Последняя верста

 Прелюбопытно устроен человек. Вот, например, смерть. Идёт себе человек, идёт, а потом вдруг р-р-раз – и нет больше человека. Весь вышел, дух испустил.

Много я таких видал и сейчас, как мне кажется, с минуты на минуту столкнусь с ещё одним.

Который час ползу за ним. Человек не замечает: трава укрывает меня, шелест заглушает моё шипение. Да и человеку не до того. Он идёт под палящим солнцем, тёмную голову свою не додумался покрыть. И что мне хорошо, ему – смерть. Скоро-скоро.

Началось с пота. Катятся бусины по шее, человек утирает, ещё утирает, ещё утирает. Слизывает каплю с носа, проводит рукой по лицу так, что кожа оттягивается, под глазами открываются красные мешки сосудов. Рубаха, хоть и льняная, взмокла, пахнет солью. Потом потекло со слипшихся волос, приходилось смаргивать с ресниц.

Дальше – дыхание. Воздух прелый, густой, будто сметана; человек открывает рот, хрипит, вздымает грудь, а всё будто не может насытиться.

Но понял я, что он не дойдёт, когда тело ме-е-едленно перестало слушаться. Шаги укоротились, стали неувереннее, покосились вбок, или нога о другую запнётся.

Казалось бы: ну отдохни ты, примостись у тропинки, прикрой глаза на минутку. А то я с земли чувствую, как колотится на грани возможностей сердце. Ты бы сел, а я бы тебя и укусил, и закончили бы этот спектакль.

Куда ты так спешишь в это пекло? О чём думаешь, пока заставляешь себя сделать ещё один шаг? Ну, думай себе, и приговорённого перед казнью щедро кормят.

Солнце-то никого не щадит. Это мы с ним дружбу водим: я научился ползать под его палящими-разящими лучами, а солнышко мне пищу приводит, вот как тебя сейчас. Лестно, наверное, что хоть кто-то его на-зной-ливый жар терпит.

А может, солнце любит людей мучить. Природа такая, кого за это винить? Но даже если нет, от такой силы, с ног сбивающей, в конце концов да начнёшь жечь, хоть трижды её проклинай. Я понимаю, у меня яд в клыках.

… Всё. Упал человек. Помогите, помогите! Ах, не откликнется никто, потому что никого и нет. Человек-челове-е-ек, сам не плошай, но на других-то надейся. Что ж ты так неосторожно, один, по распалённому полю… Или думал, эта красная безделица, на свернувшегося змея похожая, защитит от любой беды, даже неминуемой?

Ну, теперь уж ничего думать не сможешь. Отходил ты, человек, свою последнюю версту.