После работы.

1.

«Нет лучше расслабона, чем 50 грамм бурбона!» - говорил Сан, покупая самую дешевую банку пива. Минги, его сменщик, с которым они еще и успели неплохо подружиться, пока разгружали коробки и выставляли товары, всегда задумывался, почему, если он так усердно говорит про бурбон, то все равно покупает пиво?

«Потому что оно дешевле, дурачок. А рифму к "пиво" я не придумал», - отвечал тот. Минги безоговорочно соглашался с такой цепочкой рассуждений, но все же задумываясь над этой проблемой. Однако, еще убив два дня на поиск рифмы и не найдя ничего лучше, чем «моча из отлива», сдался.

Его работа в небольшом мебельном магазине выматывает. Не до такой степени, чтобы бросить заявление на увольнение начальнику на стол, но до такой, где он уходит в туалет, чтобы прокричаться, перебеситься и в тишине пару минут пролистать новости на телефоне с трещиной в углу экрана. Все равно потом Минги вновь приходится выходить и с радостной улыбкой рассказывать покупателям, почему им нужен именно этот торшер, который они с Саном чуть-чуть приложили на складе и теперь на него скидка, а не тот, новый и целехонький в углу. И деньги его устраивают, в хорошие дни – два дня после аванса или зарплаты – он даже позволяет себе под пиво купить съедобное золото в синей упаковке с надписью «кольца кальмара». На День рождения или Новый Год Минги вообще сходит с ума и покупает пачку орешков. Большую!

В жизни, в целом, его тоже все устраивает: да, работа далековато, но лучше варианта он не нашел; да, пока перспектив у него не очень много, но он закончил университет только полгода назад, и пока что от упоминания своей профессии его тошнит; да, он уверяет родителей, что у него все в порядке на личном фронте, но ведь так и есть, он - волк-одиночка! В целом. Единственное огорчение в его казалось бы радужной жизни – ближайший магазин с алкоголем. Да, конечно, можно просто зайти в сетевой продуктовый, коих на каждом шагу пруд пруди, только вот там же дороже. И нет его любимых дешевых чипсов. Так что ему приходится после работы ходить «за три версты, за три пизды» по высказываниям Сана. Минги однажды предложил ему оформить его цитатник и продавать в книжных магазинах, тот пообещал подумать, а еще попытался удивить его тем фактом, что вообще-то учился на филолога. Минги не удивился ни на секунду.

И вот он, идя «за три пизды» от своей маленькой съемной однушки на 5 этаже в доме без лифта, уставший в край после тяжелой и в моральном и в физическом плане смены, видит чудо-вывеску. Она светится в темноте своими двумя фирменным цветами, освещая пустую улицу. Первое, что думает Минги, что он окончательно уработался и не заметил, как дошел до своего привычного магазина, а тот шкаф, возникший на его пути на работе совершенно неожиданно и ударивший по лбу своей дверцей, все-таки сказался на умственных способностях и благоразумности. Он хмурится, в недоумении оглядывается, но вокруг привычные кусты, лавочки, детская площадка с поломанной качелей и переполненной бутылками мусоркой.

- Допустим, - говорит Минги вслух и меняет направление движения, сходя с тропинки. Он еще раз проверяет время, понимает, что у него еще целых сорок минут на то, чтобы купить баночку пива, и взбегает по ступенькам.

Колокольчик, прорезающий тишину, заставляет кассира подняться со своего стульчика за прилавком. При входе стоят коробки, мимо которых Минги довольно ловко маневрирует, а в помещении ощущается какая-то недоделанность. Взять хотя бы молчащее радио и пустые стены, обычно украшенные смехотворными рекламными плакатами.

- Здравствуйте, - Минги аж подпрыгивает на месте, когда слышит голос продавца. Еще немного и локтем он бы вписался в холодильник. В том магазине, куда он ходит, как на вторую работу, ему в лучшем случае не кидают мелочь в лицо, а тут целое приветствие.

- Здравствуйте, - отвечает он и идет дальше по торговому залу, хоть и заканчивается тот довольно быстро. Крошечное помещение, характерное для этих магазинчиков, забито кое-где не до конца разобранными коробками, некоторые полки одиноко пустуют без товара.

Но Минги все равно находит то, что ему нужно, он находит ту самую банку пива, такую продолговатую, синюю, дешевле, чем в других магазинах. У него во рту уже скапливается слюна, пока он берет в пару к одной баночке и вторую. Из того холодильника, чуть не пострадавшего от его испуга, он вытаскивает йогурт. Будь проклят магазин, где он работает, за то, что на обед им выделяют ничтожные полчаса, за которые даже Сан, поглощающий еду на манер акулы, практически не жуя, а сразу заглатывая, еле успевает поесть. Что уж говорить о Минги и его привычке сто раз отвлечься во время еды и медленно-медленно жевать. Так что питается он перекусами, за что потом уже желудок проклинает его. Но йогурт помогает. Сглаживает картину мира, так сказать.

Продавец в форменной жилетке пробивает товары, предлагает Минги оплатить, но тот засматривается на шоколадку и пытается прикинуть, потянут ли его финансы такую роскошь, или послушать душащую его горло жабу.

- Можете оплачивать, - повторяет громче парень, а Минги отмирает и прикладывает первую попавшуюся карточку из кармана. Оплата не проходит, терминал вообще никак не реагирует. Не понимая, в чем дело, он вчитывается в карточку и соображает, что только что пытался оплатить свои скромные покупки проездным.

- Простите, - доставая нужную карточку, он протяжно вздыхает, а паренек собирает его покупки в пакет. «Ну и сервис», - коротко про себя удивляется, запихивая карточку обратно в штаны.

- Долгий день? – примирительно говорит продавец, и Минги поднимает на него взгляд, сразу же цепляясь за ямочку на щеке от улыбки и добрые глаза. Он так давно не видел по-настоящему добрых глаз, что смотрят на него. Может, это всего лишь и корпоративное правило, чтобы быть доброжелательным для клиентов, но на нем, вкупе с милыми губами это срабатывает безотказно, и он, улыбаясь так же в ответ, кивает. Глазами он находит бейджик. «Чонхо».

- Можно вопрос? – Минги принимает протянутый ему пакет.

Продавец решительно кивает.

- Здесь же не было магазина раньше, да?

- Ну, магазин был, но цветочный, - поясняет Чонхо, опираясь на стойку. Видимо те же корпоративные правила не дают ему и сидеть в присутствие покупателей в магазине. Минги сочувствующе на это кривит губы, а его собственные ноги начинают гудеть, ведь и он работает точно по такому же правилу. А про цветочный он что-то смутно припоминает.

- И почему сейчас здесь не цветочный? – уточняет он.

Чонхо задумывается, а потом хихикает и пожимает плечами.

- Пиво выгоднее цветов?

Минги нравится этот ответ.

Они прощаются, а дома в пакете он находит вместе с пивом и йогуртом ту шоколадку, попавшую под прицел его взгляда. Он чувствует себя каким-то графом, закусывая пиво кубиками шоколада, и мысленно благодарит Чонхо за такой знак внимания. Чуть-чуть портит вид дырочка на правом носке, когда он закидывает ноги на диван, но эта проблема решается быстро: Минги натягивает ткань на палец так, чтобы не было видно прорехи.

2.

Если бы существовал профессия, требующая умение расшифровывать матерные просьбы их начальника, то Минги бы смог защитить диплом, а может и целую диссертацию по этому поводу. Виртуозно выуживая между всеми существующими производными от слова «хуй» основную суть, он потом пересказывает в краткой форме Сану. Тот докидывает сверху фраз типа «как заплачено, так и нахуячено», закатывает рукава и идет вместе с ним на склад искать «нехорошую» тумбочку «неприглядного цвета», потому что та куда-то «потерялась», ведь они такие два «дурака». В обеде он вспоминает о вчерашнем походе в магазин, успевает даже рассказать об этом Сану и доесть оставшуюся шоколадку, и затем вновь принимается за работу. «Нехорошая» тумбочка, найденная и выставленная в зале, сама себя все-таки не продаст.

Сан предлагает ему вечерком сходить в бар, Минги вежливо отказывается, сославшись на болящую спину. Сегодня - пятница, завтра у него выходной, еще бы он пропустил такой прекрасный вечер и провел бы его с кем-то. Не в обиду Сану, но между походом в бар и походом от дивана до холодильника и обратно он выберет второе. Тот, никак не обидевшись, хлопает его по плечу, напутственно говорит ему: «Не лечи спину упражнениями на руку» и делает максимально неприличный жест возле своего паха. Минги, не растерявшись, желает ему не подцепить сифилис, потому что второй его организм не выдержит. В общем, обменявшись любезностями, они улыбнулись друг другу и разошлись по разные стороны.

Минги едет на своем любимом автобусе, двигающемся до того тихо, что в его наушниках даже не требуется включать шумоподавление, и потом на своем ненавистном автобусе, дребезжание колес которого не заглушает даже орущая на полную громкость музыка. Единственный плюс его состоит в том, что он практически всегда пустой, заполненный водителем, им и еще парочкой бабушек, видимо, тоже живущих в его райончике.

На билетике, чуть не долетевшем до урны, он в последний момент видит все восьмерки и высоко поднимает брови в удивлении. Минги хмыкает и оставляет его в своем кармане. Редко такое встретишь. Он поправляет рюкзак на плече и идет в магазин. Сначала за адекватным набором выживания в виде риса, сосисок и огурца, а потом и в магазин получше, за пивом. В пакетике припасена ответная шоколадка.

В магазинчике по сравнению со вчерашним днем всё куда чище, коробок уже не наблюдается, а на стенах появляются плакаты, всегда забавляющие Минги своими позитивными девушками с огромными кружками пенного напитка. «Утоляет жажду лучше воды!». Он хмыкает на это и глазами ищет Чонхо. Паренек находится рядом со стеллажом с газировкой и тут же оборачивается на покупателя, слегка растягивая губы в улыбке.

- Здравствуйте, - в этот раз первым здоровается Минги и направляется к нему.

- Здравствуйте, - отвечает Чонхо и отворачивается к прилавку, - минуточку, я только доделаю тут.

Он привстает на носочки, ставя на верхнюю полку бутылку, потом опускается на корточки, берет из коробки следующую бутылку с цветастой этикеткой и вновь тянется наверх. Минги, делая вид, что внимательно изучает состав йогурта, косит на продавца глаза и умиляется тому, как тот изо всех сил старается.

- Может, вам стульчик? – беззлобно шутит он, и Чонхо поворачивается к нему. Упершись глазами тому в грудь, он слегка запрокидывает голову, чтобы поймать прямой взгляд. Ухмыляясь уголком губ, присвистывает.

- Это вы так на йогуртах выросли?

- Есть такое.

Диалог затихает, все возвращаются к своим делам, но Минги так и не отводит взгляда, пялясь, как кот на рыб в аквариуме. Рубашка, немного поднимающаяся из-за движений, открывает ему вид на мягкий бок, выпирающий над ремнем джинс. Голова сама собой резко поворачивается в другую сторону, скрывая мелкий румянец. В голове ехидничает Сан со своими фразами про всякие непристойности.

Чонхо рядом чертыхается, обиженно вздыхает и ногой двигает коробку подальше. Проходя в узком пространстве мимо Минги, он поправляет подол рубашки, обдает его своими духами и заходит за кассу. Еще немного и бутылка йогурта в широкой ладони упала бы на плиточный пол. Он набирает свой базовый набор, добавляя пачку чипсов – все-таки пятница, надо оттянуться по полной – и подходит к прилавку. Кассовый аппарат, все отсканировав, показывает итоговую стоимость, Минги в этот раз с первого раза оплачивает правильной картой, и Чонхо уже хочет идти дальше бороться с высотой и бутылками, но его останавливают.

- Спасибо за вчерашнюю шоколадку, - он копошится в пакете и достает оттуда шоколадный батончик. Чонхо застывает и приоткрывает рот.

- Не стоило, - снисходительно говорит тот, покусывая губу, - мне… - он поднимает глаза и виновато улыбается, - мне не очень нравится сладкое, но я обязательно съем!

Минги не понимает, как сладкое может не нравиться, и искренне разочарованно стонет. «Так и знал!» - сокрушается он, устало потирая глаза.

- Все в порядке, вы не знали, что я вот такой вредина, - Чонхо примирительно поднимает руки.

- Тогда я сделаю что-нибудь другое для вас, - Минги ставит пакет на пол и, развернувшись, бодрым шагом идет к тому прилавку, возле которого оставили коробку.

- Я сам, не надо…

- Куда что ставить?

Чонхо понимает, что переспорить его – гиблое дело, так что становится подле него и четко рассказывает, куда и что поставить. Ему представляется, что он управляет большим башенным краном, и сейчас его клешнями расставляет не просто бутылки, а настоящие блоки для будущего фундамента дома. Чонхо даже улыбается и тихонько хихикает с такого сравнения, рассказывая о нем Минги. Тот смеется вместе с ним, подхватывая бутылку за бутылкой из коробки.

Красивым рядком выстраиваются соки, газировки, завязывается беседа, скрашивающая их нехитрую работенку. Чонхо, оценивая со стороны, иногда просит его что-то поправить, но в целом постоянно хвалит его за четко выполненную работу. Минги делится, что работает в похожем месте, разве что предметы для продажи у него побольше, хоть сама идея работы и не меняется.

Чонхо, стоящий до этого как-то сбоку, подходит ближе, чтобы поправить холодный чай, до которого он еще способен дотянуться. Минги боком чувствует, как к нему подошли ближе, смотрит вниз и видит макушку мягких волос, вполне себе приглаженных. Он жалеет, что не посмотрелся перед выходом с работы на себя в зеркало, и уверен, что сейчас у него самого на голове гнездо из взъерошенных прядей.

Пробегаясь глазами по полкам, чтобы не смотреть на чужие волосы, он замечает неровность, и машинально тянется туда, не думая. Минги прижимается к лопатке Чонхо, заставляя того дернуться и впечататься в прилавок носом. В попытках уйти от касания, он ойкает и разворачивается лицом, упираясь уже глазами в ворот чужой белой рубашки, из которой открывается отличный вид на мелкую подвеску в виде крестика, болтающуюся на шее. Чонхо сглатывает, застывает, а Минги опускает руку, переставая зажимать его к прилавку, но оставаясь на месте довольно близко для того, чтобы притираться торсом к животу. Он ошарашено мечется глазами по личику напротив, задерживает дыхание, перед этим лишний раз вдохнув духи, отдающие свежестью, и не понимает, что ему делать. Чонхо, сообразив первым, кладет ему ладонь на плечо и слегка от себя отстраняет, опуская голову, чувствуя, как по щекам течет расплавленный свинец, заставляя смущенно краснеть.

- Спасибо за помощь, - говорит он больше его шее, чем самому Минги.

Он угукает и позорно сбегает, прихватив пакет с продуктами.

На следующий день в магазине он долго и неловко извиняется, что так притерся, а потом еще и ушел, не объяснившись. Чонхо в свою очередь извиняется, что не остановил его.

«Так ты.. Тебе не было неприятно, что я так…Что…», - собирать мысли в кучу у него получается плохо, однако его как-то понимают.

«Нет. Мне не было неприятно. Я Чонхо, кстати. Хотя, наверное, ты уже прочитал по бейджику».

«А я Минги».

«Круто».

«Круто».

3.

Минги забегает на следующий день. И потом еще раз, в последний раз получая записку с номером телефона. «У меня завтра выходной, а потом со мной будет работать еще один человек, думаю, так поболтать уже не получится», - извинительным тоном объясняется Чонхо. Он осматривается вокруг, и правда, магазин полностью привели в адекватное состояние, и теперь помимо него появляются еще и другие покупатели, увидевшие вывеску об открытии.

В тот же день он находит его в Интернете, листает ленту профиля вдоль и поперек, любуется милыми фотографиями, где он в лучах солнца улыбается; смущенно смотрит на фото с пляжа, где тот сидит в плавках и с полотенцем на плечах; краснеет окончательно от обычного селфи в зеркале, привлекающее тем, как Чонхо на нем изгибает бедро. Минги убирает телефон и долго смотрит в потолок, крутя эти фото по кругу перед глазами, неизменно возвращаясь мыслями к той последней. Он вздрагивает от оповещения и сразу же проверяет телефон.

«Чтобы добавиться ко мне в друзья, не обязательно сначала лайкать все мои фотки»

Он стучит себя по лбу корпусом телефона, приговаривая, как это глупо, отключает телефон, скручивается в одеяло. Немного покусав подушку от негодования, Минги берет обратно в руки телефон и видит запрос в друзья. Он его принимает и открывает чат.

«Просто хотел понять, с кем имею дело»

«И как? Понял?»

«Да. Понял, что ты красивый»

Чонхо, прочитав это, давится кофе и на добрую минуту застывает над клавиатурой, раздумывая, что ответить. Кошка, пробежавшая рядом, выводит его из транса, и он берется печатать ответ.

«Ты тоже неплох»

«Неплох?? Я оскорблен»

«У тебя же два фото в профиле только»

Минги цыкает, понимая, что на это оспорить и нечего. Развернувшись из жаркого одеяла, он покусывает заусенец на большом пальце, а потом пишет дальше.

«Что делаешь?»

«Кофе пью, а ты?»

«Я лижу»

Чонхо второй раз за минуту хмурится в экран телефона. В этот раз предусмотрительно отставив кофе подальше.

«Кого ты лижешь?»

Минги отматывает переписку чуть вверх, вчитывается в свое сообщение и стонет в подушку.

«Лежу я. На кровати. Никого ни лижу»

Чонхо прыскает со смеху, прикусывает губу и, поразмыслив, пишет:

«Не хочешь полизать? Мороженого. Я в парке, тут хорошо»

Минги вскакивает на кровати, путаясь ногами в одеяле.

«Это приглашение на свидание?»

«Я жду двадцать минут»

Уже через десять минут Чонхо видит приближающегося к нему Минги и улыбается, выкидывая пустой стаканчик кофе в урну.

4.

«Нахуй вас сказал Тарас, ты что девушкой обзавелся, так в телефон лыбишься?» - спрашивает спустя полтора месяца Сан, выхватывая телефон, на котором был открыт чат с Чонхо. На протесты Минги он отмахивается и округляет глаза, читая имя того, с кем тот переписывается. Без слов подняв глаза, Сан застывает, а Минги ждет какой-то реакции. Кроме: «Смотри на меня не запади, а то я тоже красивый знаете ли» он не получает больше ничего и со смехом принимает обратно телефон. На вопрос об их знакомстве Минги подробно пересказывает, что их связало пиво, и Сан связывает у себя в голове это с той историей про открытие нового магазина.

Выяснилось, что Чонхо не большой любитель сладкого, зато с охотой принимает более сытные предложения. Минги, получив небольшую премию за то, что таки продал «нехорошую» тумбочку, валявшуюся почти полгода на складе, прискакал и рассказал об этом Чонхо, сразу же пригласив его куда-нибудь поесть, отдавая выбор заведения полностью тому в руки. Ожидая что-то более-менее приличное, он потирал ладони друг о друга, представляя, как будет вести себя по-джентельменски. В итоге в тот вечер по-джентельменски он смог только открыть дверь, ведь пришли они в самую настоящую аутентичную шашлычную, в которой почему-то все друг к другу обращаются, начиная с «брат» и потом говоря бегло на другом языке. Чонхо пересказал ему всё меню, говоря, что вкусное, что не особо, в итоге потом сам и сделав заказ за двоих.

- Откуда такие познания?

- Я тут работал.

У Минги больше вопросов не осталось, и они, беседуя о том о сем, поглощали одно блюдо за другим. Он понял, что влюбился в Чонхо тогда, когда тот ему улыбнулся в первую встречу, но, кажется, по-настоящему он его полюбил, когда тот прямо с шампура зубами снял себе кусок мяса, макнул его в плашку с соусом, положил сверху лук и отправил все это дело в рот, потом в два глотка осушив бокал пива. Чонхо тогда со смехом спросил: «Чего ты?». «Ты бесподобен», - ответил Минги и принялся повторять его трюк, в процессе чуть не проткнув себе щеку.

В тот вечер они впервые поцеловались. Так себе, конечно, удовольствие целоваться, когда пасет луком. Но, неожиданно, когда воняет луком от вас обоих, то это и не так уж сильно ощущается.

В другой раз уже Чонхо проставлялся, местом встречи выбрав квартиру Минги, потому что сам он ютился в комнатке в общежитие. Вино, сырная нарезка, соленые закуски и даже орешки – всё это он принес в фирменном пакете магазина, и на вопрос Минги, откуда такое богатство ответил простым «списали». «Оно просроченное?». «Нет, но через два дня - да». Во вкусе разницы они не заметили, занятые тем, что после каждого кусочка обсуждали фильм, идущий на фоне.

За последним орешком они потянулись одновременно, рассмеявшись с этого. Минги раскрыл фисташку и протянул зернышко Чонхо, но тот отвернулся и сказал, чтобы он доедал. Настаивая, Минги повалил его на диван в шуточной борьбе, в которой никто особо и не отнекивался, а скорее наоборот, притягивал друг друга ближе. Орешек все же оказался съеден Чонхо, но Минги не спешил с него слезать, длинными пальцам перебирая растрепавшуюся челку.

- Я люблю тебя, - выпалил он, прожевав последний кусочек. Минги, замерев, поймал его взгляд.

- Я тоже тебя люблю.

Чонхо потянулся к нему, закидывая руки на шею, подставляя губы под нежный поцелуй. И еще один, ладонями уже сгребая майку на плечах. И еще один, раскидывая бедра в сторону. И еще один, ощущая чужую ладонь на своем животе. И еще один, смешивая со стоном от того, что с него потащили вниз домашние штаны.

- Фу, фу, вот тут без кроличьих подробностей, - останавливает его Сан, допивая сок.

- Ладно, - бурчит Минги, подцепляя палочками заботливо сваренную в виде осьминожки сосиску из своего контейнера для обеда. Чонхо, узнав о его режиме питания, сначала отпинал его как следует, потом купил ему контейнер и начал готовить каждое утро ему обед. Все равно они уже живут вместе. Ему не сложно.

Так что да, в жизни его теперь все окончательно устраивает. Работа хоть и далеко, но по пути есть цветочный, в который он время от времени заглядывает. Перспектив все еще не много, но теперь по утрам он просыпается, а его целуют в голое плечо и просят вырубить к черту будильник. И родители то как рады, что у их сына появился такой хороший друг!

«Друг» Чонхо мурлычет от касаний к талии, делает ему милые обеды, тщательно ухаживает за подаренными букетами и чокается с ним бутылкой пива, когда они сидят перед телевизором. Минги ночью сгребает его в свои объятия, притирается сзади, грея холодные пятки горячими ступнями, и долго гладит, ласкает, пока «другу» не надоедает и тот не откидывает подальше одеяло, усаживаясь на его бедра и утягивая в поцелуй.

«Нет лучше расслабона, чем лежки после страпона», - додумывает однажды ночью Минги, своим смехом практически разбудив Чонхо. Сан на следующий день фразу оценил, пообещав вписать ее в эпиграф его цитатника.