Пожвинские пароходы

Принято считать, что первый российский пароход был построен в 1815 году на заводе Берда в Санкт-Петербурге. Но пермские краеведы готовы с этим поспорить. Сегодня попробуем разобраться в этом споре и понять, можно ли считать Прикамье родиной российского парохода.

Стимбот «Елизавета»

В мае 1815 года Чарлз Берд, владелец петербургского завода, подал ходатайство о получении привилегии на строительство пароходов на 10 лет. Из газет того времени известно, что Берд создал пароход, установив паровую машину в четыре силы на распространенную в Невском бассейне барку-тихвинку.

Берд в течение лета 1815 года провёл несколько пробных плаваний по Неве под парами и под парусом. 3 ноября 1815 года судно Берда совершило рейс из Петербурга до Кронштадта, открыв тем самым регулярное паровое судоходство в нашей стране. Именно этот стимбот под названием «Елизавета» принято считать первым российским пароходом. А журнальные статьи явились первоисточником сведений о первом паровом судне Берда.

Строительство пароходов в Пожве

Примерно в это же время в далекой верхнекамской глуши, на Пожвинском заводе Всеволода Андреевича Всеволожского, строили совсем иной конструкции пароход руками мастеровых людей. Архивы сохранили имена первых уральских корабелов: Николай Беспалов, Данила Вишняков, Семён Истомин, Павел Чистяков, Георгий Шестаков, братья Казанцевы и другие.

Отметим, что энциклопедии XIX века указывают, что первый российский пароход был построен в Пожве в 1815 году. Так, например, в «Справочном Энциклопедическом Словаре», выпущенном в 1854 году, то есть когда ещё были живы многие участники и свидетели событий 1815–1817 годов, о Всеволожском говорится:

«В 1815 году он устроил первый пароход в России, и, совершив путь от своих заводов до Казани, доказал возможность пароходства по Волге».

Как пишет краевед Владимир Серебренников, «использовался пожвинский пароход для прогулок по Каме семейства Всеволожского, губернского начальства и столичных гостей. Плавал на этом пароходе и известный путешественник, географ и историк, почётный член учёного комитета Морского штаба и Адмиралтейского департамента В. Н. Берх».

Первым печатным сообщением о строительстве пароходов на Пожвинском заводе считается публикация объявлений в «Московских ведомостях» за 24 и 27 мая 1816 года. В них, в частности, пишется:

«Отделку же паровых машин, изготовленных на заводах его (Всеволожского) видеть можно на Макарьевской ярмарке, куда отправлен будет паровой бот».

Появлению этих объявлений предшествовало письменное указание Всеволожского своему московскому поверенному от 2 мая 1816 года следующего содержания:

«Приложенную при сем записку (текст объявления) насчёт заводских изделий по получении тотчас отдать припечатать в Московских газетах и непременно в самом первом номере, а равно таковую же послать в Петербург для припечатания в тамошних газетах».

Получается, что на 2 мая 1816 года (начало навигации) Всеволожский уже располагал паровым ботом, который прошёл ходовые испытания и показал способность преодолеть расстояние от Пожвы до Макарьевского монастыря. Вероятно, также были проведены испытания и на его способность буксировать несамоходные суда вверх по течению.

На первом паровом судне Всеволожского была установлена паровая машина в 8 сил. Однако в 1816 году было решено заменить машину на более мощную (24 силы) и пароход на Макарьевскую ярмарку так и не отбыл.  Дело в том, что ни Соболевский, который руководил постройкой бота, ни сам Всеволожский, не были достаточно подготовлены в инженерном отношении и не могли производить предварительных технико-теоретических расчётов, а все усовершенствования производили на основании и в процессе опытов. Всё лето 1816 года было потрачено на эксперименты.

Зимой 1816-1817 годов в Пожве были сооружены два парохода. Палубные команды были собраны из крепостных, проживавших в приписанных к заводу прибрежных камских селениях и имевших опыт хождения на речных судах. Верхняя команда большого парохода состояла из 28 человек.

И вот 16 августа 1817 года под пушечный салют пароходы отошли от пожвинской пристани. На другой день суда прибыли в Пермь. 

10 сентября, проплыв по Каме и Волге 1160 вёрст, пароходы прибыли в Казань. Раннее похолодание вынудило отказаться от продолжения плавания вверх по Волге. В октябре судам пришлось встать на зимовку близ камского села Тихие Горы.

Как только в Петербург дошло известие о плавании пожвинских пароходов до Казани, Берд подал жалобу на Всеволожского в Главную дирекцию путей сообщения. Всеволожский предъявил свидетельство о строительстве двух пароходов в Пожве ранее получения привилегии Бердом, выданное Соликамским нижним земским судом 27 июля 1817 года, но это не помогло.

Дирекция встала на сторону Берда. Весной 1818 года, после зимовки, оба пожвинских парохода затонули около Тихих Гор. Позже паровые машины с них были сняты и доставлены в Пожву. Такова судьба первых пароходов, построенных в далеком от столицы Пожвинском заводе в середине второго десятилетия XIX века.

В октябре 1817 года Сенат империи окончательно закрепил за Бердом монопольное право на строительство пароходов и организацию парового судоходства. Право строительства какого-либо парохода можно было купить только у Берда.

Большая сумма была уплачена в 1820 году за право на постройку Пожвинским заводом крупного парохода «Всеволод». Строившийся под руководством главного мастера Казанцева, «Всеволод» в 1821 году отправился в Петербург, но, проплыв около двух тысяч вёрст до Рыбинска, не смог пройти дальше по Мариинскому каналу из-за своих габаритов. Борьба за российское пароходостроение довела Всеволожского до банкротства, а Прикамье так и не стало официальной родиной российских пароходов.