"Позор семьи"

"Позор семьи"


Дядя Эмик считался позором семьи.

В то время, когда мой папа, его двоюродный брат, старался выполнить пятилетку в три года, когда вся наша страна семимильными шагами шла к победе коммунизма, дядя Эмик имел наглость демонстративно хорошо жить. Он разъезжал по городу на новенькой Волге цвета «белая ночь», носил импортные джинсы и курил сигареты «Мальборо».

Когда-то дядя Эмик отсидел несколько лет за то, что купил доллары. Или продал. Я точно не знаю, я был маленький. С тех пор его стеснялись, как асоциального элемента, да еще и смеющего жить роскошнее, чем положено советскому гражданину.

О нем в нашей семье практически не говорили. А если и говорили то вполголоса и с таким видом, как будто рассказывают о какой-то нехорошей, но неизбежной болезни. Тем не менее периодически кто-то из родственников к нему обращался. Он приходил к дяде Эмику под покровом ночи так, чтоб никто не видел. Но все об этом все равно знали, но делали вид, что забыли.

— Эмик, ты же знаешь моего Мишу? Мальчик поступает в медицинский и очень волнуется.

— Миша поступит в медицинский, передайте ему, чтоб не волновался- улыбался дядя Эмик в тонкие пижонские усики.

— Эмик, Фирочка родила второго ребенка, а очередь на квартиру только в следующем году…

— Ой, я вас умоляю, передайте Фирочке мои поздравления, и что очередь на ее квартиру уже в июле…

— Эмик, если бы ты побывал у меня дома, ты бы увидел этот сервант! Это же стыдно кому показать! Говорят в мебельном есть румынские стенки….

— В мебельном есть не только румынские стенки, но и югославские диваны, завтра приезжайте к директору и скажите, что вы от меня…

Дядя Эмик никому из родственников никогда не отказывал. Его даже забавлял тот факт, что те, кто стеснялись его днем, приходили к нему поздно вечером с просьбами.

Единственным, кто никогда не обращался к дяде Эмику, был мой отец.

— Да я скорее умру от стыда, чем пойду к этому проходимцу! Вы только посмотрите, Волга у него! Джинсы! Говорят, что каждую субботу он ходит в ресторан! Откуда у него это все? Нет, вы задайте вопрос, откуда у него это все?! Мало он в тюрьме сидел, ох, мало! Проходимец и пройдоха!

Мама кивала в ответ и тяжело вздыхая, шла на кухню чистить картошку. Однажды она намекнула папе на то, что была бы не против новых импортных сапог, которые привезли в универмаг, но уже через пять минут к прилавку стояла такая очередь, что купить их законным путем не представлялось возможным, но вот, если бы Эмик, он же наверняка может….

— Что?! -папа взвился в воздух от негодования - Что ты сказала? Эмик?! И это ты, моя законная жена? Ты мне говоришь, чтобы я пошел к жулику просить для тебя сапоги?!! Ты страшный человек, Клара! Боже мой! Боже мой! Я столько лет живу с тобой! Как ты можешь меня просить о таком?!

Одним словом, мой папа оставался непреклонным по отношению к дяде Эмику. И вот однажды папа заболел. Заболел он не очень хорошей болезнью. Врач Шулькин долго качал головой, рассматривая его рентген и результаты анализов, а потом написал что-то на бумажке и протянув папе, сказал:

— Вот, Лев Борисович, хорошо бы вам достать это. Ситуация не очень хорошая, буду откровенен. Есть, конечно, и другие лекарства, но увы..Если мы хотим с вами разговаривать об излечении, а не оттягивании…хм…неизбежного, но я бы порекомендовал вам достать это лекарство.

— Что значит достать?!- спросил бледный, как мел, папа.

— То и значит. Лекарство импортное. Немецкое. Но не наше немецкое, а их немецкое…

— Что значит наше? Что значит их?- папа побледнел еще больше. — Это значит, что лекарство производства ФРГ. Не ГДР. — И где же я его найду?

— Я не знаю. В нашей советской аптеке его точно нет. Но может кто-то сможет…подумайте.

Дома впервые за много времени мама опять заговорила про дядю Эмика. Папа опять кричал о том, что он никогда не пойдет с поклоном к бывшему валютчику, и что лучше умрет от страшной болезни, чем примет из рук афериста хоть что-нибудь. Вечером, когда папа, нанервничавшись за день, уснул, мама надела пальто, свои старые сапоги и вышла из дома. А на следующий день нам позвонил доктор Шулькин:

— Лев Борисович, вам несказанно повезло! Надо же! Только мы с вами пообщались, и вот, пожалуйста. В нашу поликлинику по льготам выделили некоторое количество того самого лекарства, о котором я вам говорил.

— Что значит по льготам?- папа недоверчиво вслушивался в телефонную трубку.

— Это значит, что по льготам от Минздрава. И вот, можете приехать и забрать. Бесплатно! Как передовик и ветеран труда.

Папа стоял перед зеркалом, завязывал галстук и сиял:

— Видишь, Клара! Уважают! Думает страна о тех, кто верой и правдой! А? Каково?! Из самого Минздрава по льготам прислали! А ты говоришь Эмик! Не для того мы строим коммунизм, чтобы ждать помощи от всякого рода жуликов! Наша партия и без них думает о простых тружениках! И чтоб при мне ты про этого Эмика даже не заикалась!

— Хорошо, хорошо- сказала мама из кухни

- Кстати, я тебе не сказала? Вчера чисто случайно все-таки сумела купить себе сапоги! Прямо повезло. Четвертой в очереди была! Удивительное везение.

Через месяц папа пошел на поправку, мама не нарадовалась его чудесному выздоровлению и своим новым сапогам.

Наступил май, до каникул оставалось совсем ничего. Я шел со школы, за моей спиной висел ранец, в руках болталась сумка со сменной обувью.

— Здравствуй, мой юный родственник!- неожиданно услышал я знакомый голос. У обочины притормозила Волга дяди Эмика, а сам он выглядывал в раскрытое окно, дымя сигаретой. Наверное "Мальборо».

— Здравствуйте, дядя Эмик!- поприветствовал его я. В отличии от папы, я не испытывал к нему неприязни, скорее даже наоборот.

— Как здоровье папы?

— Все в порядке, уже лучше!

— Ну и хорошо. Лови!- дядя Эмик что-то бросил мне. Я поймал. Это была жвачка. Настоящая жвачка.

— Жуй, не кашляй! — подмигнул мне дядя Эмик, - маме привет! Передай ей, что на следующей неделе будут чешские туфли, которые совершенно случайно можно приобрести в универмаге. Только так, чтоб папа не слышал, не отвлекай его от строительства светлого будущего…

— Хорошо. Спасибо, дядя Эмик.

Дядя Эмик улыбнулся и уехал.