Последнее письмо

Дорогая, Ева! 

Я пишу тебе очередное письмо. 

Пишу в холоде, в полутьме, за окном моим город Петербург, припорошенный снежком, скованный холодом наступившей наконец настоящей зимы. 

Пишу, воображая себе, надеясь обнять тебя когда-то за твою тончайшую талию, расцеловать в сладкие губки и розовые твои ланиты и... бля, нахуй и это еще... как оно, сука, ну, короче это, бля... Понимаешь сама, короче, не маленькая, бля... 

В этом письме я расскажу тебе о том, как на новогодние каникулы я ездил из города Петербурга в город Астрахань - домой. 

На обратном пути место мне досталось у окошка, и лететь поэтому было интереснее, чем туда. Летя туда, я сидел с краю и развлекался тем, что пялился в проход на стюардесс и стюардов. 

А в астраханский аэропорт имени художника Б.М. Кустодиева, как он теперь называется, я приехал, с провожающей меня мамой. Зарегистрировался на рейс, и мы прогулялись по зданию аэропорта, в котором я когда-то давно бывал часто. В девяностых в аэропорту, на втором этаже был открыт один из первых видеосалонов в городе, и именно в нем я в первый раз увидел свой доныне любимый фильм "Терминатор" ("Киборг убийца" - под таким названием он шел в видеосалонах тогда). 

А сейчас там расположены магазины с местными сувенирами и рыбой. 

С балкона второго этажа я поглядел вниз на очередь на регистацию на рейс Астрахань - Спб, потом глянул на дорогущую рыбу и икру из этих магазинов. В очереди было немало сочных астраханских девок - шикарных южных астраханских брюнеток; русских и азиаток тоже. Пусть летят в Спб, чтобы разбавить своими южными соками и статями бледных северных петербуржских девчушек. 

Астраханских девок можно сравнить с местными же деликатесами: кто попроще, та как вкусная блестящая вобла, эта похожа на сочную красную помидорку, а бывает и как икра осетровая - дорогая и малодоступная... 

Попрощался с мамой и пошел на досмотр и посадку в самолет. 

Отыскал свой ряд, а там уже на средних местах сидят блондинка и еёйная мамка. У мамки была довольно стройная задница, а блондинка семи-восьми лет от роду. 

Блондинка также пыталась поинтересоваться у мамы - а как вообще самолет летит? Мама сказала, что расскажет потом... Я захотел ей объяснить, но потом передумал... 

Но интересно же. Особенно интересно глядеть на взлет, как самолет отрывается от земли, потом делает полукруг над городом и набирает высоту. Высота полета около десяти тысяч метров - выше облаков, облачный покров как снежный ковер далеко под самолетом внизу. Вот бы выпрыгнуть и упасть на эти облака, сидишь думаешь. И немного не по себе. Смотришь в окошко, и начинаешь воображать, как самолет разваливается и ты летишь вниз, вниз... как во сне. Брр! Холодно еще, бля, за бортом минус шестьдесят, как объявили по громкой связи.

Я сосредоточился и попытался себе ясно вообразить, что вот я лечу в этой блядской алюминиевой консервной банке, а под ногами там десять километров вниз... Она дает трещину, разваливается и я падаю, падаю... вниз на облака... Представлял как мог и нихуя ничего не почувствовал, никакой паники, чего-то... нихуя, ничего... хуй с ним со мной... не жалко... 

Только вот, что не увижу тебя, Евуся, огорчительно. Не увижу тебя до того времени, когда ты, ангел небесный такой, тоже не взлетишь ко мне на облака... 

И мы будем летать там вместе. 

Пизда какая летучая - Ева, ишь, ох! 

Туда, в Астрахань я летел с пересадкой в Москве. Тридцать первого декабря вечером вылетел. До Москвы долетел, а потом из Москвы уже с утречка первого числа лететь. Такой рейс. 

Новогоднюю ночь я провел во Внуково, в зале ожидания. Как встретишь новый год, так и его и проведешь. Хуй с ним. Ночью по аэропорту нерусские какие-то бегали, бухали радовались. Хулему-то радовались, не понятно? Пьяные олухи. А я на креслице умостился и заснул здоровым сном непьющего человека. 

Мне снилась Москва, аэропорт Внуково, зал ожидания и Новый год... Проснулся, а вот оно так все и есть, как во сне, потом снова заснул и опять, и проснулся снова... спать сидя всё-таки не особо удобно... 

В Астрахань прилетел, вышел из самолета. И направился в сторону дома. Хотел сначала, пешочком дошкандыбать, недалеко от аэропорта дом, где мама живет. Но там маршрутки ходят. Знаменитые астраханские маршрутки, которыми заменили весь другой общественный транспорт в городе. И все-равно не прямо до дома, а с шоссе еще идти - по дороге, слева кладбище татарское, а по правую руку ебучая астраханская степь. Идешь и ветер сухой колючий в лицо хуярит. Астрахань, бля, окраина. 

А дома там и мама моя меня встречает, пельменей налепила, наварила, и кошки мои. Кошки хвостами вертят и радуются, а я сижу и пельмени жру, про житье свое питерское рассказываю. Вот, говорю кошкам, смотрите и чуйте радость момента, когда еще сюда живой петербуржец пришарахается, никогда может больше. А кошки по очереди мне на колени прыгают, мурчат и носами водят - принюхиваются ко мне, к петербуржцу, дух петербуржский вынюхивают. 

Наелся я пельменей, некоторое количество материнских наставлений выслушал, с кошками намурлыкался. И решил в город пойти прогуляться и с братцем со своим родным встретиться. Время еще рано. Выполз я из дома и пошкандыбал пешочком в сторону центра. Брат мой почти в центре Астрахани живет, буржуин. 

Я иду и по сторонам гляжу. Сколько бывало хожено по дороге этой. Там расстояния небольшие, и я все обычно пешком, пешком, и сейчас по старой памяти тоже. Вот дома, вот гаражи, вот насыпь, вот переулок вбок (хорошо знаю, куда ведет), и все такое родное, астраханское... Да и хуй с ним, по правде говоря... колхоз ебучий... он меня и тогда заебал, а сейчас и вообще видится дырой, откуда съебаться и не вспоминать больше... 

Но зато вот брат родной мой единственный тута. Встретились, обнялись. Домой к нему я не пошел, хоть и звал он, а зато по району прогулялись, потрындели за жизнь и всякую хуйню-муйню. Он мне показал, где работает, чего строит, работа его - возводимые здания - недалеко от его дома находятся, в пешей доступности. Но он, дело понятное, строит не то значит, что сам своими руками кирпичи кладет, а целый начальник отдела у них там в конторе строительной и типа того вот. 

Повспоминали старое-доброе, разница у нас девять лет в мою пользу, но знакомых общих достаточно, район один, где росли. Кто женился, кто развелся, кто уехал куда, кто скололся, кто спился, кто помер, кто разбогател и живет сейчас припеваючи (никто)... 

А потом пошли в ТЦ жрать суши и завели про революцию тему пиздеть. А я когда про необходимость скорейшей революции завожу телегу, так меня и не остановить - орал на весь ресторан я (благо, почти пустой был). А брат мне в ответ свою реакционную позицию загонял. 

Вот оно как - брат с братом сидят в кабаке, в Астрахани, жрут суши и пиздят о революции - нужна ли она в России... Нужна! А кому не нравится тот пусть ебашит в Гулаг и нехуй тут. 

Потом расстались (до события, ради которого я и приехал сюда в этот раз), и я далее пошел уже один в самый центр гулять. 

Иду я по Астрахани, по знакомым родным, ебать их, местам и чувствую... пустоту. Пустотой встретил меня город, в котором я столько времени прожил. А будто-то и не жил никогда. Оглядываюсь по сторонам, пытаюсь возбудить в себе чувство ностальгии, а нихуя нету чувства этого, не возбуждается. Идешь по местам, где жил, работал, бухал, страдал, любил... и воспоминания всякие вспоминаешь. А все оно похуй, все прошло и ничего не осталось. 

Другие девки по улицам ходят, другие панки, и места те, да не те уже, прошлое не вернуть. Только Волга наша родимица плещется, где ей положено, и Кремль астраханский прекрасен и бел, как и раньше. А все остальное будто и изменилось, а точнее это я изменился, и не в хуй мне вся эта уже Астрахань... 

Долго ли, коротко ли но пара-тройка дней прошло (а я всего на пять дней приехал), и наступил день события, ради которого я и приехал. Племянницу крестить. 

Долго собирались и наконец собрались. Приехал я на каникулы в Астрахань, а тут и племянницу мою Варвару покрестили, а я-то крестным стал ее. Четыре поколения семьи явились на это мероприятие. Начиная с самой Варюхи - самой младшей и заканчивая бабушкой ее мамы, то есть прабабушкой получается. 

Вот так, Ева. 

Само событие произошло в красивом храме Святого Владимира, в полуподвальном помещении специально оборудованном для этих целей у них там. 

Значит так тому, Ева, и быть. 

Ева... 

P. S. Возможно это последнее мое письмо к тебе, дорогуша. И вообще последний написанный мною текст. С первого февраля этого года, на территории моей прекрасной родины (РФ), вступает в силу запрет на использовании мата в соцсетях. Вместо того, чтобы ввести запреты на употребление алкоголя и исповедание атеизма (что было бы только на пользу населению), наша власть душит свободу слова и свободу самовыражения посредством всего разнообразия нашего замечательно богатого русского языка. 

Ах, Ева, я конечно готов выучить в совершенстве английский и французский языки, чтобы мырлыкать с тобою на них... но я русский и говорить хочу на своем языке, в основном. И ты учи. 

Эти такие родные для каждого русскоговорящего словечки - хуй, пизда, блять, сука, ебанный и распроебанный в рот, гнилая залупа и далее... 

Чем мы теперь будем заменять эти чудесные словечки, ума не приложу.

Овчинникоff

Другая Россия Э.В.Лимонова Самара