Потерянное достояние

История отечественной науки стоит из трех основных частей - то, что мы традиционно называем дореволюционной или советской наукой, другая часть - репрессированная наука, а третьей частью, которая в этот период продолжала оставаться очень близкой самому научному сообществу, была та наука, которая была связана с нашими соотечественниками, ушедшими в зарубежье.

Российская научная диаспора, возникшая еще в XVIII в. и институционально оформившаяся в результате революционных потрясений 1917 года и последовавшей за ними Гражданской войны, внесла выдающийся вклад в мировую науку и культуру, развитие национальных научных и гражданских обществ стран пребывания. Однако до сих пор ее подлинная история остается малоизученным социокультурным феноменом. В России, в отличие от других стран, научные кадры никогда не осознавались властью как важнейший стратегический ресурс, который можно и нужно тщательно оберегать, учитывать и поддерживать. Неудивительно, что подлинные масштабы, формы и соотношения естественной, вынужденной и насильственной миграции отечественных ученых в XIX — ХХ вв. остаются неизвестными и документально не подтвержденными.

Бегство российской интеллектуальной элиты, будь то в конце девятнадцатого, в разные периоды двадцатого века, и в настоящее время отражало не только и не столько общую космополитическую тенденцию людей науки к мобильности, но и неуютность или порой враждебность российской атмосферы для тех, кто при иных обстоятельствах мог бы оказать благоприятное влияние на нее. Но далеко не всегда дело в политических катаклизмах, точнее, не только в них. Давайте разбираться.

Техническое отставание дореволюционной России от ведущих западных стран было обусловлено вовсе не отсутствием квалифицированных научных кадров, а, прежде всего, несовершенством российского законодательства. По подсчётам исследователя русской научной эмиграции Татьяны Ульянкиной, за границей оказалась четверть всех членов Императорской Академии наук. Впрочем, желающих начинать периодизацию русской научной эмиграции именно с 1917 года, скорее всего, ждёт разочарование. Истинная картина этого явления была несколько сложнее. При исследовании этапов русской научной эмиграции в XX веке обнаруживается необычный феномен: самая высокая её волна пришлась, как ни странно, не на 1920–1930-е, а на 1895–1915 годы. 

Почему по количеству изобретателей Россия сильно отставала от тех же США? Почему один из изобретателей лампы накаливания Александр Лодыгин, создатель дуговой лампы Павел Яблочков предпочли покинуть Россию? Да просто российское патентное законодательство было невыгодно изобретателям, Лодыгин и Яблочков поехали патентовать свои изобретения за рубеж. Как известно, Россия никогда не присоединялась к международным конвенциям в области патентного права. Правительство выдавало лишь “привилегии на изобретения”, которые могли лишь рассматриваться как “монаршая милость” и быть отозваны в любой момент. Нормальный патентный закон в России появился лишь в 1896 году. В Великобритании точно такой же закон появился при королеве Анне – это 1710-й год, то есть у нас тут 180 лет отставания. 

Впрочем, развитию технической мысли препятствовали и политические потрясения. После революции на смену хорошему патентному закону 1896 года пришли советские патентные законы, по которым изобретатель не получал от своего изобретения практически ничего. Хотя были и исключения. Прошедший при царе все круги бюрократического ада изобретатель ранцевого парашюта Глеб Евгеньевич Котельников при Советах получил карт-бланш и стал одним из мировых “прогрессоров” в области спасения пилотов. Точно       также и Циолковский получил добро на свой проект цельнометаллического дирижабля.

Но все же ключевым событием традиционно считается 1917 год, положивший начало так называемой Первой волне советской научной эмиграции. Ее нижняя временная граница очевидна, но верхняя несколько более подвижна: это может быть и 1922 год, и 1935. Если считать в процентном отношении, эмиграция Первой волны затронула в основном гуманитарное научное сообщество. Ученые, инженеры, как ни странно, оставались в Советах до последнего. После НЭПа массовая эмиграция из СССР стала невозможна.

Наука международного права уехала из России в 1922 году полностью — все доктора, все специалисты в ранге доктора наук оказались за рубежом. Андрей Януарьевич Вышинский, когда строил новую юридическую науку, уже базировался совсем на других кадрах, и строилось это на совершенно другом фундаменте.

Основателем всей психолого-педагогической науки в Бразилии была русская эмигрантка Елена Антипова, которая уехала в 1929 году на три месяца по контракту из Швейцарии в Бразилию, осталась там на всю жизнь и стала основателем огромного института и огромного фонда.

Кроме представителей Первой волны интересны судьбы некоторых выдающихся представителей бывшей советской научно-технической интеллигенции, то есть тех, кто покинул СССР, находясь в период Второй мировой войны на оккупированных нацистами территориях, а также в связи с другими событиями Второй мировой войны. Дело в том, что согласно решению Ялтинской конференции, все, кто до 1 сентября 1939 года находился на территории СССР, должны были вернуться в пределы Советского Союза. В зонах оккупации союзников в Германии были созданы лагеря для перемещенных лиц (displaced persons, или DP, Ди-Пи). Советская военная администрация постоянно проводила облавы в этих лагерях, пытаясь выявить своих, “русских”. Но далеко не все Ди-Пи хотели возвращения в СССР. Среди них было очень много представителей научной и инженерной интеллигенции. Многие жили в Европе по нансеновским паспортам. Чтобы понять масштабы проблемы, достаточно сказать, что в 1946 году из состава Ди-Пи в Мюнхене в Международном университете обучалось 2000 русских студентов. Например, известный правовед и историк Евгений Васильевич Спекторский, член корреспондент Сербской Академии наук, в 1945 был вынужден покинуть Югославию, занятую советской армией и армией Броз Тито, вместе с женой отчасти пешком перебраться в Италию, где он провел два года в лагерях для перемещенных лиц, подвергаясь опасности репатриации. 

В этой ситуации Толстовский фонд, созданный в США дочерью Льва Николаевича Толстого Александрой, сыграл огромную роль в спасении русских Ди-Пи из Европы в послевоенные годы, и, в частности, он обращал внимание на категорию русской научной и творческой элиты. Александре Толстой совместно с американской профессурой удалось разработать очень интересный механизм получения грантов от Рокфеллеровского центра, Фонда Карнеги и механизм оплаты грантов, которые выдавались ученым для переезда их из Европы на работу в США. Толстая обратилась также за помощью ко всем русским американцам, к ученым, которые приехали еще сразу после Октябрьской революции и гражданской войны, то есть с Первой волной, - это и Борис Александрович Бахметьев, Владимир Ипатьев, наш выдающийся химик, историки Карпович, Ростовцев и Вернадский Георгий Владимирович, сын выдающегося нашего академика Владимира Ивановича Вернадского.

Около 13 тысяч человек, по данным американской статистики, перевез лично Толстовский фонд в США. 

Середина XX века была временем крупнейших успехов советской науки, однако это был всего лишь завершающий период золотого века российской науки. В начале 1960-х годов возникло понятие “утечка мозгов” и изначально отражало феномен активной миграции высококвалифицированных специалистов из Англии в США. С тех пор оно прочно вошло в научный оборот в странах, испытавших на себе негативные последствия эмиграции научно-технических кадров. Кризисные явления в советской науке нарастали давно и были заметны уже в 1970-х и 1980-х гг. Чрезмерная идеологизация культуры научной дискуссии, ограничения на выезд и на международное общение учёных, нарастающий отрыв отечественной науки от мирового сообщества стали теми причинами “утечки мозгов” отечественной научной элиты.

Россия также пережила и волну эмиграции 1990-х, вызванную смятением постсоветских лет. На рубеже 1980-1990-х годов процесс адаптации российской науки к условиям рыночной экономики сопровождался существенными трансформациями в социальном положении ученых. Сфера научно-технических исследований в последнюю четверть XX века превратилась из высокопрестижной и хорошо оплачиваемой в область деятельности, которую властные структуры представляли обществу, образно говоря, в виде “с трудом терпимой в доме нахлебницы”. Наука оказалась на периферии государственных приоритетов, что стимулировало процесс резкой активизации миграции научных работников за границу на постоянное место жительства.

Отмечу здесь интересный факт: когда российская экономика работала очень неплохо в 2000-х (по причине укрепления налоговой дисциплины, но в основном из-за взлета цен на нефть и газ) – даже в это время эмиграция из России была значительной.

На данный момент к российской научной диаспоре относятся около 150 тысяч ученых, занимающихся исследовательской и преподавательской деятельностью за границей. Диаспора главным образом сконцентрирована в США: 70% россиян-исследователей работают в американских исследовательских лабораториях и университетах. В Америке более 40% исследователей с докторской степенью являются иностранцами. Однако, выходцы из бывшего СССР в совокупности занимают только четвертую строчку рейтинга с 6%. На первом – китайцы (22%), на втором – индусы (14%), а тройку лидеров замыкают британцы (7%).

Очень много выходцев из России работают на кафедрах ведущих американских вузах. Так, в университете Миннесоты на кафедре теоретической физики с 1994 года русский даже стал рабочим языком.

Россия по-прежнему остается неспособной конкурировать за таланты на мировом рынке труда, а большинство профессионалов из наукоемких и высокотехнологичных отраслей считают для себя лучшим выбором переезд на работу за рубеж. Хотят работать за рубежом 50% российских ученых, 52% топ-менеджеров, 54% IT-cпециалистов. 57% из них - это молодые люди в возрасте до 30 лет. В среде студентов (до 21 года) доля еще выше и достигает 59%.

Этой статьей я открываю блок очерков о российских ученых и инженерах, реализовавших в разные периоды свои таланты за рубежом, получивших на Западе заслуженное признание, однако на Родине имена большинства из них преданы забвению. Не переключайтесь)