Правду пропили

Зарисовка про Авантюрина, бар Шивон и необычный рецепт. 

Все само собой получилось: Авантюрин, праздно шатаясь по Пенаконии, услышал об одном прелюбопытном напитке.

Якобы он заставляет говорить правду, представляете? 

С одной стороны: будь он реален, КММ давно бы заполучила рецепт. С другой стороны: планета была эдаким яблоком в карамели, не попавшимся на зубок ни одному топ-менеджеру. Поэтому не было ничего такого в том, чтобы хлопнуть болтливого забулдыгу по плечу, скользнуть рукой ниже и выудить из его кармашка рецепт.

На мятой-перемятой бумажке крупным почерком кто-то очень криво вывел… что-то. Нет, это совершенно невозможно было разобрать! Но все же стоило проверить. 

Авантюрин аккуратно сложил ее, прогладил углы и отправился в бар Шивон. Он слышал о ее истории и немного завидовал: птичка выбралась из клетки, разломав прутья и теперь могла клюнуть обидчика до крови. 

Словом. Она что-то такое сказала в первую встречу, отчего легкие сжались, а руки сами собой принялись ощупывать браслеты, часы, кольца. Все в порядке. Ничего такого. 

Обычное «Здесь безопасно, отдыхай».

Авантюрин сыпанул гору монет на прилавок и капризно приказал сделать самый лучший напиток. Проверенный ход: не знаешь, что заказать, говори именно так. 

А хмурая женщина задала вопрос. Уточнила предпочтения; узнала, что не нравится; совсем как Рацио. Ох, нет, он не собирался думать об этом человеке. Не в тот вечер. 

Поэтому бокал был схвачен молниеносно, а потом… нет, ему показалось, но было в пряном вине немного меда, немного сожалений, немного надежды. Того, чего с его, красивой и яркой жизнью, вспоминать не стоило. 

Шивон после того, как отдала заказ, его не тревожила. За это одно — благодарность.

Позже он тревожил ее внезапными просьбами: а смешай тоску, а смешай печаль, а смешай гордость самоубийства. Ее руки жестко наливали сиропы, ликеры и вино, взбивали пену, кололи лед. Чистое искусство без суеты — и потому пугающее и тяжелое.

К ней приходили не напиваться — к ней шли заливать дыры. Кажется, как-то в баре осела душистая пудра и парфюм, подозрительно похожие на те, что носила Зарянка. И маслом машинным несло — как от одного ковбоя. 

Именно поэтому только Шивон могла разобрать каракули и смешать сыворотку? кофе? коктейль? правды.

Открылись бесшумно двери в укромный бар, мягко съел ковер шаги, и через мгновение гость опустился на стул.

— Слушаю, — кивнула Шивон. Она как раз протирала бокалы. 

— Чего не может быть на Пенаконии? — Авантюрин закинул ногу на ногу, уперся локтями в барную стойку. И улыбнулся.

— Искренности, — женщина не оторвалась от своего занятия.

— Почти. Узнаешь, что это? — Авантюрин протянул листок бумаги. 

— Я таким не занимаюсь.

Короткий смешок:

— Это не что-то опасное. Наверное. Мне обещали, что там зашифрован рецепт сыворотки правды. 

И тогда Шивон сдалась и сцапала бумажку. Развернула, прочитала и отложила на стойку. Помолчала. 

— Приходите в четверг ближе к полуночи. 

Авантюрин подцепил шляпу пальцем, поклонился и вышел. 

Ох, а что, если у нее и правда получится?