предметом. Вспомни. Мелочь, которую сразу отмечает взгляд. Она есть в реальности, есть и в ведениях. Глаз натыкается на нее, она притягивает, ты не можешь на нее не смотреть. Именно это и нужно Эфону.