Последний день

Его жизнь была словно танец на лезвиях сотен ножей, опасный и захватывающий. Каждый день он балансировал на грани, рискуя сорваться в бездну.

Диамкей – вампир, лишенный каких-либо моральных принципов и этических ограничений. Наглый, самоуверенный, он презирал любые рамки и правила, полагая, что ему все дозволено. Неудивительно, что почти все его ненавидели.

Диакей убивал не ради выживания, а ради забавы, ради безумного веселья. Разрушая чужие жизни, играя ими, как марионетками, он получал извращенное удовольствие. Его действия дестабилизировали сервер, доводя его до грани полного хаоса. Но, как ни парадоксально, этот кровожадный и безжалостный вампир был очень религиозным человеком, истово верующим в бога Клюквы. Этот контраст между его поведением и верой был настолько абсурдным, что еще больше отталкивал от него окружающих.

И вот, вопреки всеобщему мнению и ожиданиям, нашелся один человек, которому удалось найти общий язык с этим "монстром". Это был Кэп ксеноморф. Умный и холодный ученый, он единственный сумел найти подход к Диамкею, разглядев в нем что-то, чего не видели другие. Может быть, это было отражение его собственной тьмы, а может, просто исследовательский интерес. В любом случае, их странный союз вызывал недоумение и перешептывания за спиной.

В одну из ночей вампир сидел в церкви. Через витражное окно, словно сквозь призму, бледный лунный свет освещал старинное помещение, играя разноцветными бликами на полу. Тишину нарушил скрип открывающейся двери. В священное место вошел беловолосый парень.

–Ну здравствуй, Кэп, – улыбаясь произнес вампир и повернулся к вошедшему, словно мог что-то видеть сквозь свою повязку, скрывающую глаза.

–Сегодня ты поздновато, обычно ночью не приходишь, – седовласый хитро улыбнулся. – Соскучился по мне?

–Не прихожу, а ты все же ждал, – ответил полуспрут, подходя ближе. – Или же ты живешь в ожидании меня? –

Диамкей усмехнулся на это замечание. В чем-то Кэп был прав. В глубине души он действительно всегда ждал его прихода.

Вампир резко встал и обнял Кэпа, прижав к себе. Кэп, в свою очередь, лишь замер, не отвечая на объятие.

–Это не просто так, да? Как я понимаю, это мой последний день, – проговорил вампир с неожиданным спокойствием. Он уже все понял, все сложилось в единую картину. Кэпу не хотелось подтверждать его слова, но и врать он не мог. Сердце болезненно кольнуло от мысли, что он больше не увидит своего вампира. – И именно тебе сказали покончить со мной? Я буду рад умереть от твоих рук, не переживай.

От этих слов стало еще больнее. Кэп обнял Диамкея в ответ, крепко сжимая в своих руках, словно боясь, что тот исчезнет, испарится у него на глазах. Он бы отдал все, лишь бы избежать этого момента.

–Давай поскорее закончим с этим. Все будет хорошо, не думай об этом, – произнес Диамкей, отстраняясь от Кэпа и вставая рядом, словно предлагая себя на заклание. В его позе читалось смирение и принятие своей судьбы.

Когда ученый шел сюда, он был полон уверенности и хладнокровия. Он считал, что быстро справится с поставленной задачей, не дав волю эмоциям. Но сейчас, когда Диамкей стоял перед ним таким открытым, таким уязвимым, готовым принять смерть из его рук, его руки ослабели. Совершать это казалось невозможным, противным самой его природе. Он не хотел этого делать, но времени на раздумья не было.

Собрав остатки воли в кулак, спрут глубоко вздохнул и резким движением вонзил серебряный кинжал прямо в сердце Диамкея. Тот лишь улыбался, глядя в глаза Кэпу с нежностью и грустью.

–Ты молодец. Я рад, что ты был моим другом. Я люблю тебя. – это были его последние слова перед тем, как жизнь покинула его тело. Бездыханное тело Диакея рухнуло на холодный каменный пол церкви.

Кэп, словно парализованный, смотрел на тело друга, лежащее в луже собственной крови. Из раны продолжала сочиться темная жидкость, очерняя святое место. От этого зрелища ему стало трудно дышать и соображать. В голове шумело, а в груди разрасталась черная дыра.

Когда он пришел в себя, его первой мыслью было покончить со всем, присоединиться к Диамкею в небытие. Но он понимал, что это было бы неправильно, что это обесценило бы их дружбу, их связь. Поэтому, превозмогая отчаяние, он бережно поднял тело друга на руки. Последний раз обняв, прижав его к себе, он понес его в лес, подальше от людских глаз, чтобы достойно похоронить и отдать последний долг тому, кто стал ему ближе всех на свете.