После тебя

— Элвин? 

— Да? 

— Я хочу, чтобы ты жил дальше, если я умру.

Приходится лишний раз напрячь мозг, дабы осознать сказанное. Это выходит у него с трудом, ведь день был долог и тяжел, пусть и со своими плюсами. 

Утро началось с привычной и приятной рутины в виде поиска еды, восстановления расходников и молчаливой работы. 

День не принес им больших изменений, разве что обстоятельства принудили их сделать обход по территории храма, ведь слишком много игроков прошли мимо него за раз. То было, скорее всего, случайностью, но Винсери стал взвинченным и раздраженным, а перечить ему Элвин не смог при всем усилии. 

Вечером они весело порезвились на лугу в закатных лучах, устраивая подобие тренировки, хотя всё действо напоминало им обоим догонялки. Солнце отдавало последние капли тепла и делало колосья пшеницы почти золотыми.

Поэтому внезапное упоминание смерти стирает уют их ветхого домишки ударом молнии среди ясного неба. 

— Почему ты говоришь об этом? 

Элвин кидает взгляд на своего партнера. Сейчас они сидели на небольшом диванчике первого этажа, переплетенные конечностями в теплом месиве. Винсери не кажется таким воодушевленным и игривым как днем.

Он неосознанно прижимает ладонь к собственному запястью, надежно скрытому за плотной тканью. Пусть белые края бинтов всё ещё видны, оставляя воспаленный разум в беспокойствах. 

Кубик не потянется к ним. Не станет разрушать хрупкую идиллию такого чудесного вечера бесполезными скандалами. Скоро и этого у них не станет.

Его партнер не остановится. Ни ради него, ни ради кого-то другого. Прольется чужая кровь и его собственная. 

— Я просто хочу, чтобы когда я умер ты ушел отсюда. Если всё получится, то я не смогу больше защищать тебя.

Элвин усмехается. Хочется прижаться ближе, впитать жар живого тела, но сил отчаянно не хватает.

— Я смогу защитить себя, не будь таким драматичным. 

Он не сможет. И они оба это знают. 

Дело вообще не в этом.

Винсери поворачивается к нему, заглядывая совсем в чужие глаза. Тот безумный блеск исчез перед интимностью и печалью этого момента.

— Я серьезно. Уйди отсюда. Я не знаю… В джунгли. Построй дом, заведи попугая. Тебя загрызут здесь.

— А там что? Жизнь без тебя будет лучше?

Кубик срывается, голос начинает дрожать. Вновь смотрит на тонкие запястья, желая сейчас взять их в свои руки, нежно прижать к губам и не отпускать. 

— Я буду смотреть за тобой. Даже… Там. Лучше так, чем видеть, как тебя убивают. 

Он начинает дрожать, бессильно откидываясь на диван. Тот болезненно скрипит под весом чужих движений. Такой резкий и контрастный звук в этой душащей тишине окружения.

— Ты не изменишь своего решения?

Элвина встречает только тишина и стыдливо опущенный взгляд. 

Винсери не хочет отвечать, потому что всё давно известно. Что он будет вспоминать перед смертью? Может, самого Элвина? Их мирные и веселые дни? 

— Винсери, ты… ты правда будешь смотреть за мной? 

— Да. Всю оставшуюся тебе жизнь. А потом мы встретимся.

Как жаль, что совсем не скоро. Но сейчас этого достаточно.