Последнее слово

Многоуважаемый суд! Прошло уже два месяца моего заключения под стражу, и этот опыт заставил меня о многом задуматься и глубоко переосмыслить мой поступок! Чуть позже расскажу о том, к каким выводам я пришла, но для начала поведаю, что мне довелось пережить за это время.

Я болею аутоиммунным генетическим заболеванием — целиакией. Эту болезнь часто диагностируют взрослым людям, но я страдаю им в очень острой форме, так что об этом заболевании мне пришлось узнать еще в раннем детстве. Это заболевание неизлечимо, но при многолетнем соблюдении строгой безглютеновой диеты оно никак не дает о себе знать. До моего появления в местах моего заточения в нормативы ФСИН такой диеты не входило, а завтрак и оба блюда моего обеда целиком состояли из продуктов, которые являются ядом для моего организма. Из-за этого иногда мне приходилось голодать, что мне противопоказано, учитывая сниженный индекс массы моего тела (зафиксированный врачом при моем выезде из ИВС). Время от времени я ела что дают, нанося урон собственным внутренним органам. За несколько дней нарушения диеты больной целиакией может нанести такой вред своему кишечнику (это влечет к онкологии!), что восстанавливать этот орган придется годами.

Усилиями правозащитников, адвокатов и совета по правам человека мне была обеспечена безглютеновая диета. Я была задержана 11 апреля, но питания для меня мы добились лишь к 5 мая. Но даже после этого мне могли время от времени не приносить еду. И живот у меня болит до сих пор, хотя до заключения я не испытывала этого ощущуения уже много лет. Эта ситуация требует медицинского обследования, которое в условиях СИЗО невозможно в принципе, так как здесь нет даже врача моего профиля — гастроэнтеролога. На первом заседании по определению меры пресечения судья спрашивала меня: как давно я обращалась к врачу по поводу моего заболевания. В последнее десятилетие у меня не было в этом необходимости, ведь я берегла свое здоровье и соблюдала диету с раннего детства. Если бы мне задали этот вопрос теперь, я бы сказала, что хочу обратиться к врачу прямо сейчас!

Правда, возможно, живот у меня болит и не по этой причине. За время моего заключения в моем яичнике выросла киста! Небольшие образования были зафиксированы гинекологом на УЗИ, когда я проходила медосмотр при выезде из ИВС, а к 16 мая киста выросла так, что тюремный гинеколог, зафиксировавшая это на самом современном УЗИ-аппарате, тут же назначила мне гормональную терапию. По мнению этого специалиста, киста в моем яичнике выросла от стресса, а стресса в моей жизни при дальнейшем заключении под стражу, очевидно, не станет меньше. Поэтому мне нужно обследование, так как на сегодняшний момент я уже имею двойной риск онкологии.

Чтобы справиться со стрессом, я заключила договор на оказание платных услуг с квалифицированным специалистом-психотерапевтом. Это произошло уже больше двух недель назад, но бумаги застряли где-то в ведомствах ФСИН, и квалифицированной помощи я не получаю до сих пор. В условиях дома я смогу получать эту помощь незамедлительно, ведь психотерапевт был готов приехать ко мне уже в первый день заключения договора.

У меня есть также стоматологические проблемы, которые были зафиксированы стоматологом в СИЗО, — мне показаны четыре хирургических операции на челюсти, так как сложные ретинированные «восьмерки» доставляют мне боль. Первую из этих операций я согласилась провести незамедлительно. Тем не менее восстановление после нее заняло у меня почти месяц: мне не смогли зашить открытую рану, потому что во всей медчасти не нашлось шовного материала. У меня началось воспаление, и мне пришлось пропить курс антибиотиков. Боль в челюсти я испытываю время от времени до сих пор, но в условиях СИЗО мне даже не всегда удавалось добиться обезболивающего. В ближайшие месяцы мне нужно будет удалить еще три таких зуба, и исходя из полученноого опыта я считаю, что намного более гуманно позволить сделать мне эти операции в клинике, где меня смогут зашить и сделать мне снимки.

—

Теперь расскажу о том, к каким выводам по поводу своего преступления я пришла. После первого суда и следственных действий я начала думать, что жизнь наказывает меня этими физическими мучениями справедливо, но уже после первой недели пребывания в ИВС начала испытывать некоторые сомнения на этот счет. Меня две недели не могли этапировать в СИЗО-5 (где я оказалась лишь 23 апреля!). В ИВС постоянно заезжали новые заключенные, и на всех не хватало конвоя. Я слышала разговоры за дверью моей камеры: по словам сотрудников, они предпочитали сначала вывозить так называемых реальных преступников, а потом уже меня.

Когда я наконец приехала в СИЗО-5 и, заполняя необходимые документы, поясняла содержание своего деяния и статьи, с которой еще многие не были знакомы, сотрудники переполненного следственного изолятора делали круглые глаза и вопрошали: «И за это у нас теперь заключают под стражу?» Узнав срок, предусмотренный за мое деяние, люди, которых я встречала в тюрьме, испытывали шок и не скрывали своего удивления. «Да даже наркодилерам дают меньше!» — однажды изрекла одна из арестованных. А одна из моих сокамерниц, которая уже несколько лет просидела в СИЗО, не имела других источников информации, кроме телевизора, и открыто поддерживала нашего президента и боевые действия в Украине… даже она была шокирована причиной, по которой меня содержат в СИЗО как опасную преступницу. И один этот факт заставил ее усомниться в справедливости нашего нового уголовного права.

Стоит ли рассказывать о том, какую поддержку от людей я получаю? В СИЗО-5 на мое имя пришло более ста писем. Это письма людей разного возраста, разных вероисповеданий, разного социального статуса и разных профессий: пенсионеры, матери в декрете, деятели культуры, инженеры, профессора, программисты, студенты… мне пишут даже дети и воцерковленные православные христиане. Все они не считают мое деяние преступным и просят моего освобождения — у государственных инстанций, у суда, у Бога.

Кажется, в глубине души не хотят реальных сроков для меня и моего дальнейшего содержания под стражей даже те люди, которые меня обвиняют. Я скажу еще более неудобную правду. Все это происходит сейчас со мной и будет происходить, потому что на мой счет есть некоторый «приказ сверху». Толки об этом звучат с самого дня моего задержания, а когда я познакомилась с публикациями о делах других людей, обвиняемых по моей статье, я только уверилась в этом. Фрагменты из их обвинений как будто написаны под копирку и в точности совпадают с моим, в них совершенно не учитываются наши личностные характеристики — так, будто мы все одинаковые люди. Так, будто эти обвинения писали роботы.

Но вы же не роботы! Вы — люди! Существа, наделенные свободой выбора и воли. Может быть, у меня нет и доли статуса, который имеете вы. Но я тоже работаю, и если мне когда-нибудь предлагали работу, которая не соответствует моим нравственным ориентирам, я отказывалась ее выполнять и возвращала аванс, рискуя карьерой и профессиональной репутацией.

Неужели самым свободным человеком в этом зале является 47-килограммовая женщина, запертая в клетку?! Вы тоже вправе выбирать и принимать собственные решения! И по крайней мере изменить мою меру пресечения на более мягкую, учитывая хотя бы состояние моего здоровья и тот моральный и финансовый ущерб, который был мне нанесен всего за какой-то месяц не самого гуманного содержания в СИЗО.

Я знаю, что я никто против власти, но я взываю к вашей человечности и справедливости, которые помогут мне немного восстановить мое здоровье дома и достойно попрощаться со своими друзьями, прежде чем я сяду в тюрьму на десять лет по приказу сверху и за свободу своего слова.

30 мая 2022 года

Читайте о деле Саши Скочиленко на сайте и в телеграм-канале.

Пожалуйста, подпишите петицию в защиту Саши.