Последняя принцесса Хакасии

Доброго времени суток, дорогие друзья, с вами Бородатый Горец и, честно сказать, давненько мы с вами не встречались. Последние пару месяцев ваш покорный слуга пропадал в экспедиции в степях Хакасии, потому наш очередной материал хотелось бы приурочить к наследию республики, где, кстати, нынешний год объявлен «годом археологии».

Главной сокровищницей памятников истории и культуры Хакасии по праву можно считать Хакасский национальный краеведческий музей им. Леонида Романовича Кызласова — выдающегося археолога и специалиста по истории и этнографии Сибири, Средней и Центральной Азии. Во многом благодаря Леониду Романовичу мы знаем об истории Хакасии, он является автором многих учебных пособий и свыше трехсот научных работ, лично принимал участие в археологических экспедициях, результатом которых стало значительное расширение знаний об хакасском и тувинском народах.

И если товарища Кызласова вспоминают как человека, по сути, открывшего Хакасию миру, то обращаясь к теме того, а кто же показал этот самый мир самим хакасам, благодарные земляки вспоминают имя Ирины Николаевны Карачаковой-Картиной. Именно о ней, ласково прозванной Л.Р.Кызласовым «последней принцессой Хакасии», наш сегодняшний рассказ.

В отличии от другой нашей героини, последней богини Греции Мелины Меркури, Ирина Николаевна действительно имела знатное происхождение — по европейским меркам место ее прадеда Чирки Картина в обществе сродни месту правителю государства. Считается, что родоначальником рода Картиных стал легендарный Алгаяк (Алтын Алтай)— мальчик, сбежавший из монгольского (ойратского, джунгарского) плена вместе с возлюбленной Алтын Суру — Суру была дочерью ойбатского бая на которого Алгаяк, собственно, и работал. В 1703 году джунгары совершили, пожалуй, самый опустошительный набег в истории Хакасии, большая часть коренного населения территории было насильно уведено в Джунгарию, причем нередко этому способствовали сами хакасские ханы. В дальнейшем именно потребность в защите от кочевых соседей станет причиной вхождения территории Хакасии в состав Русского государства (здесь стоит упомянуть, что «хакасами» обителей степи мы стали называть согласно созвучному «хягасы», как называли предков нынешних хакасов китайцы. Сами хакасы, к слову, называют себя «тадар»/«тадарлар»). Имя Алтын Алтая или Алгаяка упоминается в многочисленных преданиях, равно как и имена его потомков, среди которых и вышеупомянутый Чирке Картин, приходящийся праправнуком легендарному Алгаяку. Чирке Картин был, пожалуй, самым богатым человеком в Хакасии — основным его богатством был скот, обеспечивший безбедное существование не только саму Чирке, но и его потомкам.

«...этот маленький инородец имел до 100 табунов лошадей, около 100 голов в каждом, до 4 000 крупного скота и до 10 000 овец».

«..Ставка Чирки-Картина в Улже, по множеству юрт, для семейства, родичей, прислуги представляла особый улус.

«..У Чирки-Картина тут же устроен деревянный дом для зимы по образцу сибирских.

(Из воспоминаний декабриста Александра Петровича Беляева, сосланного в ссылку в Минусинск)

Сын Чирки — Николай был купцом третьей гильдии с объявленным капиталом в сто тысяч рублей ассигнациями, а также красивым морским мундиром и золотым сервизом лично от Николая I (в год начала Крымской войны (1853-1856) купец подарил императору сотню первоклассных жеребцов), однако уже его внуки свое положение потеряли. В 1930 году семью раскулачивают и отправляют в Иркутскую область, мать нашей героини, опасаясь репрессий, меняет фамилию «Картина» на «Карачакова», а сама Ирина, выросшая в большой зажиточной семье, в графе о своем происхождении будет писать краткое «из крестьян».

Родилась последняя принцесса Хакасии 3 мая 1919 года в аале Картин Усть-Абаканской волости Минусинского уезда (совр. с.Уйбат Усть-Абаканского района). Отец Ирины, Николай Николаевич, был образованным человеком, имел богатую библиотеку, с его подачи дети рано научились читать. Не обошло это и Ирину, младшую дочь, которой отец также покупал цветные карандаши, пластилин и воск, очевидно видя в девочке задатки скульптора.

«Я с детства любила лепить из глины фигурки людей. Мама не разрешала рисовать человечков. Говорила, что по старому обычаю хакасов нельзя рисовать подобных себе. Я не расставалась с бумагой, с карандашом, с глиной»

Как и его знаменитые предки, Николай Николаевич имел определенное положение в обществе, был активным общественным деятелем, занимал должность председателя комитета взаимопомощи в местном сельсовете (II пол. 1920-х). Одной из его идеей была организация коммуны, что, однако не понравилось его односельчанам, объявившим отца Ирины чуть ли не сумасшедшим. Однако, как говорится, беда не приходит одна — весной 1930-го Николая Николаевича в индивидуальном порядке облагают налогом, а после лишают избирательных прав за эксплуатацию чужого наемного труда и злостное сокращение скота, а следом и вовсе семьи Николая и его братьев подвергаются раскулачиванию с последующей высылкой за пределы Хакасии.

«Приехали за нами на машинах, посадили в фургоны и повезли на станцию Ташеба. Оттуда на товарных поездах семью Ивана Николаевича отправили в г. Новокузнецк, а семью Николая Николаевича в г. Черемхов Иркутской области»

(Матрена Ивановна Картина-Кыштымова, дочь Ивана Николаевича Картина — дяди Ирины Николаевны)

Ирина вспоминала, что когда их семью выслали из Хакасии, то в поезде украли царский столовый набор из их небольшого багажа. "Помню, мама и Пелек(Пелагея, сестра) плакали долго, а отец утешал их: «Ничего, я поступлю работать, с голоду не умрём». Николай Николаевич уходит работать в шахту, однако через три года его жизнь обрывается и семья лишается главного кормильца. Пропадают вести и об Архипе говорят, что его арестовали в Томске, куда брат Ирины уехал учиться. Мать Ирины вместе с Пелек шили одежду и сапоги, маленькая Ирина еще училась в школе, где учителя хвалили ее за успеваемость, а также за успехи в скульптуре — девочка уже лепила головы своих родственников и знакомых. Учителя советовали девочке после окончания школы ехать поступать во Фрунзе или Ташкент, потому Ирина, послушав совета взрослых, отправляется вместе с друзьями в столицу Киргизии — выбрав, правда, летный клуб — молодежь 30-х годов грезила небесами.

Однако пройти вступительные испытания маленькая хрупкая девушка не смогла, соответственно, путь в небо для нее был закрыт. Однако не забывала Ирина о своей страсти к творчеству, потому однажды, заметив во Фрунзе вывеску художественной студии, девушка решила для себя: «Поступлю на работу, а вечером буду учиться живописи». Так и прошло три года — днем девушка работала на фабрике, а вечером занималась творчеством у старого мастера, увидевшего в девушке талант художника. Это обучение принесло свои плоды, летом 1939 г. Ирина поступает во Фрунзенскую художественную академию, став студенткой ученика И.Е.Репина Николая Васильевича Розанова.

Окончив обучение во Фрунзенской академии, девушка отправилась в Ленинград, где вскоре поступает в Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры. Новому повороту в жизни предшествовало знакомство с известным коллекционером Георгием Исидоровичем Казаченко, работавшем тогда научным сотрудником Русского музея. Он приехал во Фрунзе с выставкой передвижного украинского искусства, что, собственно, поспособствовало встрече Георгия и Ирины и их свадьбе в 1940-м. Бывший на 16 лет старше своей избранницы, Георгий Исидорович много сделал для развития художественного вкуса, увидел в хакасской девушке интерес к искусству и стремление к дальнейшему развитию.

Однако начавшаяся Великая Отечественная война помешала их планам. Первое время Георгий Исидорович, непригодный к службе в армии, отвечал за сохранность экспонатов Русского музея, затем же судьба занесла молодую семью обратно во Фрунзе, где муж работает инспектором управления по делам искусств при СНК Киргизской ССР, а также поочередно возглавляет музеи краеведения и Киргизский филиал АН СССР, а жена — в товариществе «Киргизский художник» и экскурсоводом в государственной картинной галерее. Там же, в Киргизии, Ирина Николаевна делает свои первые скульптуры, две из которых — «Автопортрет» и «Портрет старой киргизки» станут для нее билетом во все тот же Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры. В тот 1944 год он получит имя Ильи Ефимовича Репина.

«В январе 1944 года впервые начала заниматься скульптурой, начала лепить в воске свой портрет, но, боясь того, что невольно буду идеализировать, исправляя свои черты, решила лепить чей-либо портрет с натуры. Для этого я разыскивала, главным образом на рынках, интересующих меня типажей. С мая по август 1944 г. работала над семью скульптурными этюдами-портретами, выполняя их в воске в натуральную величину. Портретная скульптура увлекла меня, и по настоянию моих друзей, в частности, ленинградского скульптора А.А. Браиловского, я решила поступать в Академию художеств».

Вернувшись домой — в собственную двухкомнатную коммуналку, они обнаружили, что одна из комнат уже была заселена, а другая, площадью 8 квадратных метров, заставлена их вещами. В этой небольшой комнатушке им и пришлось жить. Спустя семь лет — весной 1951 года Ирина Николаевна Карачакова-Картина защищает свой дипломный проект — скульптурный портрет Алишера Навои, принесший ей известность и славу. Уже в следующий 1952-й она была принята в Ленинградское отделение Союза художников СССР, а затем начинается очередной этап ее творчества, связанный в первую очередь с скульптурой. Правда, в этот период своей жизни художница вступает уже в одиночестве — ее муж, тяжело заболевший в 1946 году, в 1950-м покидает этот мир.

Со смертью мужа в распоряжение Ирины Николаевны перешла его коллекция — старинные полотна и скульптуры известных мастеров. Они все также хранились в двух небольших комнатах ее коммунальной квартиры, причем практически весь свой заработок Карачакова-Картина тратила на приобретение новых произведений искусства. Однако страсть женщины к коллекционированию не нравилась живущим с ней соседям, которые всячески терроризировали женщину, требовав избавиться от ненужного хлама, а также хлопотали о выселении самой Ирины Николаевны. Карачакова-Картина старалась лишний раз не покидать дома, а сон ее стал очень чуток — боялась оставить сокровища без присмотра (их часть, правда, все же была украдена).

«Я устала от такой жизни, боюсь, если заболею, не смогу сохранить коллекцию. В комнатах сыро, я не могу достаточно приобретать топлива, а ведь картинам нужна постоянная температура. Не хватает денег и на материалы для работы...»

Вместе с Ириной Николаевной о судьбе коллекции начал переживать и Василий Архипович Угужаков — будучи членом Президиума Верховного Совета РСФСР, он добился о выделении художница двухкомнатной квартиры и просторной мастерской, а также персональной пенсии. Однако на достойную жизнь этих денег не хватало, заказов также было немного, однако о продаже своей коллекции Карачакова-Картина и слышать не хотела. А ведь за сокровищами художницы охотились Эрмитаж, предлагавший огромные деньги за мебель эпохи Возрождения и художественную бронзу средневекового Китая, предметами коллекции мечтали завладеть и музеи Монголии. Однако в мечтах Ирина Николаевна видела свою коллекцию принадлежащей родной Хакасии, тем более руководство автономной области обещало начать работу над монументом «Дружба» — главным проектом И.Н.Карачаковой-Картиной, к слову, нереализованном до сих пор. Судьба же богатой коллекции была решена в 1973 году, тогда художница передает все свое состояние в дар Хакасии, о чем в уведомляет ее руководство в завещании:

"...Я, Карачакова Ирина Николаевна, проживающая в г. Ленинграде, Васильевский остров, 2 линия, дом № 3, квартира № 12 — настоящим завещанием, на случай своей смерти, делаю следующее распоряжение: собрание произведений живописи и скульптуры русских и западноевропейских художников 16—19 веков, коллекцию предметов декоративно-прикладного искусства и художественной мебели 16 — 18 веков, согласно прилагаемому к настоящему завещанию списку, а также все последующие приобретения, созданные лично мною, завещаю Областному управлению культуры, г. Абакан, Дом Советов...»

Сейчас коллекция И.Н.Карачаковой-Картиной находится в упомянутом выше Хакасском национальном краеведческом музее им. Леонида Романовича Кызласова, где также имеется целый зал, посвященный жизни знаменитой дочери Хакасии. Она была передана в 1989 году — в год, когда оборвалась жизнь заслуженного скульптора. Последние годы она сильно болела и почти не вставала с кровати, однако находила в себе силы пополнять собственную коллекцию. Ее также часто доставали с предложениями о покупке, а после смерти сокровища «последней принцессы Хакасии» и вовсе чуть не ушли в чужие руки. Их сумели вызволить, однако неоконченные работы И.Н.Карачаковой-Картиной и ее инструменты так и остались в мастерской, наскоро опечатанной руководителями Союза художников Ленинграда.

Коллекцию И.Н.Карчаковой-Картиной и сегодня можно увидеть в главном музее Абакана, там же захоронено тело известного скульптора. Ее работы находятся во многих собраниях российских и зарубежных музеев: Государственной Третьяковской галерее, Государственном Русском музее, Львовской картинной галерее, Военно-Медицинском музее, Белорусском Государственном художественном музее и др. Она прожила интересную жизнь и оставила после себя огромное достояние, а ее сила и энергия вдохновляют уже современных деятелей искусства. Кто знает, может быть когда-то будет исполнена и ее мечта..

А у меня на этом всё! С вами был Бородатый Горец, спасибо, что дочитали до конца. Подписывайтесь на нашу группу «Бородатый Бард», если вам понравился наш материал и читайте другие наши статьи, если хотите познакомиться с новыми интересными историями)