Последнее слово народа

Привет, Вольтер!

Сегодня мы обсудим тему народа и его роль в обществе и наших действиях.

Тема народа — тема размусоленная всеми и каждым. Кто-то говорит о народе, как об аморфной массе неразумных и легко вверяющих свои жизни холопов; кто-то, как о величественном, но столь же аморфном понятии, которое каким-то чудом объединяет в себя понятия совершенно противоположные по своей сути и существу, но выделяющем конкретный народ из аморфной массы "нетаких" народов, и т.д.
Что же такое "народ"?

1. Что есть народ

Народ — понятие комплексное, объединяющее в себя множество определений, но из них нам следует выделить несколько:

1) Народ — масса
2) Народ — низы
3) Народ — нация

Первое определение предполагает, что народ — это что-то непонятное, огромное, скорее всего, суеверное и управляемое. Народ в этом определении выступает не как актор (если не исторического, то хоть какого-нибудь) процесса, а как "рецептор", т.е. "принимающий" что-то не от него исходящее: если для нервной системы это сигнал, то для общества — само развитие этого общества. Из "народа", из пустой и одноликой "массы" выходят истинные акторы — индивидуумы.

Конечно же, данное мнение неверно, но оно до той пугающей силы распространено, что остаётся только схватиться за голову. От корифеев русской историографии до современного политического нарратива — всё действует в рамках данной парадигмы. Костомаров написал "Историю России в жизнеописаниях её главнейших деятелей" (книга ещё 19-го века): несмотря на относительно прогрессивные идеи антинорманизма, Костомаров подвергся идеализму, который был свойственен историкам того периода. Сегодня же мы слышим фразы, которые отныне, почему-то, не нуждаются в аргументации даже на том уровне (хотя мы ждём): „После нас — хоть потоп“, „Кто, кроме нас?“ и пр., пр., пр...

Второе определение предполагает, что народ — "это про этих, там", т.е. что-то странное, непонятное, глупое, необразованное или страшное, и т.п. Народ становится низами, т.е. опосредованным от жизни общества и государства. Низы — классовые Untermenschen, над ними можно делать, что угодно: можно оскорблять, унижать, причинять боль, всячески насиловать, убивать, и за то не будет, ибо этот "народ" — сборище малограмотной черни, а не "сливок общества". Что может быть более грязным и более жалким оправданием таким злодеяниям, как социальное происхождение человека? Только скрытое. Дело в том, что, когда заявляется борьба с "низами", то с ними именно и борются, со всеми. Но ведь этого мало? Конечно!

И, связанное с предыдущим, третье определение — определение народа, как нации. Но... Не буду распространяться. Думаю, читатели, вы уже поняли, что я здесь предоставляю лишь гиперболизированный и преувеличенный буржуазный взгляд на само определение народа. Как видно, то „народ“ — определение не менее абстрактное, чем вся современная ненаучная (в плане того, что не было проведено некоего конгресса, где бы данное определение было бы рассмотрено и единогласно принято в своём значении) терминология. Что же такое этот странный и непонятный «народ»?

Народ, как мы его понимаем, — масса трудящихся, объединённая общими языком, культурой и интересами; потому мы будем использовать к народу понятие «рабочий народ». Почему именно так?

«Масса трудящихся» — здесь мы выделяем народ из нации. Нация делится всегда на какие-то две группы: верхи и низы, рабочие и владельцы, аристократия и народ. Народ здесь — всегда угнетаемая часть нации. Национальные "верхи" унижали, унижают и будут унижать национальные "низы", т.е. народ. Как это возможно? А возможно это оттого, что народ, хоть и преобладает относительно своего угнетателя, не является владельцем своей судьбы, своей жизни. Народ — трудится на благо своего угнетателя, и, не имея возможности выйти из этого угнетения, теряет огромную часть своей созидательной силы; хотя именно народ — источник всякого творчества, всякого прогресса: из него мысль выходит, им создаётся и в дальнейшем в него возвращается, как некое создание человеческой руки или слова (будь то изделие, музыка, картина или философская концепция). Сотни деятелей искусства черпали своё вдохновение именно в народе. От русской народной песни до португальского народного танца, от индийского мифа до японской легенды, от ритуальной маски народов Африки до григорианского хорала — всё это проистекает первоочерёдно из народа. Только народ является истинным носителем национальной культуры и прогресса, в то время, как угнетатель его (как бы себя ни называл) его в том тормозит и ограничивает. Именно труд и созидательная способность создавать и трудиться делают народ таковым, потому он не просто аморфная "масса", а масса трудящихся и масса созидательная, способная разрушать только лишь в целях разрыва цепей, надетых на неё своими угнетателями.

«...объединённая общими языком, культурой и интересами» — как мы уже сказали, то именно народ — истинный носитель культуры своей нации. Но, помимо всего прочего, он и носитель языка: именно народ создал язык и его развил, потому «живой язык» — язык не клубов, не широких трактатов, а язык тех самых трудящихся масс. Интересы же каждого народа общие — развитие и свержение своего угнетателя, которые могут различаться в конкретных аспектах того, какой угнетатель будет свергаться именно этими трудящимися. Будет-ли это китайский олигарх или американский промышленник, европейский бизнесмен или вождь африканского племени — каждый из них в той или иной степени тормозит развитие народа, его хозяйственной и культурной жизни. Потому интерес каждого народа — в снятии его кандалов, но у каждого народа они свои.

Притом, если кандалы снимет один народ, не захотят ли того другие народы? Конечно же, да! Хочет ли того угнетатель одного из тех народов? Конечно же, нет! Потому народы должны сплотиться в общей цели уничтожения своего тысячелетнего насильника — так называемых верхов, чтобы культура и жизнь каждого народа развивалась и улучшалась.

Потому каждый сознательный гражданин в первую очередь должен быть за народ, за «трудящуюся массу, объединённую общими языком, культурой и интересами», принять эти интересы и действовать сообразно с ними. Наверное, на данный момент наши цели особенно верно выражает стихотворение «К Уильяму Чаннингу» Генри Уодсуорта Лонгфелло (отметим, что стих написан в 40-е года ХІХ века, когда подобные объединения в одном тексте бога и прогресса были нормой):

К Уильяму Чаннингу

Когда из книги мне звучал
Твой голос величаво, строго,
Я сердцем трепетным взывал:
«Хвала тебе, служитель бога!»

Хвала! Твоя святая речь
Немолчно пусть звучит народу!
Твои слова — разящий меч
В священной битве за свободу.

Не прерывай свой грозный клич,
Покуда Ложь — законом века,
Пока здесь цепь, клеймо и бич
Позорят званье человека!

Во глубине твоей души
Господень голос непрестанно
Зовёт тебя: «Пророк, пиши!»
Как на Патмоссе — Иоанна.

Пиши кровавые дела
И возвести день скорби слёзной,
День гнева над пучиной зла,
Апокалипсис этот грозный!