После вписки

Общага. Вечер следующего дня. Даня сидит на подоконнике в своей комнате, курит в форточку. Не потому что хочется — потому что руки надо чем-то занять.

Руслан на кровати. Лежит на животе. Лицом в подушку. В Даниной футболке. Ноги босые, свесились с кровати. Молчит.

Оба молчат уже минут двадцать.

Вчера была вписка. Вчера они ушли оттуда вдвоём. Вчера ночью было то, о чём ни один из них не говорит.

Даня докуривает. Гасит бычок в банку. Смотрит на Руслана. На его спину под футболкой. На то, как он вжался в подушку — не спит, просто лежит.

— Рус.

— М.

— Ты чё молчишь?

— А чё говорить?

Даня вздыхает. Спрыгивает с подоконника. Подходит. Садится на край кровати. Руслан не поднимает головы.

— Ты жалеешь? — спрашивает Даня. Прямо.

Руслан молчит. Потом поворачивает голову. Смотрит на него одним глазом. Волосы прилипли ко лбу.

— Нет.

— Тогда чё лежишь как убитый?

— Потому что не знаю, чё дальше, — говорит Руслан. — Я тебе не пара, Дань. Ты сам знаешь. Ты гопник. Я эмо. У тебя пацаны с района. У меня свои. Мы вообще не должны были...

— Заткнись, — говорит Даня.

Руслан замолкает. Смотрит на него.

Даня наклоняется. Кладёт руку ему на затылок. Не грубо — но твёрдо. Держит.

— Ты вчера не жаловался, — говорит он тихо. — Ты вчера сказал, что хочешь. Ты вчера сам ко мне пришёл. Так чё сейчас-то?

Руслан смотрит на него. Потом отводит глаза.

— Потому что утром всегда страшно, — говорит он. — Ночью всё просто. Ночью ты рядом. Ночью я не думаю. А сейчас думаю. И понимаю, что мы разные.

— И чё? — Даня сжимает его затылок чуть крепче. — Думаешь, я не думал? Думаешь, я ночью не понял, что с эмо связался? Я всё понял. И всё равно остался.

Руслан поднимает на него глаза. Долго смотрит. Потом тихо:

— Почему?

— Потому что ты мой, — говорит Даня. Просто. Без пафоса. — Всё. Хватит.

Руслан замирает. Смотрит на него. Потом медленно, через силу, садится. Прислоняется к стене. Смотрит в пол.

— Я не умею так, — говорит он. — Я не умею быть чьим-то. Я привык, что меня бьют. Что я один. Что я никому не нужен.

— Привыкай, — говорит Даня.

Он берёт его за подбородок. Поднимает лицо. Смотрит в глаза.

— Ты вчера был подо мной. Ты сказал, что хочешь. Ты сказал, что тебе хорошо. Так чё теперь заднюю даёшь?

Руслан смотрит на него. В глазах — что-то. Не страх. Не грусть. Что-то настоящее. Он молчит. Потом тихо:

— Не даю.

— Тогда чё?

— Просто... — Руслан сглатывает. — Я не знаю, как это. Быть с кем-то. Тем более с тобой. Ты альфа. Я не такой.

Даня смотрит на него. Потом отпускает подбородок. Садится рядом. Плечом к плечу.

— Слушай, — говорит он. — Я не знаю, как это. Я вообще первый раз с парнем. Я вообще не думал, что так будет. Но вчера было. И я не жалею. Ты — не жалеешь. Так чё мы голову ебём?

Руслан молчит. Потом тихо смеётся. Хрипло.

— Ты такой простой, — говорит он. — Аж злит.

— Ага, — Даня кивает. — Простой. А ты сложный. Ну и чё? Сойдёмся как-нибудь.

Пауза.

Руслан смотрит на него. Потом медленно, неловко, кладёт голову ему на плечо. Просто. Без слов.

Даня не двигается. Только руку кладёт ему на спину. Держит.

— Дань.

— М.

— Ты правда не жалеешь?

— Не жалею.

— И что я эмо — похер?

— Похер.

— И что у нас компании разные?

— Похер.

Руслан вздыхает. Закрывает глаза. И Даня чувствует, как он расслабляется. Наконец.

— Ладно, — тихо говорит Руслан. — Ладно.

Он поднимает голову. Смотрит на Даню. Близко. Очень близко.

— Дань.

— М?

— Поцелуй меня.

Даня замирает. Смотрит на него. На его губы. На то, как он смотрит — прямо, открыто, без игры.

— Ты чё... — тихо.

— Поцелуй, — повторяет Руслан. — Просто. Без слов.

Даня наклоняется. Медленно. Даёт ему время отстраниться. Но Руслан не отстраняется. Тянется сам.

Поцелуй выходит неловким. Первым. Уголками губ. Потом — глубже. Даня держит его за затылок, Руслан — за футболку на груди. Дыхание сбивается. Оба не умеют. Но оба не останавливаются.

Потом Руслан отстраняется. Чуть-чуть. Лбом в лоб. Дышит тяжело.

— Ну вот, — говорит он тихо. — Теперь я точно не жалею.

Даня смотрит на него. Потом улыбается. Криво. Но по-настоящему.

— Дурак, — говорит он.

— Ага.

Даня целует его снова. В этот раз — увереннее. Руслан отвечает. Руки путаются в футболке, в волосах, в плечах. Никто не спешит. Никто не отстраняется.

Они не встают. Никуда не идут. Ничего не говорят.

Просто целуются. Долго. На кровати в общаге. В Даниной футболке. С цепочкой на шее. Пока за окном темнеет.

И никто из них не жалеет.