Позор Дома Хьюи

Автор: irizka2 ©2013 https://t.me/irizka2_ow https://boosty.to/irizka2

Бета: Fereht

Объем: 263к.с. Купить на Boosty

Ознаком: https://goo.su/pwnbW

Описание: Меня зовут Тильярин из Дома Хьюи, через несколько месяцев я должен был занять место отца, стать наследником дома, но из-за собственной ошибки оказался Общим мужем у четырех мужчин.

Предупреждения: ангст, полиамория, секс без причины и скомканный ХЭ

Примечания: Действие происходит в фэнтезийном мире: драконы, незнакомые зверушки, магия, зачатки электричества и телефонии, другие законы, другие правила, а так же беременные мужики и отсутствие женщин.

Беременность длится 5 месяцев.

Название месяцев взято из Французского республиканского календаря.

В декаде десять дней.

Гетная версия:

💲 Наследница Дома Хьюго, ГЕТ, Литнет 

💲 Наследница Драконьего пламени, ГЕТ, Литнет

Часть 1. Зимняя охота

Тиль с трудом открыл глаза. Голова гудела, во рту пересохло. Приподнявшись, он заметил кружку у постели и с жадностью вцепился в неё, пытаясь утолить жажду. К нему сразу подсел мужчина лет двадцати: альфа, пах довольно приятно, одет был в дорогой камзол с вышивкой. Заметив её, глаза Тиля расширились – гербовый знак Тийони. Поперхнувшись водой, Тиль кашлянул.

— Как самочувствие? — поинтересовался альфа, внимательно заглядывая ему в глаза.

— Как я сюда попал? — хрипло спросил Тиль.

— Брат тебя нашёл, — альфа махнул рукой куда-то себе за спину.

Тиль, наклонившись, заметил ещё одного из Тийони. Тоже альфа, высокий, мощный, а запах у него мерзкий, слишком липкий и приставучий. Невольно скривившись, Тиль вновь посмотрел на первого.

— Меня Маори зовут, старшего брата – Шоном, а средний, — Маори показал за окно, — скоро вернётся, он пошёл вешать твои вещи сушиться, его Конбом кличут.

Тиль кивнул. Семья Тийони из небогатых, жили они в отдалённой провинции Гоштала, до школы ребята добирались часами, и Тиль с ними не общался. Вернее, старался не общаться, так как его семья Хьюи воевала с Тийони не первое столетие.

Им было из-за чего воевать, прадед Маори имел склонность похищать омег у Хьюи, а потом тела подростков вылавливали в реке. Потом – это спустя месяцы, в течение которых над омегами издевались и насиловали. А последний глава Дома Тийони убил первого омегу отца Тиля. После этого война разорила их земли и оставила Тийони ни с чем.

Тиль нервно сглотнул. У него, молодого омеги, как раз вот-вот должна была начаться течка. Как попал в дом врага, он так и не понял. Помнил, что отправился на охоту с братьями, что вышел на след лисы и преследовал её пару часов. А потом… кажется, он провалился под лёд, холодная река унесла его, выкинула на берег… а может, и не река его выкинула.

— Где Шон меня нашёл?

— Из Сушени выловил, ты под лёд ушёл, к счастью, не утонул, — приветливо улыбнулся Маори, и Тиль кивнул.

Может, Тийони не догадались, что он из семьи Хьюи? У него с собой герба не было. Нож с гравировкой Тиль оставил в ножнах рядом с лошадью, а на его сумке было знамя папки-омеги, он из семьи Кастанса, эти со всеми держали мир.

К его постели подошёл Шон, мерзкий запах сразу усилился, и Тиль невольно чихнул.

— Вот тебе настой от простуды, — с такой же дружелюбной улыбкой, как и у Маори, произнёс старший братец.

Тиль взял чашку. Это от неё шёл тот самый отталкивающий аромат, и благодарно кивнул альфам. Кажется, ребята действительно неплохие, не всем же Тийони быть насильниками и убийцами. Сделав несколько больших глотков и стараясь не принюхиваться, Тиль облегчённо вздохнул. От напитка сразу потеплело, глаза стали слипаться, мерзкий запах стал одурманивающим, сладким, убаюкивающим.

Двери распахнулись, впуская морозный воздух. В домик вошёл средний брат – Конб. На среднего тянул он слабо, – бета, огромный и плечистый. Его, как младшего по статусу, видать, использовали, как слугу, и юноша раздался от тяжёлой работы. Грузный, как боров, вонючий, как козёл. Тиль недовольно покрутил головой. И когда это запахи беты его так тревожили? Но Конб ему не нравился до отвращения.

— Уже готов? — спросил Конб, подсаживаясь к братьям.

— Ага, — кивнул Маори, — смотри, как потёк.

Братья рассмеялись, дружно и нагло. Тиль непонимающе смотрел на них, сначала на одного… другого… альфы и бета сливались в какое-то странное переплетение, загадочный узор из обнажённых тел и крепких чресел.

— Что вы делаете? — удивлённо и неуверенно спросил Тиль, поняв, что мужчины перед ним действительно обнажаются.

— Успокойся, сученок, ты ничего и не заметишь, — голос Конба смеялся, потешался, как и его руки.

Пальцы оставляли холодные дорожки на разогретом напитком теле. Множество пальцев, множество липких рук. Тиль попытался подняться или вырваться, но тело не слушалось, оно с наслаждением принимало ласки, радовалось твёрдым прикосновениям и жёстким щипкам, толчкам и рычанию возбуждённых альф.

Мужчины разложили его на полу, доски в комнате были тёплыми, приятными, и Тиль с удовольствием тёрся о них спиной, словно кот. Конб осторожно поглаживал его член, изредка прикасался губами и поглаживал языком, возбуждение приятными тёплыми волнами гуляло по телу юноши. Маори приподнял его голову и повернул к своему паху. Тиль не хотел и попытался отвернуться, но шея одеревенела, и стоило ему открыть рот, возражая, как длинный и сухой член Маори проскользнул ему в глотку, прижался к губам, прижался к нёбу, и альфа уже не позволил ему отодвинуться. Тиль чувствовал смущение. Смущение смешивалось с желанием и стирало стыд. Но ему всё равно было стыдно. Тиль не хотел терять свою девственность с врагами семьи. Совсем не хотел, чтобы Шон впихивал в его податливую дырочку свои пальцы, не хотел разумом, но тело не повиновалось.

— Хорошо сосёт, — смеялся Маори, — вставляй в него уже, чего ждёшь?

— Тугой, больно будет, — ворчал Шон и продолжал растягивать омегу пальцами.

— Давай я начну, — предложил Конб, но альфа его не допустил.

— Надо было больше смеси заваривать, он бы быстрее расслабился, — буркнул Шон и приподнял бёдра мальчишки.

Тиль постанывал, его глаза помутнели, и вряд ли он вообще что-либо соображал. Поднеся свой большой напряжённый член к пульсирующей дырочке, Шон несильно надавил. Мальчишка выгнулся, не желая принимать его, но Шон с усмешкой прижал его к полу. Снова надавил, уже с силой проникая и проталкиваясь через тугое мышечное кольцо. Тиль застонал от боли, на глазах выступили слёзы, но сказать он ничего не мог – Маори занял его рот.

Ещё один сильный толчок, и Шон замер в мальчишке, тяжело дыша и от удовольствия поглаживая его опавший член.

— Давай, Конб, поработай, — велел старший брат и стал медленно двигаться в тёплой попке. Тело Тиля постепенно расслаблялось, становилось податливым, и Шон стал двигаться быстрее, агрессивно и жестоко вдалбливаясь в молодое тело.

Когда старший кончил, его сменил Конб. Маори удовлетворялся сладким нежным ротиком омеги. Конб был намного грубее, после его члена на бёдрах омежки остались кровавые разводы. Но на этом Тийони не успокоились и пропустили тело юноши ещё пару раз по кругу.

— С утра опоите его снова, чтобы не рыпался да не сбежал, — велел Шон перед тем как заснуть.

Часть 2. Дом, милый дом

Ночь была холодной. Тиль проснулся, его трясло, но подниматься или просто шевелиться ему не хотелось. В голове мутными пятнами крутились воспоминания о последних днях. Что-то казалось сном, что-то – выдумкой болезненного разума. Его продолжали опаивать и насиловать, а потом у него началась течка, и ему самому стало казаться, что он этого хочет. Но вспоминать о том, что случилось, было мерзко и до отвращения больно.

Его снова мучила жажда. Тиль с неохотой приоткрыл один глаз. Холодно. Плед упал на пол, и Тиль осторожно потянулся за ним, чтобы накрыться. Тело резануло, словно от множеств ударов ножа. Болело всё, даже то, что, в принципе, болеть не могло. Юноша не удержался и тихо заскулил. Спустив ноги с постели, он огляделся в поисках спасительной воды. Стоять было тяжело, ноги стали ватными, спина и ягодицы болели, словно его избили. С трудом он доплёлся до печи, там зачерпнул из ведра в ладошки воды и, ополоснув лицо, стал быстро пить. Когда жажда утихла, омега быстро огляделся. Оставаться в доме врага он более не желал. Нужно было бежать отсюда, пока не наступило утро, и насильники вновь не взялись за его несчастное тело. А тело было очень-очень несчастным. И мало того, что от странного напитка всё ещё кружилась голова, так ещё и слабость совместно с тошнотой мешали трезво думать.

Тиль бесшумно поднялся на второй этаж. В маленькой спаленке спали два альфы. Почему-то их запах сейчас казался жгучим, едким, проникающим в поры и в рот. Тиль глубоко вдохнул и задержал дыхание, неслышно добрался до ящиков с одеждой и, прихватив первые попавшиеся штаны и рубашку, бросился к выходу.

Мороз сразу привёл его в себя. Без обуви и без верхней одежды Тильярин бы далеко не ушёл, и юноше пришлось бродить вокруг небольшого дома, разыскивая свои пожитки. Вещи, как и говорил Маори, сохли на заднем дворе, а точнее валялись в снегу, Тиль быстро оделся, не обращая внимания, что сапоги ещё влажные. И, не разбирая дороги, бросился на юг, надеясь добраться до реки, а оттуда как-нибудь да выйти к землям Хьюи.

Что ждало его дома, Тиль пока не знал. Будет ли отец мстить за своего сына или отвернётся от обесчещенного омеги? Возможно, его уже ищут, а когда найдут, от расспросов не убежать. Что тогда отвечать бедному Тилю? Юноша надеялся, что отец его поддержит. Поможет пережить и забыть эти ужасные дни в плену врага. Но, как бы ни отнеслась его семья к случившемуся, его будущее навсегда было разрушено. Тильярин был единственным омегой в Доме, и его ценили, как продолжателя рода и единственного наследника. Ведь Хьюи вели свой род по линии омег. У его деда по отцу омег так и не родилось, и к Тилю все относились с уважением. Но кто теперь захочет жениться на обесчещенном, изнасилованном мальчишке?

Когда Тиль вышел к реке и смог сориентироваться, ему уже совсем не хотелось возвращаться домой. Его лошадка сбежала, сбросив в снег сумку с оружием и провиантом, и, на его счастье, дикие звери не успели до неё добраться. Наспех перекусив промёрзшим и засохшим хлебом, Тиль обречённо поплёлся к югу, где располагались имения Хьюи. По дороге заглянул в расставленные им силки и с удивлением обнаружил, что лис, за которым он гнался, оказался в одной из его ловушек. Теперь Тиль сможет хоть как-то оправдать своё длительное отсутствие.

Дом его встретил неприветливо, отец семьи, благородный Лаурент Хьюи, и младший муж, Бернан, папа Тиля, уехали в город на ярмарку. Уехали ещё до того, как остальные братья вернулись с охоты, и не знали, что Тиль пропадал в лесу лишние два дня.

Братья Тилю не то что доброго слова, вообще ничего не сказали. Оказалось, что средний брат, альфа Нефри, сорвался со скалы, а Амфер, старший братец, с трудом вытащил его. История о том, что Тиль попал в реку, ни на одного из них никакого впечатления не произвела. Братья критично осмотрели добычу, промёрзшего омежку и позвали слуг, чтобы юношу привели в порядок. Тиль от такого безразличия ещё сильнее расстроился. Ни тёплая ванна, ни заботливый нянь, что принёс ему яблочного пирога и горячего молока, не смогли успокоить. Вечером он не вышел на семейный ужин, сославшись на простуду. Утром он тоже не позавтракал, но никто из братьев к нему даже не зашёл. Днём вернулся отец, зашёл на минуту поинтересоваться, насколько серьёзно он заболел и сможет ли после зимних каникул вернуться в школу. Поговорить с ним о случившемся в лесу Тиль так и не решился. Он просто не мог представить, как начать разговор, и ни у кого и в мыслях не возникло, что омега мог попасть в беду.

После того как Тиль не появился на семейных обедах три дня подряд, к нему заглянул Элин, младший братишка-бета.

— Как здоровье, долго ещё хворать будешь, через два дня в школу, ты готов? — закидал он вопросами брата.

Тиль с неохотой оторвался от чтения книги, которая помогала отвлечься от грустных размышлений.

— Хорошее у меня здоровье, и к школе я готов.

Омега вообще старался о школе не думать, мысль, что он встретится там с кем-то из Тийони, не давала ему покоя. Если его семья не обратила внимания на его проблему, то Тийони скрывать не будут. Эти найдут способ, как всё извратить, сделав его во всём виноватым. А потом он уже не изнасилованным окажется, а насильником. Юноша тяжело вздохнул. Элин, словно почувствовав все его тревоги, подсел к нему рядом и обнял за плечи.

— Ты давай не раскисай, а то такой бледный и мрачный! Отец на ярмарку ездил тебе жениха присматривать, из-за этого печалишься?

Вопрос брата Тиля ошарашил. Его выдают замуж? И ничего не сообщили. Но как он будущему мужу в глаза посмотрит?! Мысли с ужасной скоростью носились в его голове, Тиль пытался придумать план, как скрыть своё бесчестье, как избавить семью от позора. Возможно, если подкупить Тийони, они ничего не расскажут, и Тиль сможет забыть о случившемся в том доме, как о страшном сне.

Теперь понятно, почему братья к нему так охладели, – он станет наследником, получит все земли, и им придётся либо стать его вассалами, либо убраться в другую семью, но немногие Дома соглашались принять к себе чужих альф. Тем Хьюи и отличались от остальных. Из-за переживаний у него усилились головокружение и тошнота. С трудом выбравшись из объятий брата, он кинулся к ночному горшку, и его стошнило.

— Прости, не знал, что ты так плох, — пожалел его Элин, — я позову семейного доктора.

Тиль лишь кивнул. Может, тошнота чисто психологическая, может, съел чего не того? О другом думать не хотелось.

Доктор явился сразу, старик лечил семью Хьюи десятилетиями и, проведя поверхностный осмотр, констатировал: «беременный».

— Прошу вас, не говорите пока никому, сначала мне надо разобраться в своих желаниях.

Доктор лишь кивнул, но предупредил, что через пару месяцев беременность станет заметна, и Тильярин уже не сможет это скрыть. Он также оставил для Тиля витамины и обещал заходить почаще. К сожалению, прервать беременность без угрозы жизни будущего папы было невозможно.

Когда доктор ушёл, Тиля захлестнуло отчаянье, – теперь соврать будущему мужу невозможно. Теперь вообще никому невозможно будет соврать, и правда быстро откроется. Лаурент отвернётся от него, вышвырнет из дома, и братья только порадуются его ошибке. Тиль пропадет никому ненужный и отвергнутый. Всё, что ему останется, это пойти наложником или продавать себя за гроши. Юноша, всхлипнув, завернулся в одеяло и понадеялся, что сон принесёт ему облегчение.

Часть 3. Совет да любовь

В школе на Тиля все косились, словно знали, что произошло. Юноша, сославшись на болезнь, не пошёл на уроки фехтования – единственные занятия, где он мог пересечься с Тийони. Учитель с лёгкостью ему поверил, Тиль был бледен, и его безостановочно тошнило.

Школа на область была одна, сюда учиться приезжали со всей округи, и, благодаря детям богатых родителей, в школе были водопровод и хорошее отопление. Вот только спрятаться в длинном одноэтажном здании было негде. А Тилю жутко хотелось спрятаться ото всех, чтобы его никто не видел и не трогал. В школе ученики оставались на семь дней из декады, а на три дня уезжали домой. Впрочем, возвращаться к отцу ему тоже не хотелось, – как объяснить Лауренту причины отказа от замужества и не опозорить семью? Когда старший альфа узнает, что сын залетел от Тийони, одной поркой он не отделается.

Тиль жил с братьями в одной комнате. Обычно дружелюбные, они внезапно стали на него коситься и перешёптываться, отчего находиться в их обществе стало просто невыносимо. Тиль старался убедить себя, что просто мнителен, что семья его по-прежнему любит, но лишь Элин приветствовал его в школьных коридорах и на уроках. А старший братец Амфер так вообще стал подшучивать над его здоровьем и намекать на беременность и организм нежной омежки, хотя знать об этом не мог.

В последний день школьной декады Тиль не вынес всеобщих немых упрёков и осуждения и сбежал с урока истории, надеясь, что повозка из дома прибудет пораньше, и он, наконец, отправится домой. Пусть отец устроит ему взбучку, пусть откажется от него, но Тиль признается Лауренту и будет надеяться, что его дальнейшие проблемы они будут решать вместе, что хоть кто-то поддержит его и не оставит одного.

С такими печальными мыслями он забрёл к местной водонапорной вышке, что стояла между колокольней и школьными общежитиями. Тут было сыро, снег под ногами превратился в ледяные дорожки, а с деревянных балок свисали таящие сосульки.

Тиль выбрал себе место посуше и пристроился на снегу; обняв колени, он пытался согреть себя.

— Какая встреча, — раздалось за спиной, и от этого голоса у Тиля аж мурашки по спине побежали. Обернувшись, он увидел и обладателя этого голоса – Конба, в солнечном свете тот показался ему ещё отвратительнее.

Тиль резко вскочил на ноги, желая сбежать, но земля под его ногами вдруг пошатнулась, и, поскользнувшись на льду, он с силой приложился головой о землю. На мгновение свет перед глазами померк, Конб, воспользовавшись этим, перевернул юношу и поставил ему ногу на грудь. Тиль с шумом выдохнул, а вдохнуть уже не смог.

— Очаровательно, просто очаровательно, — к ним подошли Шон и Маори, — а вот и наша сбежавшая игрушечка.

Братья рассмеялись, Тиль дёрнулся к сапогу, в котором прятал нож. На территории школы оружие носить запрещалось, но небольшой ножик мог пригодиться и на обеде, и на уроках. Но достать лезвие ему не дали, руку ему придавил Шон, а рядом с его лицом присел Маори.

— Похоже, на этот раз тебя придётся увести силой, — Маори улыбнулся, — а ведь мы так хорошо к нашей игрушечке относились, а теперь посадим на цепь и будем развлекаться, пока не сдохнешь.

— Отец меня искать будет, — с трудом выдавил Тиль. Он на это, по крайней мере, очень надеялся.

— Может, и будет, да только не у нас, слышал, по школе слушок ходит, что ты любовника из Дома Кастанса завёл. К ним, наверное, и побегут. А когда опомнятся, ты на дне Сушени рыб кормить будешь.

Маори рассмеялся, а Тиль снова дёрнулся, надеясь вырваться.

— Держите его покрепче, ребятки, я покажу нашей игрушечке, где его место.

Конб убрал, наконец, ногу с его груди и, навалившись, придавил ему руку и бедро с правой стороны, а Шон – с левой. Маори же сел между его ног и, распоров его же ножом штанины, сжал в кулаке член омежки.

— Расслабься, игрушечка, а то будет очень-очень больно, — рассмеялся альфа и стал вытаскивать свой инструмент из штанов.

— Какого чёрта! — раздалось в паре метров от них.

Маори скривившись, обернулся. Быстрым шагом к нему приблизился Амфер с длинным ножом в руке и, схватив Тийони за грудки, резко поднял на ноги.

— Чего явился? Тильярин сам нас позвал, — рассмеялся Шон, но Тиля так и не отпустил.

— Нет, неправда! — взвизгнул Тиль и тут же получил по зубам от Конба.

— Слышь, герой, нас больше, и твоего братца мы для себя приметили. Проваливай, или хуже будет.

— Я бы на твоём месте пораскинул мозгами да подумал, кому хуже будет. Лаурент Хьюи вас из-под земли достанет и на фарш покромсает.

— Испугал ежа голой жопой! Помнится, Лаурент Хьюи здорово струхнул, когда наш отец его первую омежку по частям в ваш Дом доставил! — Маори рассмеялся и попытался убрать от себя руки Амфера.

Только зря он упомянул случай двадцатилетней давности. Тот омега был папой Амфера, и, напомнив ему о переживаниях детства, Маори вывел старшего Хьюи из себя. Перехватив нож поудобнее, Амфер воткнул его в плечо обидчику. Шон и Конб тут же вскочили на ноги, собираясь защищать брата.

— Беги, Тиль, — крикнул Амфер и сам стал отступать.

Но Тиль и не собирался бежать. После всего пережитого, после того как его угрожали убить, он не собирался дать Тийони просто уйти. Подобрав свой нож, юноша встал напротив Шона, который присоединился к Маори, и угрожающе стал наступать на него.

У Тийони своего оружия не было, и даже, несмотря на то, что их было больше, рисковать, да ещё с раненым Маори, они не захотели.

— Забирай своего полоумного братца и проваливай! — крикнул Шон и потащил за собой теряющего сознание Маори.

— Пойдём, Тиль, — Амфер пугливо поглядывал на Конба, — ублюдки сами подохнут.

Тиль отрицательно качнул головой, но альфа не собирался оставлять его тут убиваться и, схватив за шкирку, потащил по скользкой, накатанной земле за собой.

Часть 4. Доверие, честность и открытость

Домой они возвращались в полном молчании, Элин, странно хмурясь, посматривал на брата-омежку, но ничего не говорил. Амфер же изредка ругался, но видно было, что не на брата. Только легче от этого Тилю не было. В поместье предстоял разговор с отцом, бежать от этого больше было некуда. Да и незачем. За стенами дома его подстерегали Тийони, а в родном доме – презрение и позор.

Как только Тиль представлял себе этот разговор, где ему придётся говорить о беременности, щёки начинали гореть, а сердце уходило в пятки. А если отец начнёт расспрашивать про насилие, что ему говорить? Что сам в удовольствии терялся да стонал громче этих извергов? Если б было насилие, были бы и травмы, синяки хотя бы. Тиль с охоты лишь лиса принёс да детёныша в животе, от которого в туалет ходить было больно.

Перед встречей с отцом в его комнату без приглашения пришёл доктор, велел раздеться и стал ощупывать, проверяя состояние плода. С момента зачатия прошло всего две декады, а доктор уже с улыбкой сообщил, что стенки матки сомкнулись, и теперь он снова мог заниматься сексом, не боясь повредить будущее дитя. Вот только радости это Тилю не принесло. Кроме того, доктор всё время намекал, что надо поскорее сообщить Лауренту, а у Тиля при упоминании имени отца начинался мандраж и подступала тошнота.

За ужином папа Бернан наконец поделился со всеми счастливой новостью. Тильярин выйдет замуж за первого альфу Вильямина из самой богатой и благородной семьи Олафи. Юноша был погодкой омеги, учился в одной школе с Тилем и учился очень хорошо. О младшем Олафи говорили как о честном, умном и очень успешном молодом человеке. Учителя были от него в восторге, а юные омежки стайками носились и одаривали любовными посланиями. Да и Тилю Вильямин был весьма симпатичен, пару лет назад он подарил ему несколько плиток самодельного шоколада. Вильямин тогда с очаровательной улыбкой обещал всё съесть. Но счастливые времена прошли, как и детство. Теперь Вильямин на Тиля поглядывал свысока, и когда у них совпадали занятия, старательно не обращал внимания на омегу Хьюи.

Когда к столу вышел глава Дома, вся семья поднялась. Амфер бросал на Тиля многозначительные взгляды, но омега лишь сильнее зажимался. Покончив с ужином, Амфер попросил слова и заявил, что Тиль должен сообщить отцу кое-что важное.

— Что ж, мне тоже есть, что ему сообщить, — Лаурент вытер рот полотенцем и поднялся из-за стола, — пойдём в мой кабинет.

Тарелка Тиля была ещё полна еды, но приказ Лаурента не мог быть оспорен. Тиль направился за Хьюи-старшим, чувствуя, как внутри всё сжимается в комок от ужаса. Ему очень хотелось поделиться, хотелось, чтобы отец его поддержал, но Лаурент был суров к своим детям, и жалости Тиль бы не дождался. А вот жестокого наказания… за что? За то, что был схвачен и насильно удержан? Или за то, что его организм принял чужое семя и зачал новую жизнь? Разве мог это Тиль контролировать?! Разве мог противостоять трём мужчинам Тийони?! При воспоминаниях о Тийони юноша густо покраснел. В том доме, пусть и насильно, но Тиль предавался страсти, до того ему неведомой. И временами, вспоминая о полученном удовольствии, он чувствовал, что хотел бы продолжения. Но только не с Тийони.

— Присаживайся, — указал отец, проведя сына в кабинет.

— Благодарю, — Тиль нервно сглотнул, голос предательски дрожал.

— Я хочу обсудить с тобой союз с Олафи. Понимаю, ты молод, и, возможно, раннее замужество не входило в твои планы, ты вправе отказаться, но я подробно объясню тебе ситуацию. — Лаурент вперил взгляд в омегу, и Тиль сжался от этого взгляда. — Старый глава дома Олафи доживает последние дни. Наследство его – громадно, и он желает отдать его своему первому правнуку альфе. Если вы поженитесь, и если до лета ты успеешь зачать, а первым ребёнком окажется альфа, то к нашим владениям присоединятся ещё сотни акров земли, много подчинённых людей. Это огромное богатство, которое изменит благосостояние нашей семьи и твоих детей. Понимаешь? — Лаурент наклонился, заглядывая в глаза сыну.

— Понимаю, — с трудом смог выдавить из себя Тиль.

— Я рад, что ты понимаешь, — отец откинулся на спинку, показывая, что разговор закончен.

— Насчёт сообщения Амфера, — заплетающимся языком проговорил Тиль.

— Я знаю. Он сообщил мне перед ужином о случившемся.

— Знаете?

— Мой тебе совет – держись от этих Тийони подальше. После того как люди Олафи станут нашими, я соберу отряд и истреблю Тийони, вырежу их род, и даже Император меня не остановит.

Тиль кивнул, почему-то хотелось реветь, и он с трудом сдерживал слёзы.

— Но если эти ублюдки говорили правду, и ты сам туда пошёл, если Вильямину достанется не девственный омега, я сам лично вздёрну тебя на ближайшем дереве. Ясно? — Голос у отца был жестоким, проникающим куда-то вглубь сердца и по-живому вырезающий из него надежду.

— Ясно, — выпалил Тиль, слёзы градом лились из глаз, и, боясь, что отец их увидит, выскочил за дверь.

Рядом с кабинетом его дожидался Элин. Бета игриво обнял брата и стал скакать кругами, не обращая внимания на мрачность омеги.

— Ну что, поговорил? Рассказал о Тийони? Что он делать будет? Пойдём с собаками травить? — Элин не умолкал. — Тиль, ну ответь, не будь букой, — доставал младший, — они ж тебя обижали, хорошо, что Амфер вовремя подоспел, а то б позора не избежать…

Тиль с силой захлопнул двери своей комнаты перед братом.

***

После выходных в школу Тиль возвращался опустошённый. За два дня, казалось, он выплакал всю свою душу и жизнь для него окончилась. Отец ждал от него только одного – замужества и внуков, которые станут ключом к богатству. Что при этом думал сам Тиль, Лаурента не волновало.

Ещё в первый день декады, с самого утра, омега отыскал Вильямина и сообщил, что свадьбы не будет. Красавец и любимец омег холодно посмотрел на возможного будущего мужа, а потом, похлопав по плечу, тихо произнёс:

— Я слышал, твоё сердце отдано одному из Кастанса, но твой омега-отец тоже из этой семьи, как бы тебя не казнили за кровосмесительные отношения.

Тиль с удивлением взглянул на Вильямина, в его глазах было понимание.

— Лучше смерть, — шёпотом произнёс Тиль.

— Хорошо, я скажу отцу о нашем решении, ни о чём не беспокойся, твоя тайна останется со мной.

Тиль кивнул и, развернувшись, быстро покинул Олафи.

«Лучше смерть», — повторял он про себя, понимая, что иного выхода у него нет.