Потерянный в море

Вода блестела под лучами солнца, слепила глаза. Валя резким кивком скинул солнцезащитные очки со лба на нос. Шелест волн вместе с теплом последних августовских дней усыплял, хотелось лечь на траву, раскинуть руки, но Валя и так уже бесстрашно уселся на землю, наверняка замарав джинсы – марать ещё и футболку ему не хотелось, тем более форменную, белую.

Кириллу, улёгшемуся рядом, было всё равно. Он лежал с закрытыми глазами, в наушниках – из них слышался джаз вперемешку с фольклорными балладами, Кирилл улыбался и кивал в такт музыке. Другие мальчики вместе с Катей пытались рыбачить самодельной удочкой, тихонько споря, поймается ли кто-нибудь на хлеб или всё-таки нужно пойти копать червей; Вика сидела на камне у самой кромки воды, водя по ней пальцами и разговаривая по телефону; Соня с Наташей как обычно ходили вдоль берега и болтали; Женя, пытаясь поймать связь, шагал туда-сюда, вытягивая руку над головой; остальные ребята сидели у сцены вместе с Маргаритой Маратовной и пели под гитару, которую принёс Витя. Было спокойно и счастливо. Валя ощущал себя на своём месте. Скоро это должно было закончится.

В их лагере существовал Закон Моря. Закон Моря был очень простым, в нём было всего два слова: моря нет. Валя рассказывал детям, что в море нельзя купаться; зато можно смотреть на пустоту, представляя на её месте бесконечную воду, уходящую к горизонту. Дети смеялись и несколько раз в день просились пойти гулять к пустоте. Когда лето кончалось, Валя ощущал море у себя в груди.

Валя перевёл взгляд с блаженствующего Кирилла на экран телефона. Через четыре минуты ему нужно будет пойти накрывать на обед. Он поджал губы. Не факт, что после сончаса они с отрядом успеют ещё раз прийти к берегу, посидеть вот так, посмотреть на море. Нужно сделать это сейчас.

Отряхнув джинсы (к счастью, грязи оказалось немного), Валя аккуратно спустился к воде там, где его никто не заметил бы, и достал из заднего кармана тетрадный листок. Пробежавшись глазами по тексту, наскоро написанному синей ручкой, он кивнул (словам на бумаге или самому себе) и сложил листок пополам, сделал уголок, подвернул нижний край, снова сложил, развернул, опять сложил и, наконец, аккуратно расправил кораблик. Он делал это каждый год – отправлял в плаванье по морю бумажные кораблики из писем себе будущему. Опустив кораблик на воду, Валя с минуту смотрел, как тот плывёт вдоль берега, пока течение не подобрало его и не понесло дальше. Четыре минуты вышли, и Валя пошёл к столовой, по дороге сказав Маргарите, чтобы они приходили обедать через двадцать минут.

Кораблик плыл. Чернила размывались, слова превращались в пятна. «Удачи с поступлением, у тебя получится» превратилось в пятно. «Не знаю, вернусь ли я сюда» превратилось в пятно. «Попытайся понять, что делать, если не это» превратилось в пятно. «Только здесь я не ощущаю себя потерянным», выведенное на парусе кораблика, уплывало в море.