Последняя надежда

— Итак, судья вывел ваш приговор, Теламон. Его сердце билось на невозможно сильных частотах, а ведь он лишь пытался помочь бежавшей из ада душе, которая по итогу подставила его на невинную смерть. Вы больше не являетесь святым, и вас ждёт суровое наказание за содеянное.

— Н-но, судья! Это правда п-подстава! — голос дрожал, как при виде смерти с косой. До этого сильное и могущественное существо прямо сейчас почти ревело на коленях в середине зала суда, пока на него со всех балкончиков смотрело по дюжине удивлённых и напуганных глаз.

— Мы всё сказали. Сообщите знакомым, что скоро вы отправитесь на перерождение. — Это было невыносимо слышать, когда ты почти каждый день тратил ради того, чтобы поднять свой статус среди небесных, и когда ты, получив хорошее звание, решаешь помочь адскому дитя — так ты сразу согрешил.

Простучал финальный звук деревянного молоточка в знак того, что это и есть финальный приговор Теламона. Судья, что-то ещё объясняющий про его дальнейшую судьбу бывшего святого, даже не пугает этим — душа стоит на коленях в позе просьбы о помощи, но это явно не поможет в его случае.

— Кхм, мистер Теламон, вы услышали нас? — сказал судья, аккуратно сложив папки с документами о только что случившемся событии, чтобы отнести на работу как крупную «рыбу». — Надеюсь, всё обойдется и вы переродитесь где угодно, но не тут.

Святой сидел на коленях, смотря в пол, пока его трясло. Впервые он так сильно боялся и даже не понимал, что будет с ним дальше. Его рот приоткрывался, но в горле сразу застревал комок, и он не мог из себя ничего выдавить, а сухие губы тряслись.

Он пытается ещё что-то ответить, чтобы оправдать себя, но двери в зал позади него с грохотом открываются, и Теламон оборачивается. Солнце ярко светит в темный до этого зал, так что приходится щуриться. На него идут две высокие, массивные тени — ангелы-хранители святого, которые теперь ему не подчиняются, но Теламон об этом не знал.

— Парни, боже упаси, спасиб... — Они резко подхватывают его руками под плечи, а он в недоумении чувствует, как внутри всё сжимается: от злости, обиды и страха (редкость для спокойного, невозмутимого святого). Они выводят, даже нет — вытаскивают его под руки, пока тот всё ещё пытается отбиться и доказать, что невиновен, бья ногами по полу, как ребёнок.

Резкая боль пронзает его голову: один из бывших помощников ударил его по голове, дабы тот успокоился, но по итогу вырубает его. Последнее, что чувствует Теламон, — как что-то тёплое течёт с его лба: кровь, только вышедшая из ранки от удара. И с ещё одним ударом он вырубается.

Мужчина просыпается резко, сердце громко и болезненно стучит, а всё тело окутывает холодный пот до дрожи, пока он пытается отдышаться. Сидя на кровати ещё пару минут, он поворачивает голову вокруг — может, он всё ещё спит? Слева стоит небольшая тумбочка с сотовым телефоном и находится закрытое окно, где через щёлки штор просвечивает утренний свет. Справа — шкаф и дверь в ванную, а прямо перед кроватью — небольшой стол, старенький телевизор и шкаф для вещей. Мда, он, к сожалению, проснулся.

Встав с кровати, мужчина потягивается и чешет свою спину, ненароком касаясь своих крыльев, точнее — криво отрубленной части основания, что от них осталась, шипя от неприятного чувства.

Заходит в ванную и смотрит на себя в зеркало: бывший святой за всё это время на земле стал больше похож на человека. Коричневые кудрявые волосы по плечи неаккуратно растрепаны, синяки под глазами и усталое лицо он видит в стекле. Взяв в руки щётку, чистит зубы, раздумывая, что будет делать сегодня: «Пойти на работу, чтобы выплатить за жильё, или пойти до другого конца города, чтобы в магазинах, где его не знают, украсть хоть немного еды или всего понемногу?», но живот жадно рычит от желания поесть, так что план на день понятен.

Выходит из ванной и идёт к шкафу, чтобы выбрать, в чём пойти сегодня. Открыв дверцу шкафа, смотрит на свой выбор одежды... Ну, точнее, на одну пару носков, кеды, футболку с потрепанной курткой и рваные джинсы — лишь одним взглядом на него ясно, что он достал это на свалке.

Натянув всё это на себя, выходит из комнаты, закрыв её на ключ.

Нужно аккуратно пройти мимо владельца гостевого дома, которому он уже месяца три должен за жильё. Этот добрый старикан думает, что он его друг, так что часто по вечерам они сидят, попивая пиво (которое мужчина как всегда крадёт). Быстрым шагом проходит к лестнице на улицу и резко в проходе чуть не влетает в этого дедулю.

— Ох, привет! Слушай, ты скоро оплатишь проживание? — добро улыбаясь, спрашивает старичок, пока тот думает, как от него слинять. Пожилой продолжает: — Просто... у меня начались проблемы с оплатой. Я очень надеюсь, что скоро вернешь, сынок!

— О-оу, здравствуйте!.. Н-да, как раз шёл к банкомату!.. Увидимся вечером, до свидания!!.. — на ходу говорит мужчина, уже слетая с лестницы быстрым шагом. Помахав снизу в знак приветствия и на прощание дедуле, убегает из виду.

Солнце уже проснулось, как и пригород: шум машин, чириканье птиц и разговоры прохожих вокруг. Деревья понемногу покрываются почками, а недавно резко выпавший поздний снег уже растаял, превратившись в грязную кашу, которую мужчина упорно обходит.

Ладно, план немного меняется: в его поле зрения появляется недавно открытый магазинчик — он давно не ходил по этому пути. Довольно улыбаясь, осознавая, что поймал «джекпот», переходит улицу.

Мужчина открывает стеклянную дверь, заходя в небольшое помещение магазина. Полки заставлены быстрой едой, холодильники — молочкой, а за кассой стоит парень, привлекший взгляд мужчины: серые волосы, убранные в хвостик, наушники на голове, густые брови в цвет волос и кожи и проколотая губа «укусом змеи». Махнув ему рукой, он идёт в дальнюю часть.

Осмотревшись, что рядом нету камер, ищет, что бы ему стащить, и, выбрав небольшую бутылку воды и пачку снеков пожевать, сует под куртку. Вдохнув и выдохнув, хотя он что-либо крадёт уже постоянно, выходит из глухой зоны. Не смотря на парня за кассой, заметив его косой взгляд, пытается быстро выйти, но тот его окликает:

— Мистер, вы платить собираетесь? — говорит он серьёзно, скрестив руки на груди. Мужчина застывает, сразу покрываясь потом, его ни разу не ловили, и, обернувшись, он натянуто улыбается и бегает взглядом, дабы найти, чем отбиться от этого взгляда. — Ну? — и в последний момент замечает на кофте того бейджик: «Билдермен». Так звали молодого.

— А-аа, Билдермен, привет! Прости, не узнал тебя..

— «Не узнал?» хмык. Мужик, я тебя в первый раз вижу, о чём ты?.. — Билдер складывает руки на бока, понимая, что мужчина пытается его обмануть, да это не так уж и просто, но старший не сдаётся.

— Но как, это же я Тел... Д-джон! Джон Шедлетский!..

«Серьёзно? Я мог бы придумать что-то другое... Арх, идиот», — сразу подумал он. Джон вообще не понимал, откуда взялся этот Джон Шедлетский в его памяти, но зато теперь есть, как представляться.

— Джон Шедлетский? Хах, рад знакомству, — Билдер протягивает руку старшему, а тот, опасаясь, всё-таки касается его, неловко улыбаясь. Рука младшего была нежной и тёплой, когда у Джона она была холодной, большой и мозолистой из-за частых подработок на стройке.

Отпустив руку, Шедлетский сразу суёт её в карман и, опустив голову, как провинившийся котёнок, расстегивает куртку, достает краденое и только собирается вернуть на место, как слышит голос Билдера:

— Эй, Джон, дай сюда, я оплачу тебе, — говорит кассир. Тот оборачивается к кассе, смотрит в глаза Билдера так, будто увидел ключ на выход из этого мира.

После этих слов он ведёт себя как тот самый щенок, которому нельзя косточку, но он ужасно её желает. Шед подходит к кассе медленно, складывает всё перед кассиром, и пока младший отсканировывает товары, смотрит на него с любопытством и благодарностью. Если бы у него сейчас был собачий хвост, то Шед вилял бы им, как щенок, который всё-таки заполучил желанную кость.

— Вот, угощайся, — оплатив, Билдер протягивает купленную еду старшему, а у того уже глаза сияют от счастья. Джон протягивает руку за едой, но резко младший оттягивает её ближе к себе и строго, как учитель, говорит: — Только не говори никому из «своих», понял?

Шедлетский быстро кивает, и, хохотнув, Билдермен отдаёт еду бывшему святому, о чём, конечно, он не знает.

Старший садится за стол у окна и, открыв пачку, начинает жевать, в промежутках попивая воду. Джон почти не моргая смотрит за Билдером, как тот работает, как тот добро отвечает и помогает другим покупателям. Он чувствовал что-то странное, когда осознавал, что кто-то помог ему и оплатил еду, а особенно этот паренёк.

Взгляд Шедлетского, да и сам он, не двигается несколько минут, просто смотря за движениями кассира. Билдер, заметив, как Джон завис, машет ему рукой перед лицом (издалека). Когда старший дёргается и вопросительно глядит, много моргая и смущённо отводя взгляд в сторону, слегка краснея, младший смеётся с него, говоря громко, чтобы тот услышал:

— У меня скоро обед, не хочешь прогуляться? — говорит Билдер, для вида сложив руки в лодочку у рта, чтобы увеличить силу звука. Увидев, как Шедлетский, жуя снеки, кивает, хмыкает и идёт в рабочую комнату, чтобы отметить конец смены...

..Мужчины идут по небольшому парку в сердце города, хоть вокруг и слышен шум машин, тут намного спокойнее: горластые птицы щебечут на деревьях, воробьи клюют зёрна, что добрые старушки насыпают им. В искусственном озере плавают мелкие рыбы, а на мостике через воду сидит кошка, глядя, как в воде быстро и хаотично двигаются рыбёшки.

Остановившись у небольшой лавочки, оба присаживаются. Джон раскидывается с усталым выдохом (хоть ничего такого он не сделал), а Билдер, закинув ногу на ногу, смотрит вверх и прикрывает глаза.

Молчание прерывает Шед:

— Таак, почему ты решил мне помочь?

Билдер поднимает веки, поворачивает голову и, немного подумав, лишь хмыкает с ответом:

— Не знаю, Шед, что-то в тебе было того самого... особенного, — и смущенно отводит взгляд. Джон краснеет и тоже разворачивает взгляд на дерево и пруд, дабы младший не заметил смущения Шедлетского.

Они сидят и просто молчат пару минут, вокруг всё двигается и живёт своей жизнью, а они сидят неподвижно и молчат. Вроде хочется обсудить, но так стыдно обоим.

Молчание прерывает тот пришедший кот. Он был рыжим с зелёными глазами, животик и лапы белые, но на морде примерно так же: вверх оранжевый, низ белый. Потеревшись о ногу Билдера, который дёрнулся от неожиданности, он запрыгивает на колени Шеда, сразу довольно укладываясь.

Старший лишь улыбается, поглаживая за ухом котейку, а младший с небольшой завистью наблюдает за ними.

— Видно, у вас с животными некая связь, раз ты так быстро поладил с незнакомым котом.

— Хах, да нет. Просто люблю животных, а они чувствительные твари — хорошо понимают, кто хороший, а кто плохой, — говорит Джон, не отрывая взгляда от переливающейся на свету шерсти дворнявого кота. — Видно, зверёк немало за собой ухаживает.

Шед и вправду обожает животных: вся его жизнь в раю по большей части была в помощи и освоении либо святых, либо уход за местным подобием зоопарка.

Уже вечер. Солнце рано уходит за горизонт, и на его смену приходит луна. Весь город горит огнями — жёлтыми, оранжевыми, красными, — а водители машин возвращаются домой с работы в офисе, так что в сердце города ужасная пробка.

Шедлетский, попрощавшись с Билдерменом, довольный собой за новое знакомство, уже подходя к своему «дому», чувствует что-то неладное и ускоряет шаг. Залетает по лестнице через ступеньку и, выйдя на веранду, глаза открывает от ужаса: его вещи стоят у двери в номер, точнее — небольшой рюкзак и предметы гигиены. На всём этом лежит записка, которую Джон сразу хватает и начинает читать шёпотом:

«Дорогой друг,

Ты уже долгое время не собираешься отдавать мне деньги, кормя ожиданиями об оплате. У меня начинаются личные проблемы с деньгами, и хоть мне все тут платят, твоей копейки не хватает. Я сложил все твои вещи, не переживай. Буду скучать по тебе, прощай.

От Имя Владельца».