Последний кошмар.

Холодный пот скатывается по спине, ненавязчиво намекая, что простыни опять придётся менять раньше, чем хотелось бы. Вытирая с лица скатывающиеся слёзы, не успевшие проделать себе путь на свободу, я встаю с кровати. Пошатываясь, дохожу до ванной. Подумав, не стал щёлкать выключателем. Захожу, наощупь нахожу кран и поворачиваю вправо. Чем холоднее, тем лучше. Искать мыло не хотелось, поэтому, обдав лицо ледяной водой, наскоро вытираю руки и выхожу обратно в коридор, избегая малейшей вероятности посмотреть в зеркало. Мало ли, кто смотрит по ту сторону отражения. Нет уж, ищите в другой квартире дурачка.

Гробовая тишина, ласково обволакивая моё тело, приветствует. Навязчиво, как звонки из различных страховых агентств и банков, сулящих одобрение кредита на любые нужды. Не то, что звуки внутри квартиры – даже за её пределами ни черта не слышно. Пёс, привыкший спать у входной двери, тоже не подаёт каких-либо признаков своего присутствия. Тишина кажется осязаемой, словно огромная живая субстанция. Тёмная и липкая. Или это всё ещё пот?

Я протираю глаза в слабой надежде, что просто не до конца убрал воду с лица, и дрожащим голосом зову пса. Солёная капля вновь потекла по щеке, заставляя меня выругаться. Я ведь только умылся, зачем ты так поступаешь со мной?!

Раздаётся стук когтей о паркет, и тишина, наконец, отступает. Вместо неё моих ног касается густая шерсть пса. Я сажусь на колени, нахожу его морду и чешу пальцами за ухом. Судя по звуку, этот старичок рад меня видеть даже в столь поздний час. Моё предложение перекусить было принято им с особым удовольствием. Лизнув мою ладонь, пёс уходит вперёд, в сторону кухни.

Не помню, когда это началось. Может, прошёл всего месяц. Может, два, или пять. Кто его разберёт. Одно мне точно известно – с того момента я перестал высыпаться. Два-три часа – всё, что могут мне позволить эти проклятые сны. Даже те, что заканчиваются не так ужасно, и те не дают мне покоя.

Сначала я списал всё на стресс. Учёба слишком тяжёлая, подработка требует чересчур много социальных навыков, которыми я не обладаю. Да что угодно. Но даже после того, как я забрал документы из университета и поставил всё на зарабатывание денег, лучше не стало. Смена места работы тоже ничем не помогла, и пришлось принять простую истину – это не зависит от меня.

Понимать, что к чему, я стал совсем недавно. И то, по чистой случайности. Проснувшись в холодном поту, как сейчас, я долго приходил в себя. Этот сон был первым, что я записал. В нём я шёл по просёлочной дороге с семьёй. Дело было посреди ночи, мы возвращались от друзей. Естественно, семья была не моя, но я чувствовал себя её частью. Смотрел на незнакомых людей глазами человека, который их знал. Беззаботная болтовня была прервана младшим ребёнком, который указывал на небо. Я посмотрел туда, куда он указывал, и замер.

Ночные облака побагровели, повсюду были видны непонятные вспышки. Мгновение, и я падаю, оглушённый ударом. Что-то упало с неба совсем недалеко от нас. В ушах слышен только звон, сквозь которые кто-то пытается докричаться до меня. Зовёт по имени, но я не могу даже губами пошевелить, чтобы ответить. Дымка рассеивается, и я, наконец, понимаю – мне осталось недолго. Кусок металла торчит из моего живота. Горячий и острый. Я понимаю, что успел потерять прилично крови, и глазами ищу, что ещё могло меня задеть. Ничего не вижу – всё в дорожной грязи. Моя дрожащая рука тянется к ребёнку. Он рыдает, выкрикивая моё имя вперемешку с мольбами о помощи. Собрав остатки сил, я притягиваю его к себе и выдавливаю из себя всего одно слово:

- Беги.

Пробуждение после того сна было похожим на ад. Я не люблю искусственный свет, но в тот раз включил все возможные лампы. Всё, чтобы убедиться, что мой живот не распорот осколком, упавшим с неба. Фантомная боль ещё какое-то время не отпускала меня. Пришедший на внезапный ночной шум пёс запрыгнул на кровать, уложил голову на мои колени и прикрыл глаза. Старичок-защитник. Больше похож не на грозного сторожа, а на охранника сельской школы, который вместе со старшеклассниками курит за гаражами в перемены.

Только на работе я, наконец, начал понимать, что это за сны меня тревожат. Коллеги, отвлекаясь от раскладывания товара по полкам, обсуждали последние новости. Будучи не особым любителем участвовать, я стоял в стороне и внимательно слушал. Речь шла о ночной воздушной атаке по мирному населению. В каком-то селе погибло много людей, в том числе несколько детей. Какая-то девочка выжила, хотя находилась недалеко от одного из мест, где взорвался снаряд.

- А фото этой девочки есть? – ошарашенный услышанным, я подбежал к коллегам.

- Н-ну да, вот, - один из них протянул мне свой телефон, демонстрируя новость.

С фотографии на меня смотрел тот же ребёнок, что был во сне. Тот же самый, которому я сказал бежать. Взгляд пустой и потерянный, как у любого, кто пережил такую утрату, как она.

Не говоря никому ни слова, я ушёл в подсобку. Горький ком желчи подступил к горлу, мне еле хватило сил, чтобы не выблевать весь свой скудный завтрак прямо на свежевымытый пол. Мне что, приснилась чья-то смерть? Но почему я? Зачем мне это видеть?

Но с того дня мне стало легче принимать эти кошмары. Да, очень страшно и болезненно осознавать, что ты буквально присутствуешь каждую ночь рядом с человеком, который умирает. Но порой это даже хорошие сны. Кто-то окружён родными и близкими людьми. Кто-то, на другом конце света, провожает свой последний закат с лёгкой улыбкой на лице. Огонь жизни медленно гаснет в ком-то, кто смотрит в окно, прощаясь с последним лучом солнца в своей жизни. Порой чья-то смерть – это тихий уход в небытие.

Я достаю с полки консервную банку и открываю её. Пошарив немного в темноте, отыскиваю ложку и выкладываю корм в миску пса. Ещё разок благодарно облизав мою ладонь, он приступает к еде. Да-а, старичок, сбился у нас с тобой режим.

Кидаю ложку в раковину, к горе остальной немытой посуды, и открываю холодильник. Холодный свет лампочки ненадолго ослепляет меня. Щурясь, хватаю металлическую банку энергетика и захлопываю дверцу. Поиски даже не требовали особых усилий – этих цветастых банок на полках больше, чем даже еды. Газированная жидкость издаёт громкий «пшик», когда я её открываю. Делаю первый глоток и морщусь. Не стоило покупать так много именно эту марку. На вкус дерьмово.

Шарюсь по карманам, достаю телефон. Глубокий вдох. Теперь придётся покопаться в своей памяти. Открываю заметки, нахожу нужную папку и создаю новый документ. Придётся ещё раз, уже более осознанно, пережить этот ужас.

***

- Эй, ты вообще спал сегодня? – обеспокоенно спрашивает коллега.

Пока она переносит по три коробки с продуктами за раз, я едва тащусь с одной картонкой, полной бутылок с маслами. Её слова заставляют меня натянуть улыбку. Меньше всего мне хочется, чтобы кто-то знал о моём состоянии:

- Да-а, просто… - я не могу найти слов для оправданий. – Просто пёс сегодня мешал спать, на кровать залезал.

Прости, приятель. Придётся тебя подставить. Коллега недоверчиво косится на меня, но всё-таки, пожимая плечами, уходит в отдел с соусами. Я облегчённо вздыхаю, но всё-таки решаю в перерыве добраться до зеркала. Похоже, сегодня тональный крем не помог скрыть синяки под глазами. Или же сами глаза до сих пор красные и опухшие от ночных проливаний слёз.

- Молодой человек, - скрипучий старческий голос окликает меня. – Молодой человек! Я весь ваш магазин обошла, куда же переставили шампуни?

- Простите, сейчас покажу.

***

Сегодняшний сон сильно отличается от предыдущих. Обычно я всё вижу глазами того человека, который вот-вот умрёт. А сейчас будто играю от третьего лица, наблюдая за происходящим со стороны, но не вовлечён в происходящее. Благодаря этому я смог быстрее понять, что сплю.

Осмотрелся. Привычный коврик у кровати, на столе переливается компьютерная мышь, старательно заваленная домашними вещами, чтобы не мешать спать хотя бы эти два несчастных часа, что у меня есть. Из коридора слышится кряхтение – старый пёс никак не может улечься.

Моя квартира. Я стараюсь вспомнить, был ли у меня подобный сон. Что-то похожее я точно видел. Иногда сны происходят в знакомых мне местах, просто с другими людьми. Пару раз, когда человека из моего сна убивали, я находился в своём магазине. Как-то меня в теле другого сбивало машиной на знакомом перекрёстке. Да, и в квартире было. Как раз, когда кто-то умирал в кругу семьи. Ну, или хотя бы с ним рядом лежал питомец.

Но вид от третьего лица меня настораживал. Вот это уже было действительно что-то из ряда вон. Опускаю голову, чтобы посмотреть на свои руки, но не вижу их. Тело словно прозрачное. Ладно, хорошо. Пусть будет так. Может, мне наконец повезло? Может, сегодня обойдётся без кошмара о чьей-то смерти?

На всякий случай прохожусь по всем помещениям. Ванна и туалет пустуют. В коридоре только пёс, и тот, похоже, уснул. Заглядываю на кухню – никого. Всё тихо и спокойно. Я расслабляюсь. Похоже, сон пройдёт спокойно. Значит, можно вернуться в комнату. Может, смогу уснуть во сне и это даст двойной результат. Посплю два часа, а засчитается за 4.

Но во сне сон как-то не идёт. Не зная, чем себя занять, нахожу в кармане куртки сигареты и выхожу на балкон. Дверь, на всякий случай, не закрываю – всё-таки слишком непривычно, что никто не спешит умирать. Чиркаю спичкой и прикуриваю, глядя на улицу подо мной. В такой час даже самые отбитые гонщики спят. Ни одной машины, ни единой живой души. Только пустая улица и парочка рекламных щитов, ослепляющих своей яркостью. Удивительно, что никто до сих пор не написал жалобу на этот беспредел. Мне-то нормально, а каково людям, которые живут прямо напротив этого баннера?

Ночной воздух пахнет свежестью. Даже как-то стыдно, что закурил. Слабый ветер ласково касается моих пальцев с зажатой между ними сигаретой, унося прочь тлеющий пепел. Ещё какое-то время я стою на балконе, а затем тушу сигарету. Окурок аккуратно выбрасываю в жестяную банку из-под кофе. Хоть что-то полезное надо вытянуть из этого сна – завтра первым же делом выкину содержимое.

Вернувшись в комнату, сразу замечаю, что что-то не так. Непонятный шорох раздаётся из коридора. Сон это или нет, но страх я ощущаю настоящий. Удушающий страх опускается от головы к плечам, постепенно сковывая льдом всё моё невидимое тело. Борясь с охватывающим меня ужасом, я делаю медленный шаг вперёд. Ещё один. Ещё.

Краем глаза заметив шевеление, резко поворачиваюсь. Это что, я на кровати?! Как я проглядел самого себя? Ну да, вот, сплю. На вид, кстати, очень даже спокойно. Так сразу и не скажешь, что вот этому человеку каждую ночь снится чья-нибудь смерть.

Шорох прекратился. Из звуков осталось только сопение спящего меня и дыхание старого пса. Кажется он проснулся – дышит, раскрыв пасть. Небось и язык на бок свесил, обалдуй. Проходит несколько секунд, и раздаётся мерзкий хруст. Спящее тело дёргается от внезапного шума, но не просыпается. Дыхание медленно возвращается к недавнему ритму.

Сбрасывая оковы страха, я пробегаю по коридору и поворачиваю голову к входной двери. Немой крик вырывается из моей глотки слабым сипением, когда я вижу своего пса, распластанного на полу в неестественной позе. Он сдавленно хрипит, хватая пастью воздух. Я подхожу к нему и подтягиваю обмякающее тело к себе на колени. Голова свешивается вниз, заставляя животное взвизгнуть, и я спешно подставляю руку, чтобы ему было удобнее. Его глаза бешено таращатся в пространство, он словно не понимает, где находится. Горячие слёзы потоком вытекают из моих глаз. Я шепчу имя пса, провожу рукой по его лохматой шерсти, прижимая к груди. Нет, только не он! Кто мог так поступить с моей собакой?!

Пёс внезапно перестаёт хрипеть. Его язык, высунутый из пасти, ещё горячий и мокрый. Прилагая последние силы, пёс, поскуливая, облизывает мою руку, оставляя на ней влажный след. И больше ни звука. Ни единых признаков жизни. Сердце, до этого бешено колотящееся в его груди, перестало стучать. На моих руках была только мёртвая оболочка, которую только что оставила душа моего старичка.

Крик никак не выходит. Я не могу отпустить тело пса, всё прижимаю его к груди и зову по имени, краем сознания понимая, что он больше не откликнется. Больше он не будет вилять хвостом, когда я вернусь домой. Его любимые консервы останутся не тронутыми. Изодранная игрушка так и будет лежать в углу, одинокая и опечаленная утратой друга.

Тот же край сознания, давший мне понять, что пса больше нет, заставляет меня поспешить. Шум в ушах, говорит сознание, помешал тебе кое-что услышать.

Я осторожно кладу тело пса на коврик у двери. Встаю и оборачиваюсь. На полу видны свежие следы от грязной обуви. Кто-то, кто свернул шею моему любимому другу, сейчас идёт к следующей цели. Понимание приходит сразу, и я бегу обратно в комнату, к спящему себе.

Не уйди я на балкон курить, я бы заметил сразу. Не уйди я из комнаты, услышал бы, что что-то происходит. Я бы мог успеть заметить присутствие постороннего раньше. Я бы мог попытаться заставить себя проснуться. И плевать, что спал бы недолго. Мой пёс был бы жив.

Но, как я не успел спасти моего пса, так я не успеваю сейчас и к самому себе. Лезвие постороннего, ворвавшегося в мою квартиру, быстрым отточенным движением проходит по горлу моего спящего тела, заставляя меня проснуться.

Я осознал – мне остались считанные секунды.