Повторим?

Все начиналось, как весёлый вечер: они пили, они ели, они отдыхали, они смеялись. В хорошей компании даже и Чонхо быстро захмелел, хоть за ним такого и не особо наблюдалось, он всегда выходил из строя последним, если выходил вообще. Но сегодня в воздухе витало что-то явно такое, от чего его организм усваивал алкоголь куда хуже, не говоря уж о Минги и Юнхо, которые в какой-то момент подсели к нему на диванчик. Садясь ближе и ближе, они подливали соджу в рюмки, бодро кричали тосты и, запрокинув голову, вливали себе в горло добрую порцию. Чонхо, не отставая, брал бутылку и разливал следующую партию. 

- Слушайте, кажется, нам пора домой, - сказал на пару с икотой Юнхо. 

- Да, пора, - Минги согласно кивает, поддакивая, и встал из-за стола. 

Рассчитавшись, усевшись в машину, они устроились все втроём на заднем сиденьи, опять поджимая Чонхо. От тепла с двух сторон ему становится будто ещё лучше, кровь бурлит сильнее, а сам он расслабляется, переглядываясь то с Юнхо, то с Минги, чьи взгляды постепенно становятся все непонятнее для него. 

- Стой, - его ловят за руку уже у двери в его номер. 

- Продолжим веселье? - Минги приваливается плечом к стене, складывая руки на груди. 

- Не, парни, я уже всё, напился. 

- Не совсем об этом речь. 

Юнхо затаскивает его в свой номер и хлопает за ними дверью, к которой тут же прижимают и Чонхо. Тот не успевает и слова произнести, как Минги целует его. Опешив, он широко раскрывает глаза и пытается оттолкнуть того от себя, но на шею ложится холодная ладонь, контрастируя с теплыми губами с другой стороны. Чонхо теряется окончательно, когда и Юнхо, и Минги высовывают языки. 

Он чувствует, как по бьющейся венке на шее размашисто лижут, а его собственный язык захватывают губами и начинают посасывать. Чонхо, не зная куда девать руки, прижимает их к груди. Минги, обхватывая его прижатые друг к другу запястья, поднимает их наверх, другой рукой укладываясь на спину. Чонхо под напором прогибается в пояснице и бедрами утыкается в чужие ляжки. Юнхо, двигая Минги чуть в сторону, опускается на колени и принимается возиться с ремнем на джинсах. 

- Что вы... 

Чонхо перебивают, проталкивая язык глубже в рот. Ему не остается ничего другого, как послушно следовать за чужими движениями и поддаваться рукам, стаскивающим джинсы вместе с кроссовками с ног. В одном белье он чувствует, как коленки трутся о джинсы Минги, а по икрам скользят пальцы Юнхо обратно вверх, до края боксеров. С первым вылетившим стоном с него исчезают все руки, а припухлые губы, облизанные вдоль и поперек, сами собой тянутся за новым поцелуем. Он загнанно дышит, смотрит на них и постепенно опускает руки вниз. 

Теперь Юнхо цепляется к нему с поцелуем, закидывая его ладони к себе на плечи. Целуется он куда грубее и настойчивее, сразу же заставляя затылком вжиматься в дерево. На грани сознания он улавливает, как Минги возле кровати раздевается и откидывает одежду на пол вместе с одеялом.

Чонхо за руку подводят к кровати и, надавив на плечи, усаживают на матрас.

- Двигайся выше, - говорит, практически приказывает, Юнхо, бегая бешеными глазами по голым бедрам, по натянутому в паху белье. Минги тянет сначала с него, а потом с Чонхо футболки, скидывая их к своей куче одежды. Последними падают брюки Юнхо.

Чонхо подтягивается на кровати, лопатками ложась на заранее поднятую подушку. 

- Выбери, - говорит Минги, следом забираясь на кровать. Чонхо видит, насколько и тот возбужден, видит, как хищно на него смотрят, а на руках поигрывают в приглушенном свете мышцы. 

- Что? - непонимающе спрашивает он, склоняя голову вбок, давая подошедшему Юнхо вновь целовать шею. 

- Одного из нас, - шепчет тот, облизывая мочку уха. Чонхо дергается, упирается в его грудь, пытается уйти от прикосновения, но бесполезно, потому что с другого бока его подпирает Минги, зубами царапая возле ключиц. 

- Зачем? - он срывается на стон, когда руки, хаотичные, разные - одна с ледяными пальцами, вторая, наоборот, с горящими - щипают, наминают, массажируют его кожу, кажется, во всех местах одновременно: вот он чувствует касания возле пупка, вот тут же по тазовым косточка, одновременно и на рёбрах. 

- Просто выбери, - настаивает Юнхо, сползая ниже, туда, где ещё секунду назад крутил сосок пальцами. Теперь он берёт темную, выпирающую и чувствительную бусинку в рот, впиваясь зубами. Чонхо вскрикивает и выгибает грудь вперед, следуя за его языком. 

- Минги, - в бреду протягивает он. 

- А я говорил, - самодовольно высказывается тот и припадает к губам Чонхо, целуя неожиданно мягко, но глубоко, сладко, настойчиво. 

Юнхо ничего не отвечает, лишь хмыкает и сдвигается ещё ниже. Он берется за край белья Чонхо и снимает его, оставляя того окончательно голым. 

- О, так ты уже и течешь, наш малыш, - Юнхо смотрит на блестящую от выступившей смазки головку и начинает гладить по бедрам, заставляя того их раскинуть в стороны. Яички поджимаются, когда пунцовый от смущения Чонхо наблюдает, как Минги присоединяется к Юнхо в разглядывании его тела. Ему хочется закрыться, свести ноги, но локти, уперевшиеся в колени, не дают этого сделать. 

Минги целует его в них живота, пока Юнхо берёт его член в ладонь и начинает раскрывать головку. Чонхо зажимает себе рот и изгибается, утопая в ощущении того, как ему лижут самый кончик члена. Юнхо ловко языком тычется прямо в чувствительную уретру, каждое своё касание сопровождая поигрыванием пальцами по мошонке. Минги вместе с тем зацеловывает мягкую, молочно-белую, приятную кожу на внутренней стороне бедра, бессовестно оставляя засос за засосом. 

Чонхо теряется в этих ощущениях, успевая только едва вздохнуть перед тем, как по телу вновь и вновь расходятся мурашки и расслабляющие волны. В районе паха уже сладко ноет, он пытается вскинуть бедра, толкнуться Юнхо в рот. Его держат на месте, так что ему остается только, закрыв лицо, хныкать, дрожать и скуля просить о большем. 

Его просьбу слышат, и Минги, меняя положение, берёт его член в рот до половины. Чонхо уже кончил бы, если бы не кольцо из пальцев Юнхо в основании члена, сжимающие, оттягивающие оргазм.

Они ухмыляются, иногда переглядываясь, довольные своей работой. Чонхо, уже взмокший, просящий, такой податливый, сползает ниже и ниже по кровати, заминая подушку, из него вылетают не стоны, не звуки, а чистый вой на одной ноте, а бедра не переставая дрожат в жалкой попытке подмахнуть и толкнуться глубже в рот. 

- Хороший, - Юнхо целует его в мокрый от пота лоб и перемахивает через него, не садясь, а нависая сверху, - убери руки. 

Чонхо приоткрывает лицо и видит перед собой наливной, красный, сочящийся член Юнхо, который тот неспешно надрачивает, другой рукой упираясь в изголовье кровати. Он двигается чуть ближе, головкой члена проводя по нижней губе Чонхо. Тот все понимает и, положив ладони к нему на ноги, начинает лишь губами посасывать чужой член. 

- Без рук, - Юнхо поднимает его запястья опять наверх, заставляя того ухватиться за небольшой выступ на кровати. Чонхо покорно делает это, вместе с тем и шире раскрывая рот. Юнхо сам входит в него под нужным для него углом. Губы, смоченные смазкой, скользят быстро, приятно, мягко, Чонхо сам получает от этого удовольствие, от того, как из уголка рта совсем немного течёт слюна, как его волосы сжимают в кулак, как Юнхо с рыком трахает его рот все глубже и глубже, он втягивает щеки, языком вырисовывает круги и принимает в себя больше. 

Минги, напоследок поцеловав дергающуюся красную головку, упирает руки под его колени, сильнее раскрывая себе обзор и, не церемонясь, проводит широкую полоску языком по анусу, что сразу же сокращается от его действий, а Чонхо с членом уже практически в горле протяжно стонет, отдавая эти вибрации Юнхо. Тот заводится от этого сильнее и начинает ускорять темп вместе с тем, как Минги после смачного и обильного плавка все наглее проникает языком вглубь. 

Чонхо до белых костяшек держится за металическое изголовье, его мышцы живота сокращаются, заставляя и член дрожать, а яички подниматься так, что кажется, будто он сейчас кончит. Вокруг ануса все хлюпает, скользит, дорожки от плевка, стекающего вниз, щекочут кожу.

Юнхо подходит к той точке, когда бедра его делают менее осознанные фрикции. Он вытаскивает член изо рта Чонхо и сдвигается к тому на грудь, рукой догоняя себя до оргазма. Юнхо содрогается и, направляя член, кончает тому на подбородок, на губы, на шею. Капли ползут ниже, от чего Чонхо тоже вздрагивает и ртом втягивает воздух, пока Минги трахает его своим языком.

Юнхо присоединяется к нему. Измазав пальцы в своей сперме, он сначала делает пару движений по напряженному члену Чонхо, скорее просто чтобы подразнить, чтобы тот лишний раз сорвался на скулеж. Ещё немного так поиграв, Юнхо наконец и вставляет в него пальцы одновременно с тем, как Минги вставляет свой язык. 

Чонхо правда думает, что сейчас заплачет, потому что его тело не готово к тому, чтобы его анус растягивали два пальца, измазанные в сперме, и язык, а член поджимали на основании, не давая ни двинуться, ни толкнуться ни кончить.

Он вертит головой из стороны в сторону, пытается зубами укусить плечо, только бы вести себя хоть на немного тише. Этого не удаётся, ведь теперь и Минги сменяет язык на пальцы, найдя для своего рта более нужное применение - безумно медленно, издевательски, еле касаясь, губами водить по головке члена и опалять мокрые участки своим дыханием. Чонхо правда не понимает, как ещё не отключился. 

Юнхо входит в него тремя пальцами вместе с Минги, только вот делает это значительно медленнее. Чонхо разрывается от того, как хлюпающе и грубо его трахают пальцы Минги, а Юнхо лишь на немного входит и скорее растягивает его вход. 

- Пожалуйста, - сдается он в своем скулеже и правда хнычет, измученный.

Пальцы исчезают из него, и он на секунду спокойно выдыхает, но в следующий момент Минги пристраивается ко входу своим большим и набухшим членом, а Юнхо ведёт носом вдоль живота и до сосков, рукой проводя вдоль венки на лобке. Чонхо понимает, что сейчас будет его финальная точка, потому что член Минги, смоченный в плевках, сперме Юнхо и естественной смазке, постепенно исчезает в нём, наполняя, распирая, заставляя задержать дыхание. В его сосок вгрызаются зубы, а пения начинают медленно-медленно надрачивать. 

Минги берёт его ноги и кладет их себе на сгиб локтей, широкими ладонями обхватывая талию. Он берёт сразу широкую амплитуду, глубоко и резко входя, выбивая из него весь дух. Волосы Чонхо слегка подлетают от того, как он елозит вверх-вниз по кровати, бедра бесконтрольно трясутся, задница горит от яростных шлепков и чужими ляжками и от шлепков ладони Минги. Юнхо самозабвенно облизывает, целует, кусает соски, разгоняясь рукой по его члену. 

Чонхо уже не захлебывается ни в стонах, ни в скулеже, он задерживает дыхание, сильно назад откидывает голову и отчётливо чувствует каждое движение, каждое касание языка, каждый укус, каждое потирание его головки, каждый толчок, удар по его простате. Он теряется в какофонии стонов Минги, Юнхо, кажется, тоненько подвывая им тоже. 

В него входят особенно глубоко и, надавливая до синяков на талию и особенно большими пальцами на живот, задерживаются в таком положении, делая мелкие и разрозненные движения бедрами. Минги кончает внутрь него, а Юнхо отпускает жесткий захват в основании члена, срываясь на совсем бешеную скорость, почти болезненно стимулирующую. 

Чонхо кончает, практически с криком выпрыскиваясь себе на живот, на руку Юнхо. Он все дергается и дергается, когда Минги накрывает его член ладонью и начинает вытаскивать из него все последние капли и следы оргазма, а Юнхо, нежно обхватив за лицо, целует. Как только Чонхо немного замедляется в своих конвульсиях и успокаивается, с его тела пропадают все чужие руки, губы, но по бокам от него падают уставшие Юнхо и Минги. 

Они лежат, громко дышат, пытаются каждый прийти в себя. Чонхо рукой размазывает по груди семя, чувствуя, как из его ануса тоненькой струйкой тоже вытекает сперма. И начинает улыбаться, немного даже истерически хихикая. 

Юнхо и Минги, глядя на такую реакцию, смеются в ответ. 

- Повторим?