Последний ленинист - 1

Последний ленинист - 1

Ужасный человек

Владислав Зубок - не самый простой историк. Выходец из статусной советской семьи: дед, Лев Израилевич, родился на Украине, ещё до Первой мировой эмигрировал в США, стал там коммунистом, а потом по приглашению вернулся в Советский Союз, где превратился в ведущего историка-американиста. (Галковскому такая биография точно понравилась бы).

Его внук закончил МГУ, работал в Институте США и Канады, а в девяностые эмигрировал на Запад. Сейчас он - профессор Лондонской школы экономики. 

Книга Зубка "Коллапс. Развал Советского Союза", опубликованная год назад, имеет важное отличие от предыдущих книг, посвящённых перестройке. В 2021 году были, по истечении положенных тридцати лет, рассекречены документы времён правления Буша-старшего, включая стенограммы совещаний с участием американского президента. Появилась возможность описать сложные танец, который вели друг с другом Кремль и Белый дом. И описание получилось красочным.


Зубок делает акцент на фигуре Горбачёва и его ближайшего окружения (второй главный герой книги, но далеко не столь важный - конечно, Ельцин). Книга - последовательная хроника болезни, которая совсем не обязательно должна была закончиться смертью, но закончилась именно ею. Не нашлось людей, способных спасти советского Левиафана. Компетентные люди в повествовании если и появляются, то на третьих ролях. Волевой персонаж есть - это Ельцин, но Ельцина не интересует ничего, кроме собственной власти.

Картина в книге складывается фантасмагорическая. Директора оборонных предприятий, ничего не знающие о рыночной экономике, верят в эту рыночную экономику куда сильнее приехавших к ним в гости американских бизнесменов - и уверены, что в новом мире будут очень-очень успешными. Главный экономический советник правительства не понимает, что такое денежная масса. Другие экономисты искренне верят, что можно вывезти за границу сто вагонов с напечатанными рублями и получить взамен доллары. Диссидент и специалист по искусству Возрождения, ставший президентским советником, предлагает установить "коллективный контроль" бывших республик СССР над монстром советской армии и требует остановить развал КГБ. Лидер русских националистов становится главным двигателем обретения Украиной и Эстонией независимости, пока Шеварнадзе борется с "галицийским национализмом". Доцент кафедры марксистско-ленинской философии пытается уговорить НАТО принять Россию в свой состав. Обе конкурирующие программы спасения экономики основаны на предположении, что американцы дадут много денег; американцы не собираются дать ни доллара, и госсекретарь с потрясающей откровенностью объясняет, почему.

Но на вершине всего этого безумия - Горбачёв, объединяющий в себе безответственность, некомпетентность, нарциссизм и слабоволие, предпочитающий обсуждать экономические реформы с писателями, но не с министром финансов, тратящий часы на редактирование статьи об обожаемом Ленине, пока страна катится в тартарары, и мечтающий стать духовным лидером преображённого им самим мира.

Всю книгу пересказывать, естественно, бессмысленно. Но некоторые моменты, показавшиеся мне самыми интересно, я решил записать. 

Ниже вы не найдёте последовательного изложения событий - я надеюсь, читатель в общих чертах знает позднюю историю Советского Союза. Здесь только то, что мне показалось интересным, важным и неожиданным. Третий пункт покажется знакомым тем, кто читал мой недавний пост про экономическую политику раннего Горбачёва.

1. С самого начала Горбачёв был креатурой Андропова. Раиса Горбачёва говорила о могущественном шефе КГБ: "мы обязаны ему всем". Андропов лечил свои больные почки в санаториях Кавказских минеральных вод на Ставропольщине, которой руководил Горбачёв, и сделал молодого, хорошо образованного (юрфак МГУ) партийного чиновника своим фаворитом.

2. Понимание кризиса советской экономики у советской элиты появилось ещё в конце 1970-х гг. На закрытых партийных заседаниях о нём говорил даже сам Брежнев. Став генсеком, на партийном пленуме в 1982 году Андропов заявил, что зависимость СССР от импорта продуктов питания стала критической. "Я не хочу никого пугать, но должен сказать, что в последние годы мы впустую растратили десятки миллиардов рублей и огромное количество золота... Импорт растёт, но мы покупаем мусор вместо технологий. Западу нужны наши природные ресурсы, но ни в чём другом мы не можем с ним конкурировать". Андропов обвинял национальные республики и огромные государственные предприятия в том, что они умеют только выпрашивать деньги. Вдобавок он собирался урезать субсидии странам Восточной Европы и Кубе.

Вялотекущий продовольственный кризис и сделал Горбачёва фаворитом Андропова. Будучи школьником на послевоенной Ставропольщине, деревенский паренёк Мишка Горбач сумел получить орден Трудового Красного знамени за ударный труд на уборке урожая - и благодаря этому без экзаменов поступить в МГУ. Став первым секретарём Ставропольского крайкома, он получил известность как эксперт по сельскому хозяйству, поскольку в отличие от подавляющего большинства партийных чиновников действительно что-то в нём понимал. Из Ставрополя Андропов перетащил Горбачёва в Москву на должность секретаря ЦК КПСС по сельскому хозяйству.

Главным ответственным за экономическую реформу Андропов назначил Рыжкова, бывшего директора Уралмаша. Рыжков начал собирать команду экономистов, проводивших "косыгинскую" реформу в 1960-х гг. и стремившихся построить "рыночный социализм". Государственный банк должен был не просто распределять ресурсы, а поощрять конкуренцию между государственными предприятиями.

Больше всего Андропова интересовал опыт Китая, Японии и Италии. Экономика должна была перейти к "государственному капитализму". Ключевую роль в распределении ресурсов должны были играть не Госплан и отраслевые министерства, а крупные государственные банки, инвестирующие деньги в рентабельные и перспективные проекты. 

Ещё одна запланированная реформа - административная: отказ от деления по национальному признаку, замена национальных республик на регионы, "нарезанные" на основе экономических, а не этнических границ. (Внезапно, один из вариантов этой реформы разрабатывал известный физик Велихов). Компартия должна была лишиться полномочий в экономике.

3. Свои реформы Андропов так и не успел осуществить - слишком быстро умер. Зато Горбачёв развернулся во всю, проводя одновременно все возможные реформы.

В дачных посёлках сносили теплицы - в рамках борьбы за дисциплину, чтобы городские не тратили время на ерунду вместо основной работы. Одновременно начали выделять землю под сады и огороды. Развернули жестокую борьбу с "теневым бизнесом", устраивая кампании по вылову фарцовщиков - и очень скоро, наоборот, приняли закон, легализовавший кооперативы. Такого рода непоследовательность сопровождала все действия Горбачёва.

В 1986 госприёмка, раньше работавшая только на оборонных предприятиях, была распространена на все отрасли. 70 тысяч независимых инспекторов получили право браковать низкокачественную продукцию. В самое короткое время они забраковали продукции на 70 миллиардов рублей (большая часть забракованных товаров действительно никуда не годилась, но других-то не было). В результате сотни предприятий оказались банкротами, а полки магазинов опустели - зарплаты платить никто не переставал, а купить на них было нечего. Госприёмку пришлось отменять.

Пытаясь что-то сделать с технологическим отставанием от Запада, Горбачёв объявил о двукратном увеличении инвестиций в машиностроение (к которому позднее прибавились химия и электроника). Одновременно, стремясь вернуться к "ленинским нормам" и построить "социализм с человеческим лицом", Горбачёв начал переводить предприятия на самоуправление. Теперь работники крупных заводов сами выбирали себе директора. Естественно, самоуправляемые заводы в первую голову начали повышать зарплаты за счёт инвестиционных проектов, которые пошли под нож. К тому же рост зарплат ещё сильнее увеличивал дефицит в магазинах.

Антиалкогольная кампания лишила государство доходов от продажи водки. А ведь наполеоновские планы по закупке промышленного оборудования на Западе надо было как-то финансировать. В 1986 году в СССР напечатали 3,9 млрд рублей, в 1987-м – 5,9 млрд, в 1988-м, когда заработали реформы, – уже 18,3 млрд, в 1991-м – 93,4 млрд. Официальные цены не поднимали, и это было принципиальной позицией: Горбачёв считал, что рост цен "дискредитирует Перестройку". В результате с полок магазинов мгновенно сметали что угодно, как только это что угодно на них появлялось.

Появившимся частным кооперативам разрешили создавать частные банки. Самое смешное, что главный экономический советник Горбачёва академик Абалкин, кажется, действительно не понимал, что частные банки создают деньги (точнее, денежную массу) и считал, что для решения проблемы "денежного навеса" надо давать ещё больше финансовой самостоятельности новым частным банкам. 

Частные кооперативы получали возможность покупать у государственных предприятий товары по официальной государственной цене. Официальная цена алюминия была ниже мировой во много раз (если считать по реальному курсу рубля). Кооперативы (многие из которых получили возможность заниматься внешней торговлей) превратились во вполне легальные инструменты выкачивания денег из государственных предприятий.

Проблемы торгового баланса, которые так волновали Андропова, Горбачёва, кажется, вообще никогда не заботили.

3.1. Можно было бы предположить, что если в экономике Горбачёв ничего не понимал, то уж в вопросах права разбирался неплохо. Но это не так. В 1988 году в ЦК решили запросить экспертизу по поводу будущих конституционных изменений в Институте государства и права Академии наук. Учёные-юристы пытались объяснить партийным боссам, что для создания реальной федерации необходим сильный федеральный центр; без него государство превратится в рыхлую конфедерацию. В ответ они слышали одну и ту же формулу, выведенную Горбачёвым: "сильный центр и сильные республики". Все попытки объяснить, что так быть не может, закончились безрезультатно. 

4. Горбачёв всегда был искренним ленинистом. В отличие от Брежнева и Андропова, для которых чистота марксистско-ленинского учения никогда не играла принципиальной роли, Горбачёв был искренним шестидесятником, влюблённым в романтику ранней советской власти. Помощник Горбачёва Черняев писал в дневнике: "он не играет Ленина; он по натуре как Ленин".

Главной проблемой СССР, считал Горбачёв, была ранняя смерть Ленина; если бы он, а не Сталин правил страной ещё хотя бы десять лет, проблем с социализмом не возникло бы (то есть во всём виноват ренегат Сталин). Во время частных встреч Горбачёв мог взять один из томов собрания сочинений Ленина, найти нужную цитату и "читать вслух, сравнивая с нынешней ситуацией и восхищаясь ленинской проницательностью". 

Обсуждая вывод советских войск из Германии, Горбачёв регулярно сравнивал сложившуюся ситуацию с Брест-Литовским миром. 

Уже в 1990 году, когда Советский Союз стремительно разваливался, Горбачёв, сидя на даче, часами редактировал собственную статью, посвящённую 120-летию Ленина.

Мечтой Горбачёва было изменение всего миропорядка, а не только Советского Союза. Себя он воспринимал как человека масштаба Ленина, способного перевернуть сложившееся устройство всей глобальной политической системы (об этом ниже).

Своим советникам он повторял: "больше социализма - значит, больше демократии". А весной 1991 года озаботился важной проблемой - созданием новой программы коммунистической партии. Советник Горбачёва Шахназаров говорил, что даже после всех редакций текст выглядел как новое издание Коммунистического манифеста Карла Маркса.

А вот речь Горбачёва на параде в годовщину Октябрьской революции в 1990 году: Горбачёв на ноябрьском параде 1990 года:

"Это величайшая революция XX века... Ценности, которыми социалистическая революция увлекла массы, нетленны: свобода, равенство, справедливость... Сегодня мы с благодарностью вспоминаем тех, кто с чистой совестью шёл в революцию и нёс её знамя... Не обойдём сегодня памятью соотечественников, у которых были отняты без вины честь, достоинство и сама жизнь. (Речь о погибших к тому времени в этнических конфликтах в Закавказье). Этот страшный урок должен служить предостережением: нельзя добиться праведной цели неправедными средствами. Выше всего в обществе должны быть признаны права человека, уважение человеческого достоинства. Мы наследники тех, кто пошёл на революцию и самоотверженно стремился осуществить её идеалы". Удивительно, но в голове Горбачёва революция, за которой последовали красный террор и жуткая Гражданская война, каким-то удивительным образом сочеталась с правами человека и гуманизмом. Впрочем, для советских шестидесятников с их преклонением перед «комиссарами в пыльных шлемах» это была обыкновенная история.

5. Ещё одной характерной чертой Горбачёва было желание избавиться от имиджа "колхозника", кажется, сильно мешавшего ему в студенческие годы. С женой Раисой они ходили по выставкам, много читали, старались дружить с людьми из культурной элиты - писателями, художниками, режиссёрами. Всё бы ничего, но желание показаться культурным заходило слишком далеко. В свой Президентский совет Горбачёв включил шефа КГБ, министров внутренних дел и обороны (Андропов, кажется, сумел научить его, что без силовиков никуда), но не включил таких "второстепенных" людей, как председатель Госбанка и министр финансов - и это во время масштабного экономического кризиса. Зато в совет вошли знакомые с Горбачёвым писатели и публицисты. В свои международные поездки Горбачёв брал с собой всё тех же писателей и художников, "забывая" о специалистах по внешней торговле, чем немало удивлял, к примеру, немцев - им просто не с кем было обсуждать поставки газа, нефти и угля.

6. Всё вышесказанное, конечно, не означает, что Горбачёв был прекраснодушным романтиком. Он ведь смог как-то взобраться до самой вершины советской партократии. 

Горбачёв помнил, как Хрущёва, пытавшегося провести глубокие реформы и лишить номенклатуру власти, которую она тихой сапой начала захватывать после смерти Сталина, сместила сама же номенклатура - причём вполне законно, по результатам голосования членов ЦК. В отличие от Андропова, Горбачёв не мог рассчитывать на безусловную поддержку КГБ. Чтобы укрепить свою власть, новый генсек решил опираться на народную легитимность. Предприятия становились самоуправляемыми, выборы в местные советы, со времён Ленина никакой реальной властью не обладавшие - конкурентными. Верховный совет - парламент СССР - раньше собиравшийся дважды в год на два дня и всегда одобрявший любые законы и постановления, которые спускались сверху, стал постоянно действующим и реально работающим парламентом. Выборы в него проводились на конкурентной основе (и были выбраны многие оппозиционеры и даже диссиденты). Когда к началу 1990 года поддержка Горбачёва внутри КПСС опустилась до критического уровня, Верховный Совет избрал его президентом - теперь сместить его простым голосованием в ЦК было невозможно.

7. Если в политических интригах Горбачёв разбирался неплохо, то в публичной политике оставался ребёнком.

Например, прибалтийские «народные фронты» были детищем главного политического советника Горбачёва - Яковлева (бывшего посла в Канаде). Позднее они станут главными локомотивами независимости прибалтийских республик и вечной головной болью Горбачёва, но изначально задумывались как сила, способная поддержать Перестройку. Съездив в Прибалтику, Яковлев на Политбюро рассказывал, что не заметил «ни единого проявления националистической, антисоветской, антирусской или антиперестроечной направленности». Не заметить их мог только слепой, но Яковлеву удалось - и Горбачев ему поверил.

В 1990 году, на съезде народных депутатов РСФСР, разгорелась борьба за пост председателя парламента (Верховного совета; выбирался Съездом депутатов из своего состава). Кандидат Горбачёва - Власов - имел слабую поддержку и согласился снять кандидатуру. Основная борьба разгорелась между Ельциным, главным врагом Горбачёва и сторонником независимости России (об этом ниже) и Полозковым, кандидатом от консерваторов. Оба набирали почти одинаковое число голосов (а для победы требовалось решающее большинство). Тогда Горбачёв вернул своего кандидата - Власова - и разразился критикой в адрес Ельцина. Росле чего сразу улетел за границу на очередные переговоры. В итоге многие консерваторы, ненавидевшие Горбачёва куда сильнее Ельцина, поддержали последнего, и он стал де-факто главой РСФСР.

Когда читаешь всё это, сначала пытаешься объяснить всё "хитрым планом". Но с некоторого момента становится ясно, что никакого плана - ни хитрого, ни глупого - вообще не было, никакие "хитрости" не могут объяснить поток провальных решений, в итоге приведших к краху.

Report Page