Постимпрессионизм

В истории западноевропейского искусства стили, обычно, плавно сменяли друг друга, следуя один за другим плюс-минус в хронологическом порядке, как бабули в очереди к терапевту. Но иногда бывало и такое, что за территорию культурного влияния начинали качать сразу несколько школ (как те же бабули в очереди к терапевту), в результате борьбы которых, на первый план выходила какая-то из них, скидывая с пьедестала своего новоявленного конкурента или устаревшего мамонта-монополиста. Эти процессы всегда были напрямую связаны с социо-экономическими и политическими факторами. Соответственно, когда менялся экономический центр мира или культурная парадигма, следом за ними менялось искусство.

Но правила арт-игры начало бесоёбить примерно в то время, когда появился импрессионизм — стиль, который, я напомню, считается точкой отсчёта современного искусства. Прогресс неостановимо набирал обороты в геометрической прогрессии, а следом за ним ускорялись и все сферы жизни.
С тех пор эпохи искусства перестали сменять друг друга в порядке очереди и скорее сосуществовали одновременно, периодически сталкиваясь между собой, чтобы попиздить фишки или порамсить за центральное место на рынке. И это вполне обоснованно, ведь с середины девятнадцатого века мир начал буквально ехать кукухой и сквиртить кровью от самого себя, в итоге ворвавшись в следующее столетие верхом на революциях и мировых войнах. 

Искусство средних веков несло в себе чисто религиозные символы. Ренессанс воплощал собой эстетико-образовательную функцию. Барокко — просто флексил, отвлекая народ от дефолтного ахуевоза. Душный Академизм, как обычно, пытался вернуться к истокам и дать пизды несогласному с ним мятежному Романтизму, стремившемуся к передаче внутреннего через изображение внешнего. Ну а кайфарик-Импрессионизм просто чилил и тусовался, без лишних заёбов порисовывая окружающую действительность. Постимпрессионизм же, пожалуй, полноценно стал той вехой, после которой стала уместна фраза: «я художник, я так вижу» (с упором на слово я), ведь немногочисленные члены этого направления пытались отойти от поверхностности импрессионистов и накинуть в своём творчестве индивидуального взгляда на вещи. 

Постимпрессионистов крупного калибра было не так уж много. Вот они, слева направо: Винсент Ван Гог, Поль Гоген, Поль Сезанн («отец постимпрессионизма»), Жорж Сёра, Тулуз-Лотрек.. Да, некоторые из них, вроде как, относятся к стану импрессионистов, но пост-импрессионизм на то и «пост», потому что напрямую связан со своим старшим братом, что из названия должно быть понятно. Постимпрессионизм, оттолкнувшись от предшественника, задал императив современного искусства, став импульсом для многообразия последующих всполохов течений и стилей двадцатого века (экспрессионизм там, кубизм, блять, символизм, модерн и всё на свете). 

Де-факто, новое течение начало отсчёт с одной-единственной выставки. На рубеже веков в туманном Альбионе жил-был один художник, критик и музейный куратор Роджер Фрай. Ему на голову свалился кейс с организацией выставки в одной пиздатой лондонградской галерее. Лягушатники в тех краях особо не хайпили и у онглечан была своя атмосфера, поэтому у мэйн-куратора Фрая стояла приоритетная задача грамотно организовать пиар-стратегию мероприятия, чтобы залы были забиты джентльменами и теми, кто из ребра, даже в файв-о-клок по Биг Бэну.

Ясен хуй, в дело пошёл маркетинг. Только представьте — чтобы заставить большое количество людей (снобов) поглазеть, пускай даже и с чванным еблом, на неизвестных в тех краях художников, нужно было придумать что-то ахуительно заманчивое.

Для этого начали разрабатывать бренд, который бы вызвал нужный вау-ахуеть-вот-ето-да-эффект. А бренд — это в первую очередь название. И если вы когда-нибудь обращали внимание, у выставок искусства они всегда есть. И это не просто слова, а вымоченные в концентрате пафоса и загадочности лексические конструкции, по-типу нейминга рэп-альбомов. На слух они не столько описывают содержание, сколько привлекают внимание афишей (такое изящное «купи билет и приходи, а то чё как додик?»). Музейно-галерейные работники всего мира без выходных, регистрации и смс, как на конвейере, выдавливают из себя детские кубики с буквами х, у, е, т, а, из которых потом пытаются выложить ебейшее наименование своего цирка с инвалидами, чтобы одновременно описать суть картин и проблематику выставки. Именно так из высокообразованных утроб кураторов на свет выпёрдываются названия типа «Геометрия настоящего», «Лицом к будущему», «Вокруг света за одно лето» и прочая поебень.

Как ни странно, таким же образом оформился в отдельное течение и постимпрессионизм. Изначально на выставке в галерее Графтон должны были представить работы четверых, не похожих друг на друга, художников (Ван Гога, Сёра, Гогена и Сезанна). Но потом Роджер Фрай, прикинув хуй к носу, решил навалить жира и присовокупил, к этому квартету из бедолаг, оверхайпового Эдуара Мане, поскольку лондонцы знали чуть меньше, чем нихуя, о новоявленных мушкетёрах от мира кистей и красок. Чистый маркетинг, говорю вам. 

И вот для всей этой пиздобратии нужно было высрать общее название. Логика сработала так: коль скоро на выставке будет представлен именитый импрессионист и работы тех, кто творил после него, значит.. мы назовём выставку.. — «Мане и постимпрессионисты»!

*Badum-tss*

Наебал ли Фрай? Ну как бы нет. Ребята работали уже после мэтров новой школы и действительно в уникальных стилях, которые, тем не менее, из импрессионизма вытекали. В итоге плебсам название зашло и закрепилось в истории, но сама выставка, вроде как, провалилась. Ну а творческая судьба Роджера Фрая успешно продолжилась, но это совсем другая история, на которую похуй плюс поебать.