«Потеря»

Долина фей никогда не прекращала своей работы. Здесь, среди вечных холмов, поросших мхом и светящимися цветами, рождалась красота мира.

Каждая фея отвечала за свой участок, свою стихию, свои маленькие, но бесконечно важные дела.

А Намгю был феей животных.

Это почётная и невероятно хлопотная должность. Он знал каждый перелив шерсти оленя, каждое перышко в крыле перелётной птицы, каждую трещинку на старой коре, где прятались сонные жуки.

Его работа начиналась с первыми лучами солнца и заканчивалась только тогда, когда последний зверь находил своё убежище.

Но поздней осенью у Намгю появлялась самая важная миссия...

С каждым днём воздух в Долине становился всё прозрачнее и холоднее. Трава покрывалась инеем.

Это был знак: пора.

Пора уводить животных за границу, туда, где осень ещё держалась за уходящее лето, где было тепло и сытно. Туда, где можно было переждать самую холодную стужу.

Граница Долины фей проходила у кромки Зимнего леса.

Именно там, где заканчивалась мягкая, зелёная трава и начинался холодный, серый мох, Намгю каждый вечер стоял, провожая зверушек. Он легко касался их лбов, шептал слова благословения, и они, ведомые невидимым импульсом, переступали невидимую черту.

Сам же он никогда не переступал её.

Он стоял у границы и смотрел внутрь. Смотрел на Зимний лес.

Это была его самая главная, самая сокровенная и самая несбыточная мечта.

Намгю любил зиму. Любил её так сильно, как только может любить существо, состоящее из тепла и света. Он родился в Долине вечной весны, его крылья были невероятно красивыми. Они были тёплыми, живыми и такими уязвимыми.

А Зимний лес... Он манил его.

Каждый вечер, после того как последний заяц скрывался в сумраке, Намгю садился на замшелый камень у самой границы и смотрел туда, где начиналось его наваждение.

Ветер оттуда приносил запах чистоты и одиночества. Деревья там не походили на привычные ему дубы и клёны. Снег там не был просто холодной водой. Он был пушистым, белоснежным, нетронутым. Он искрился так, что у Намгю перехватывало дыхание.

Он видел ледяные глыбы, громоздящиеся друг на друга, образующие причудливые арки и пещеры. Они сияли голубым, бирюзовым, фиолетовым — всем спектром холодных цветов, которые в Долине фей можно было увидеть только в самых редких случаях...

Намгю тянуло туда. В его груди жила острая, щемящая тоска по этому холодному великолепию. Он мечтал упасть лицом в этот снег, ощутить его колючую свежесть на коже, услышать, как он скрипит под пальцами.

Но страх был сильнее.

Он боялся холода. Не того, что сковывает тело, — он мог согреть себя, — а того, что холод сделает с его крыльями. Его крылья, нежные и прозрачные, с тончайшей золотистой сеткой прожилок, были созданы для тёплых ветров. Прикосновение мороза могло заставить их кристаллизоваться, стать хрупкими, как сухой лист.

Одно неловкое движение — и они сломаются.

Треснут. Исчезнут.

А фея без крыльев — это просто заточенный дух, прикованный к земле. Он никогда больше не сможет взмыть над Долиной..

Это было бы хуже смерти.

Но был и другой страх. Или, наоборот, самое прекрасное наваждение, которое он когда-либо видел.

Субон.

Зимняя фея.

Намгю впервые заметил его прошлой зимой. Субон часто появлялся на границе, словно тоже наблюдал за Долиной. Он был высоким, стройным, с острыми чертами лица. Его волосы были такими белыми, что на их фоне даже самый чистый снег казался серым и грязным.

Он всегда появлялся внезапно, как видение.

Иногда он стоял среди сосен, запрокинув голову, и смотрел на луну. Иногда, наоборот, приседал на корточки и водил пальцем по снегу, рисуя замысловатые узоры.

Однажды Намгю видел, как Субон создавал снежинки. Он поднимал руки к небу, и с его пальцев слетали десятки крошечных кристаллов, уплывая ввысь.

Намгю не мог оторвать от него взгляда. Он не знал, как это объяснить. Это было не просто восхищение мастерством или красотой. Это было что-то большее. Он чувствовал, что если он когда-нибудь осмелится переступить черту, то только для того, чтобы дотронуться до Субона. Увидеть его вблизи. Услышать его голос.

Но он боялся.

Боялся показаться глупым, боялся вторгнуться в этот холодный, совершенный мир. Боялся, что его тёплое, уязвимое тепло не понадобится тому, кто рождён из стужи.

———

И вот осень снова вступила в свои права. И Намгю знал, что каждую ночь, стоя у границы, он будет ждать. Ждать, когда из сумрака покажется серебряная фигура.

В тот день всё было как обычно. Небо затянули пепельные облака, с которых уже сыпалась мелкая ледяная крупа. Намгю стоял у границы, потирая замёрзшие ладони. Его чёрные волосы, обычно развевающиеся тёплым шёлком, сегодня были влажными от сырости.

Он провожал последнюю группу зайцев. Один из них очень уже боялся переходить границу... Намгю улыбнулся и погладил его по мордочке.

— Беги.. — прошептал он. — Там не страшно.

Зайка доверчиво посмотрел на Намгю и прыгнул в Зимний лес.

Намгю глубоко вздохнул. Вечер опускался на землю быстро. Остался только ветер и холод. Обычно в это время он уже улетал обратно в свои тёплые чертоги, пить чай из шиповника и греться у камина, перебирая в памяти образы ушедших зверей.

Но сегодня он задержался.

Он подошёл к самому краю. Там, где мягкая трава Долины встречалась с хрустящим снегом. Разница была поразительной: словно кто-то провёл невидимой линией два разных мира. С одной стороны — уют, зелень, жизнь. С другой — белое безмолвие, вечность.

Намгю опустился на колени и протянул руку. Он коснулся кончиками пальцев снега.

— Ох... — вырвался у него тихий вздох.

Это было не больно. Это было сладко. Холод обжёг кожу, но внутри, в груди, разлилось странное, щемящее чувство счастья. Он сжал немного снега в ладони — он был рассыпчатым и сухим.

Намгю поднял голову.

Он стоял там.

Субон.

Он стоял в десятке шагов от границы, прислонившись плечом к стволу старой сосны, покрытой инеем. Он был одет в длинную мантию, а его белые волосы свободно развевались, не замечая ветра. Субон смотрел на Намгю с лёгким любопытством.

Намгю замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, часто и отчаянно.

Это был шанс. Единственный шанс.

Он наблюдал за этим парнем год, почти два. Он должен был заговорить. Должен был хотя бы попробовать, иначе он возненавидит себя.

Собрав всю свою волю, всё тепло, которое дремало у него в груди, Намгю медленно поднялся на ноги. Его крылья за его спиной нервно вздрогнули, рассыпав несколько золотых искр.

— Привет... — голос сорвался на шёпот, но в тишине снежного леса он прозвучал громко.

Субон медленно оттолкнулся от дерева и сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Он шёл легко, не оставляя следов на снегу. Его глаза — светло-голубые, — осматривали Намгю с ног до головы.

Намгю почувствовал себя совсем маленьким и беззащитным под этим взглядом. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и нервно теребил край своей туники.

Субон остановился прямо у границы, всего в двух шагах от Намгю.

— Ты вечно стоишь здесь. — сказал Субон. Его голос был низким, чуть хрипловатым, и это контрастировало с его внешностью. — У тебя чёрные волосы. Длинные...

Намгю растерялся от такого прямого утверждения.

— Э-э... да.. — выдавил он. — У тебя белые...

Субон усмехнулся. Уголки его губ дрогнули, и Намгю заметил, как одна из снежинок, упавшая ему на ресницы, не растаяла.

— Значит, мы уже знаем друг о друге главное. — сказал Субон.

Он смотрел на Намгю с лёгким наклоном головы, как птица, и Намгю казалось, что Субон видит его насквозь. Видит его страх, его восхищение, его глупую надежду.

— Я... я Намгю, — выдавил из себя он. — Фея животных.

— Знаю. — спокойно ответил Субон. — Каждый вечер я вижу, как ты разговариваешь с ними. Ты очень нежный.

Намгю покраснел до корней волос. Его щёки залились тёплым румянцем, который был таким живым и ярким в этом мёрзлом пейзаже.

— Я стараюсь... им так спокойнее... — промямлил он. — И... ты тоже часто здесь бываешь.

— Я живу здесь. — пожал плечами Субон. — Это мой дом. Но ты никогда не переступал границу. Почему?

Намгю опустил глаза. Он посмотрел на свои руки, которые всё ещё нервно сжимали край туники.

— Я... боюсь, — честно признался он. — Холод может сломать мои крылья.

— Хм.. — Субон сделал ещё полшага, почти оказавшись на границе, почти коснувшись Намгю. — А хочешь, я покажу тебе то, что ты никогда не видел?

Намгю поднял глаза. Его сердце забилось так сильно, что он боялся, что Субон услышит этот стук.

— Что? — выдохнул он.

Субон протянул руку. Его пальцы, длинные и тонкие, были почти прозрачными, как лёд, но в них чувствовалась сила. Он не пересёк границу. Он просто протянул руку в мир Намгю.

— Пойдём. — сказал он. — Я покажу тебе, как рождается метель. Это самое красивое зрелище в мире.

Намгю смотрел на эту руку. Смотрел на границу. На заснеженные деревья.

Это был тот самый момент. Момент, когда он мог разрушить все свои барьеры, все свои страхи, всю свою безопасную жизнь.

Он поднял свою руку. Он почти дотронулся до пальцев Субона. Его тёплая кожа почти коснулась этой белой, ледяной плоти.

Намгю отдернул руку.

— Я не могу... — прошептал он, чувствуя, как к глазам подступают слёзы отчаяния. — Прости. Я... не сейчас. Я боюсь..

Ожидание было мучительным. Сейчас Субон рассмеётся, сейчас он отвернётся и уйдёт, оставив Намгю одного с его глупым страхом.

Но Субон не ушёл.

Он опустил руку и улыбнулся. Улыбнулся по-доброму, светло.

— Ничего. — сказал он. — Я подожду. Я вижу, как ты на меня смотришь. Значит, ты переступишь. Когда-нибудь.

Он шагнул назад и начал таять в снежной дымке, становясь всё более прозрачным.

— До завтра, Намгю.

И он исчез.

Намгю долго стоял на границе, глядя в пустоту. Сердце его бешено колотилось. Он был раздавлен своим страхом, но в то же время окрылён. Он сказал «завтра». Он сказал, что подождёт. Значит, ему не всё равно.

«Завтра… завтра я обязательно переступлю» — пообещал он себе. — «Завтра я стану смелее».

Всю ночь Намгю не спал. Он ворочался на своей постели из мха и лепестков, глядя в потолок, где мерцали светлячки, и думал о Субоне. О его голосе, о его руке, о его улыбке. О том, что он мог бы чувствовать, если бы прикоснулся к нему. Субон был холоден внешне, но в его глазах Намгю видел что-то тёплое.

На утро Намгю чувствовал себя разбитым, но счастливым. Он быстро закончил все свои дела, проверил, все ли звери успели уйти, оставил корм для тех, кто решал остаться, и, как только солнце начало клониться к закату, он помчался к границе.

Ветер был сильным. Снег валил хлопьями, укрывая всё вокруг. Намгю лёгкостью поднялся в воздух, его золотистые крылья ярко сверкнули в лучах заходящего солнца. Через несколько мгновений он уже был на месте.

Он опустился на знакомый камень и уставился вглубь Зимнего леса.

Тишина.

Намгю ждал.

Прошло десять минут. Полчаса. Час.

Солнце почти село, окрасив снег в кроваво-красный цвет. Субон не появлялся.

Намгю начал волноваться. Сначала он просто ходил взад-вперёд по своей стороне границы. Затем он начал кусать губы. Затем в его груди зашевелился холодок тревоги.

«Может быть, он забыл? Может быть, он передумал? Может быть, я его обидел вчера?»

Эти мысли разъедали его изнутри.

Он смотрел в лес. Снег падал, кружился, и среди этого белого хаоса ему казалось, что он видит силуэт. Прямо там, у подножия огромного ледяного дуба. Это был Субон. Он стоял неподвижно, повернувшись спиной, и смотрел вверх, на звёзды, которые уже начинали проступать на небе.

«Он не приходит, потому что не хочет переступать границу, как и я. Он тоже боится моего тепла. Но он стоит там. Ждёт меня. Если я сам не решусь, я потеряю его навсегда».

Намгю зажмурился. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Я смелый... — прошептал он. — Я сильный. Я хочу этого...

Он открыл глаза и сделал шаг.

Это было самое трудное движение в его жизни. Когда его нога переступила невидимую черту, по его телу пробежала дрожь. Воздух стал обжигающе холодным. Казалось, он вошёл в стену из ледяных игл.

— Ох... — выдохнул он.

Его крылья, его прекрасные, тёплые крылья, дрогнули и сверкнули. Они отреагировали на холод мгновенно: тонкие перепонки начали покрываться инеем, становясь жёсткими и хрупкими.

Но Намгю не остановился. Он шёл вперёд, ломая снег, который доходил ему до колен. Он шёл к той фигуре.

— Субон! — крикнул он. — Я пришёл! Я перешёл границу!

Крылья начали издавать тревожный звук — тонкий, стеклянный звон, похожий на звук лопающегося льда. Намгю чувствовал, как они немеют, теряют подвижность. Было больно. Больно так, как будто кто-то выдирал из него жизненную силу.

— Субон! — снова позвал он, пытаясь взлететь.

Он оторвался от земли на несколько метров. Его полёт был неуклюжим и корявым, как у подбитой птицы. Холод сковывал его движения. Мышцы спины свело судорогой.

И в тот миг, когда он пролетел ещё пару метров, раздался ужасный звук.

Это было похоже на удар молотком по хрусталю.

Намгю почувствовал острую, невыносимую боль в левом крыле. Он закричал. Его развернуло в воздухе, и он, потеряв равновесие, камнем полетел вниз, в сугроб.

Он упал лицом в снег. Холод обжёг щёки, нос, глаза. Намгю попытался подняться, опереться на руки, но его спина отказывалась слушаться. Он с ужасом оглянулся через плечо.

Его левое крыло было сломано. Тонкая, золотистая перепонка была разорвана. Трещина, похожая на зигзаг молнии, прошла прямо по центру, и оттуда, вместо золотого света, сочился серебряный, болезненно мерцающий холод.

Слёзы брызнули из его глаз. Слёзы боли, ужаса, потери.

Он хотел встать, взлететь, убежать, но ноги проваливались в снег, а крыло висело плетью.

И тут он увидел его.

Субон повернулся.

Он не был удивлён. Он не был испуган. На его лице не было сострадания, которое так надеялся увидеть Намгю.

Субон просто смотрел. Смотрел, как Намгю корчится в снегу, как плачет от боли, как его прекрасные, совершенные крылья превращаются в мусор.

Намгю попытался улыбнуться, попытался скрыть боль. Губы его дрожали.

— Я... — начал он, голос его прерывался от холода и слёз. — Я ждал тебя... у границы... целый час..

Субон медленно, плавно, шагнул к нему. Он наклонился над лицом Намгю. Его белые волосы упали вперёд, коснувшись щеки Намгю, и это прикосновение было обжигающе ледяным.

— А я и не говорил, что приду. — произнёс Субон ровным, спокойным голосом, в котором не было ни капли участия.

Намгю замер. Его сердце, и без того разрывающееся от боли, остановилось.

— Что? — прошептал он.

Субон ухмыльнулся. Его красивое, ледяное лицо исказила холодная усмешка. Он отступил от Намгю, выпрямился во весь свой высокий рост и засунул руки в карманы своей мантии.

— Ты смешной.. — сказал он, словно разговаривал с провинившимся щенком. — Всё время пялился на меня. Я же видел. Ты думал, это судьба? Что я жду тебя?

Он рассмеялся. Смех его звенел, как тысяча разбивающихся льдинок.

— Ты был просто забавным развлечением. Смотреть, как ты боишься. Наблюдать, как ты мучаешься. Стоишь на границе и дрожишь.. но никогда не решаешься. А сегодня ты всё-таки перешёл. И посмотри на себя. Ты сломался. Ты слабый. Ты не создан для этого.

Намгю не мог дышать. Боль в крыле померкла перед тем, что он услышал. Это было предательство, даже не начавшееся. Это было разбитое сердце, которое он даже не успел подарить.

— Но... ты вчера... — выдавил он, хватая ртом холодный воздух. — Ты сказал, что подождёшь. Ты сказал, что увидел...

— А ты глупый. — перебил его Субон, закатив глаза. — Я хотел увидеть твоё лицо в этот момент.

Субон посмотрел вверх, на лес, где уже начали зажигаться снежные огни — магия других зимних фей.

— О, смотри. — сказал он с лёгкой усмешкой. — Тебя уже ищут.

Намгю, с трудом подняв голову, увидел вдалеке, за границей, несколько светящихся силуэтов. Это были другие феи из Долины. Они заметили, что Намгю нет, и бросились на поиски. Они летели, взывая к нему, и их тёплый свет разгонял тьму.

Субон лишь пожал плечами.

— Удачи, малыш. — бросил он через плечо. — Надеюсь, крылья отрастут. Хотя... вряд ли.

Субон развернулся и, не оборачиваясь, медленно пошёл вглубь леса. Его фигура становилась всё меньше, растворялась в снежной метели, которую он же и создал, взмахнув рукой.

Намгю остался лежать в снегу. Снег падал ему на лицо, покрывая слёзы, смешиваясь с ними. По его щеке скатилась одна-единственная, горячая слеза, которая мгновенно застыла на морозе, превратившись в маленькую ледяную бусину.

Он слышал, как приближаются голоса:

— Намгю! Намгю!

Тёплые руки схватили его за плечи, поднимая. Феи Долины окружили его кольцом, согревая магией.

— Что ты наделал?! — воскликнула старшая фея, с ужасом глядя на сломанное крыло. — Ты же знаешь правила! Зачем ты пошёл?!

— Я... хотел... к нему... — прошептал Намгю.

Его понесли назад, к границе. Он видел, как удаляется Зимний лес, как деревья становятся расплывчатыми.

Сквозь пелену слёз и метели он увидел фигуру на вершине холма. Субон. Он стоял там, чётко выделяясь на фоне снежного неба. Он не улыбался. Его лицо было бесстрастным, как у статуи. Он просто смотрел.

Он смотрел, как Намгю уносят прочь. Как уносят его сломанную мечту, его разбитое сердце и его погубленное будущее.

А затем Субон развернулся и улетел.

Намгю закрыл глаза.

Он понял одну страшную вещь.

Иногда любовь, стремление к мечте, которая с самого начала была недостижимой, становится самой огромной ошибкой в твоей жизни. Ошибкой, которая стоит тебе не только крыльев, но и веры в чудеса.

Он любил. Он мечтал. Он рискнул.

И он потерял всё.