Последняя песня

I

При дворе готовились к свадьбе.

Король — грузный, шумный человек, любивший охоту и фейерверки больше, чем государственные дела, — объявил о помолвке с принцессой из соседнего королевства. Молодая, из крепкого рода, способная дать наследника. Дипломаты обеих сторон уже согласовали приданое. Свадьбу назначили на конец осени.

Двор ликовал. Принцесса улыбалась.

Ночами она не спала.

Она росла одна — без матери, умершей при родах, без братьев и сестёр. Отец любил её по-своему — рассеянно, между охотой и пирами, — но она была единственной наследницей. Единственной. Это слово было её щитом, её будущим, смыслом каждого дня, проведённого в каменных стенах замка.

Теперь появится новая жена. Потом — сын. А она превратится в разменную монету: выдадут замуж за какого-нибудь герцога на краю света, и это будет концом.

Она не собиралась ждать этого конца.

Через посредника — старую служанку, преданную ей с детства, — она нашла людей, готовых за деньги решить любую проблему. Их атаман, которого звали Хромой Мартин, пришёл к потайной двери в садовой стене, выслушал молча и назвал цену. Она не торговалась.

Покушение было назначено через неделю. Король поедет инспектировать дальние угодья — без большой свиты, налегке. На лесной дороге его встретят.

Всё было готово.

А потом во дворец пришли бродячие музыканты.

II

Их было пятеро: молодой человек с лютней, осёл, пёс, кот и петух. Они называли себя Бременскими музыкантами, хотя никто из них никогда не был в Бремене. Они бродили от города к городу, от ярмарки к ярмарке, играли на площадях за медяки и спали под открытым небом.

Трубадур был их вожаком — если можно назвать вожаком человека, который не умел говорить «нет» и верил, что мир в целом добр. Он пел красиво. Это было единственное, что у него получалось по-настоящему хорошо.

Они пришли ко двору в надежде заработать — слух о предстоящей королевской свадьбе разнёсся по всему краю, и Трубадур решил, что праздничный двор не откажет бродячим артистам.

Их пустили.

И в первый же вечер, когда Трубадур вышел на середину пиршественной залы с лютней наперевес, он увидел принцессу.

Она сидела по правую руку от короля. Тёмные волосы, бледное лицо, глаза, в которых он прочитал всё, что хотел прочитать, — печаль, одиночество, тайну. Она показалась ему самым прекрасным существом на свете.

Он запел. Голос его дрожал — не от страха перед залой, а от того, что она смотрела на него.

А потом он споткнулся.

Проклятый кот метнулся ему под ноги — или он сам запутался в собственном плаще — и Трубадур полетел на пол. Лютня ударилась о каменные плиты, струна лопнула с жалобным звоном. Петух с перепугу заорал так, что придворные дамы повскакивали с мест. Пёс залаял. Осёл, привязанный у входа, от шума начал лягать дверь.

Зал замер.

А потом король захохотал. Но это был не добрый смех. Лицо его побагровело, кулак ударил по столу.

— Вон! — рявкнул он. — Вон отсюда, шуты! Кто пустил этих оборванцев?!

Стража подхватила Трубадура под руки и поволокла к выходу. Он успел бросить последний взгляд на принцессу. Она смотрела на него. Не смеялась.

Их вышвырнули за ворота, когда уже стемнело. Трубадур сидел на земле, прижимая к себе лютню с порванной струной, и чувствовал, как горят щёки — от стыда и от чего-то ещё. Он не мог выбросить из головы её лицо.

Звери сидели рядом, молчаливые и верные. Они видели такое не впервые.

— Ничего, — сказал Трубадур, обращаясь то ли к ним, то ли к себе. — Уйдём утром.

III

Они ушли на рассвете, не оглядываясь.

Дорога вела через лес — старый, тёмный, с деревьями, стоящими так плотно, что солнечный свет едва пробивался сквозь кроны. Трубадур шёл впереди, погружённый в свои мысли. Он думал о принцессе. Он всегда теперь будет о ней думать.

Поэтому он не сразу заметил людей на дороге.

Их было семеро. Они стояли за поваленными деревьями, перегородившими путь, — но смотрели не в сторону Трубадура. Они смотрели туда, откуда должен был появиться кто-то другой. Кто-то важный.

Засада.

Трубадур остановился. Один из людей обернулся — и их взгляды встретились.

— Какого чёрта... — начал разбойник.

Дальше всё произошло быстро. Пёс, учуявший опасность раньше всех, бросился вперёд с рычанием. Кот взлетел на ближайшее дерево, а оттуда — на голову человеку с арбалетом. Петух заорал. Осёл лягнул кого-то так, что тот отлетел в кусты.

Трубадур дрался не умело, но отчаянно — лютней, кулаками, чем придётся. Он не знал, на кого напал и зачем. Он просто дрался, потому что его звери дрались, а он не мог их бросить.

Шум разнёсся по лесу. И этот шум услышали.

Королевский разъезд — передовая стража, ехавшая впереди кортежа на той самой инспекции дальних угодий, — появился на дороге через минуту. Стражники на конях, в кольчугах, с копьями наперевес.

Разбойники бежали. Растворились в лесу, как и не было их.

Трубадур стоял посреди дороги, тяжело дыша, с разбитой губой и лютней, на которой теперь не хватало уже двух струн. Вокруг него стояли его звери — потрёпанные, но живые.

Когда появился король со свитой и ему доложили, что произошло, он долго смотрел на Трубадура. Потом расхохотался — на этот раз по-другому, с грубоватым одобрением.

— Это тот самый шут, которого я вчера выгнал? — он хлопнул себя по колену. — Ну, шут, видно, ты храбрее, чем кажешься. Едем! Накормить его и этот его зверинец!

Так Трубадур вернулся во дворец.

IV

Принцесса узнала о провале, когда увидела музыкантов на дворе замка, живых и в почёте. Король хлопал Трубадура по плечу, называл его «мой бродяга» и велел подать ему лучшего вина.

Она поняла всё мгновенно. Разбойники не справились — этот нелепый певец каким-то образом сорвал покушение.

Ярость была такой, что потемнело в глазах. Она вцепилась пальцами в подлокотник кресла и несколько секунд не могла дышать.

Потом — медленно, усилием воли — разжала пальцы. Улыбнулась. Встала. Подошла к отцу.

— Батюшка, какое счастье, что вы целы, — сказала она, и голос её звучал ровно.

Она смотрела на Трубадура, который стоял в стороне и смотрел на неё с тем же выражением, что и вчера — как человек, увидевший чудо.

И в этот момент у неё родился новый план.

Свадьба через три недели. Покушение провалено, времени нанять новых людей нет. Но есть другой путь. Если принцесса сбежит из дворца с бродячим музыкантом — это скандал, которого не переживёт ни один династический брак. Семья невесты заберёт дочь. Свадьба будет расстроена.

А потом она вернётся. Раскаявшаяся. Обманутая коварным соблазнителем. Отец простит — он всегда прощал.

Нужно только, чтобы этот дурак влюбился по-настоящему.

Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась — так, как умела только она. Трубадур покраснел до корней волос.

Это будет нетрудно.

V

Она действовала быстро и точно.

Тайные встречи в саду. Записки, спрятанные в дупле старого дуба. Случайные прикосновения. Слёзы — ненастоящие, но он не мог отличить, — о том, как она несчастна, как отец не понимает её, как она задыхается в этих стенах.

Трубадур слушал, и сердце его разрывалось.

— Бежим, — сказал он через несколько дней. Голос дрожал, но глаза горели. — Ты и я. Мне нечего тебе дать, кроме песен. Но я буду петь для тебя каждый день.

— Бежим, — прошептала она.

Они сбежали ночью. Стража обнаружила пустую комнату принцессы на рассвете.

Королевство захлестнул скандал. Дочь короля сбежала с бродячим музыкантом. Нищим, безродным, — тем самым, которого неделю назад вышвырнули из дворца за нелепое выступление. Придворные шептались. Послы соседнего королевства потребовали объяснений. Семья невесты была оскорблена.

Свадьбу отложили. Потом — отменили.

VI

Трубадур был счастлив.

Они нашли заброшенную хижину у ручья, за двумя старыми соснами. Он латал крышу, таскал хворост, охотил зайцев. Она сидела на пороге и смотрела на лес, а он думал, что она любуется природой. На самом деле она ждала новостей.

Старая служанка нашла их на третий день — принцесса оставила ей знаки на деревьях. Новости были хорошие: свадьба расстроена. Послы уехали. Невесту забрали.

Принцесса выслушала, кивнула и отослала служанку.

Вечером Трубадур пел ей у костра. Он сочинил новую песню — о дороге, свободе и любви, которая сильнее всех корон. Звери лежали рядом. Пёс положил голову на лапы. Кот мурлыкал. Осёл дремал. Петух спал на ветке.

Трубадур посмотрел на принцессу и подумал: вот оно, счастье. Простое, настоящее, навсегда.

Она улыбнулась ему в ответ. Он не заметил, что улыбка не коснулась глаз.

Через три дня она ушла.

Он проснулся утром и обнаружил, что место рядом с ним пусто. Её вещей не было. Он звал её, бегал по лесу, охрип от крика.

Она не отозвалась.

VII

Принцесса вернулась во дворец на исходе недели — пешком, в изорванном платье, с расцарапанными руками. Она подготовилась: ободрала руки о камни, порвала ткань, не ела сутки, чтобы лицо выглядело изнурённым.

Она упала к ногам отца и зарыдала.

— Он обманул меня, — всхлипывала она. — Он говорил красивые слова, обещал... Я была глупа, батюшка. Простите меня. Я сбежала от него, как только поняла, кто он на самом деле.

Король, постаревший за эти дни на десять лет, обнял дочь. Он плакал — впервые на памяти придворных. Его руки дрожали.

— Всё хорошо, — говорил он. — Ты дома. Всё хорошо.

Он простил её мгновенно, как она и знала.

В ту же ночь она написала записку. Почерк был ровный, без нажима. Служанка отнесла её по знакомому адресу.

Оставался один незакрытый вопрос.

VIII

Трубадур искал её четвёртый день.

Он осунулся, оброс, глаза запали. Он бродил по лесу, спрашивал у крестьян в деревнях, не видели ли они молодую женщину. Никто не видел. Он не знал, что она давно за стенами замка.

Звери шли за ним, как шли всегда. Они чувствовали, что что-то сломалось в их хозяине. Пёс тыкался носом ему в руку. Кот тёрся о ноги. Но Трубадур смотрел мимо них — туда, где её не было.

На пятый день он вернулся к хижине.

На поляне перед ней стояли разбойники.

IX

Их было пятеро. Трубадур узнал атамана — того самого, с дороги. Шрам от кошачьих когтей пересекал ему щёку.

— Здравствуй, музыкант, — сказал Хромой Мартин. Голос его был ровный, почти добрый. — Садись. Поговорим.

— Где она? — Трубадур сжал кулаки. — Вы её забрали?

Атаман не засмеялся. Посмотрел на него долгим взглядом, как смотрят на больного.

— Сядь, — повторил он. — Перед смертью человек имеет право знать, за что умирает. Я старый, мне нравились твои песни. Та, что ты пел на площади, про дорогу и ветер. Хорошая была песня. Так что сядь и послушай.

Трубадур не сел. Но и не побежал. Стоял, сжимая кулаки, и слушал.

— Твоя принцесса, — начал атаман, — наняла нас ещё до того, как ты появился при дворе. Король собрался жениться — ты знал? Новая жена, потом новые дети, а принцесса — на обочину. Она этого не хотела. Она хотела, чтобы король не дожил до свадьбы.

— Ты лжёшь.

— Я убиваю людей за деньги. Лгать — не мой промысел. — Мартин сплюнул. — Мы ждали короля на дороге. А нарвались на тебя с твоим зверинцем. Ты сорвал нам работу. Помнишь тот день?

Трубадур помнил. Разбойники на лесной дороге. Драка. Стража.

— После этого она придумала новый план. Сбежать с тобой, устроить скандал, расстроить свадьбу. Ты был... удобен. Влюблённый дурак, готовый на всё. Идеальное прикрытие.

— Нет.

— Она вернулась во дворец три дня назад. Рассказала отцу, что ты её обманул и она сбежала от тебя. Свадьба отменена. Она снова единственная наследница.

Мартин полез за пазуху и достал сложенную бумагу.

— А это она передала нам вчера.

Трубадур взял записку. Буквы плыли перед глазами. Он узнал почерк — тот же, что на любовных письмах из дупла старого дуба.

«Хижина у ручья, за двумя соснами. Он ищет меня и вернётся туда. Закончите это. Животных можете не трогать».

Он перечитал дважды. Трижды. Слова не менялись.

— Я бы не стал тебе рассказывать, — Мартин поднялся, опираясь на палку. — Но ты мне не враг. Ты просто попал не в ту сказку.

— Она... — Трубадур хотел спросить что-то, но вопрос рассыпался, не успев стать словами.

— Нет, — Мартин понял. — Ни разу, ни на мгновение. Ты был инструментом. Не хуже и не лучше, чем мы. Только мы знали, на что подписывались.

Тишина. Лес. Ветер в кронах.

Трубадур опустил записку. Посмотрел на своих зверей. Осёл, пёс, кот, петух — они смотрели на него и ждали. Они всегда ждали. Они шли за ним, когда он не знал, куда идти. Они дрались за него, когда он не мог драться сам.

— Бегите, — сказал он тихо.

Пёс заскулил. Не двинулся с места.

— Бегите! — крикнул он, и голос треснул. — Уходите! Сейчас!

Осёл попятился. Кот зашипел — не на Трубадура, на разбойников. Петух захлопал крыльями.

Трубадур схватил камень и швырнул — не в них, рядом. Они отпрянули. Он никогда раньше не поднимал на них руку, и этот жест испугал их сильнее, чем пятеро вооружённых людей.

Они побежали.

Трубадур смотрел им вслед. Потом повернулся к атаману.

— Хорошая была песня, — повторил Мартин.

Трубадур не ответил.

X

Осень сменилась зимой.

Король жил, но что-то в нём надломилось. Он больше не ездил на охоту. Не устраивал пиров. Сидел в своих покоях, смотрел в огонь камина и молчал. Побег дочери, скандал, сорванная свадьба — всё это легло на него разом, придавило, как камень.

Придворные шептались: король сдал. Не болен — просто устал.

Принцесса была рядом. Заботливая, внимательная, преданная. Она приносила ему отвары, сидела у его постели, вела дела, которые он больше не мог вести. Постепенно — так естественно, что никто не заметил перехода, — решения стали приниматься ею. Сначала мелкие, потом покрупнее.

Советники обращались к ней. Послы — к ней. Казначей нёс отчёты — ей.

Король не возражал. У него не было сил возражать.

Она сидела в его кабинете — за его столом, перед его бумагами — и чувствовала тяжесть власти. Не как бремя. Как вещь, которая наконец оказалась в правильных руках.

Иногда, по вечерам, она подходила к окну башни. Смотрела на дорогу, уходящую за горизонт. Просто привычка.

Однажды, в начале зимы, ей показалось, что она видит на дороге четыре фигуры — маленькие, еле различимые на фоне серого неба. Осёл, собака, кот и петух. Бредут неизвестно куда, без хозяина, без цели.

Она смотрела на них несколько секунд.

Потом задёрнула штору и вернулась к бумагам.

У неё было много дел.

Конец