Потише.

- Минги, тебе следует быть тише, - говорит Чонхо с приставленным пальцем к губам, - ты же не хочешь, - его рука продвигается ниже, сильнее раскрывая ширинку его узких сценических брюк, - чтобы тебя услышали?

Минги, склонив голову вниз, зажмурив глаза, упирается рукой в плечо напротив и пытается оттолкнуть его.

- Ты сдурел? – ладонь, скользящая по члену, не исчезает, а наоборот, давит чуточку сильнее, заставляя прикусить костяшки на руке, заглушая хриплый стон. – Мы… Не здесь….

- Здесь.

Чонхо шагает к нему ближе, припирая того к стенке подсобки. Если хоть одна душа, которая пройдет мимо и случайно услышит их и войдет сюда, посмотреть, почему это швабры и моющие средства стонут, как в добротной порнухе, им конец. И Минги, переживая за это, стискивает куртку на его бицепсе, прикусывает губы, язык, затылком бьется о стенку. Бедра тянутся за грубоватыми, резкими движениями Чонхо, который губами еще и обсасывает кожу на шее. Длинные накладные косички щекочут ему щеки, он берет одну из них, наматывает на палец и слегка потягивает, от чего Минги запрокидывает голову слегка вбок, потому тут же чувствуя, как ему зубами впиваются совсем близко к вороту футболки, носом сдвигая звенящие металлические цепочки.

- Что на тебя напало? – сквозь вздохи задает вопрос Минги.

- Ты сегодня слишком… - Чонхо оглядывает его лицо, даже останавливая движение в паху, - хорош собой, - он самодовольно улыбается и рукой сдвигается ближе к головке члена, пока другой спускает его штаны вниз по бедрам.

Когда Чонхо, следуя за штанами, сам опускается на колени, Минги укладывает тому на плечи свои руки, пошире расставляет ноги и понимает, что больше сопротивляться он не может.

- Чёрт без рогов, - высказывается он, отрывая задницу от стены и выгибая таз вперед, прямо по направлению к широко раскрытому рту.

Чонхо с ухмылкой обхватывает его член, пальцами пробираясь под майку и нажимая на тазовые косточки. Минги вертится и дрожит в его руках, постоянно двигает бедрами вперед-назад, и старается тяжело вздыхать хотя бы через раз, но получается у него это ужасно, особенно когда Чонхо меняет угол наклона и берет глубже, втягивая щеки.

У Минги в голове абсолютная пустота только с одной мыслью, что шуметь ему нельзя, что никаких звуков, только вздохи. Пальцами он закапывается в залаченные пряди на затылке Чонхо, сгребает их в кулак от особенно хорошего движения языка вдоль его члена. Движение после этого повторяется вновь и вновь, пока Минги уже не начинает хныкать в свою ладонь, сгибаясь пополам.

- Уберись, - он просит Чонхо, но тот вцепляется мертвой хваткой в его ляжку, раскрывает рот шире, пропуская член в свое горло. Тоненькая струйка слюны стекает из уголка губ, Минги подхватывает ее большим пальцем и тут же облизывает. Его колени дрожат, не дают надежной опоры, бедра хаотично дергаются, член ноет, а мошонка поджимается, перебираемая тоненькими и слегка прохладными пальцами.

- Отодвинься, - Минги скрючивается окончательно. Чонхо неожиданно отстраняется и резво поднимается на ноги, рукой перехватывая разгоряченный и пульсирующий член. Он подцепляет пальцами ту же длинную косичку, накручивает ее на ладонь и заводит так руку к затылку Минги, сгребая немного и его собственных волос. Тот выгибает назад шею, следуя за тем, как его тянут, и раскрывает рот, в который тут же вторгаются с поцелуем. Движения на члене возобновляются, становясь куда быстрее и грубее, его плотно обхватывают всей ладошкой, резко опускаясь от головки до самых яичек и потом так же тесно и горячо поднимаясь вверх.

Минги в поцелуй заходится в стонах, он прижимает Чонхо ближе к себе, чувствуя голыми бедрами чужие грубые джинсы, он руками перебирает куртку на спине, пытаясь не то ухватиться за нее, не то стянуть. Он вбивается в чужой кулак, пока его волосы не переставая тянут, в животе то и дело скручиваются спазмы.

Чонхо надавливает под головкой вместе с тем и прикусывая зацелованную нижнюю губу Минги. Тот хмурит брови, жмурится, выставляет вперед бедра, потираясь членом о чужую ногу. Еще раз укусив, Чонхо ослабляет хватку и перемещается рукой чуть выше, дразня чувствительную, красную, пульсирующую головку.

В пару движений он доводит Минги до того, что тот обнимает его за плечи, голову прячет в сгибе шеи, тут же выстанывая проклятия и кончает, дергаясь всем телом. Чонхо, чувствуя, как сочится теплая сперма по пальцам и обратно вниз по члену, улыбается и вновь садится на колени.

Пока Минги приходит в себя и без сил пихает того в плечи, он успевает слизать и проглотить всё, что блестит не члене, на лобке, возле пупка.

- Признавайся, - Минги тяжело дышит, слабыми пальцами пытаясь зацепить пуговицу за петельку и застегнуть ширинку. Чонхо стоит перед ним взъерошенный, с немного бешеным блеском в глазах и с невероятно опухшими губами. – Сегодня праздник какой-то, о котором я забыл?

- Пятница тринадцатое, - насмешливо отвечает Чонхо, после чего его затягивают в нежный поцелуй и достают его уже эрегированный и изнывающий член из брюк, обхватывая широкой приятной ладонью.