После голода невозможно есть

Модди своё тело ненавидит. По многим причинам на деле то, но одна из них — вес. Каждый раз он пытается не есть, но каждый раз срывается, когда пытается подавить стресс от чего-то другого.. Это единственный доступный способ успокоиться пока.. Говорить хоть кому-то о своих проблемах он не может. Некому просто. Нет настолько близкого человека. Да и Модди сам не позволит, чтоб появился.

Со временем холодильник кухни лаборатории опустел...

...

...Пугод и Жираф просто его друзья. Но они беспокоятся жутко. Да, они встречаются вдвоём, но хотят, чтобы в их отношениях наконец появился недостающий элемент.

Модди давно не появлялся на глазах. И это вызывает вопросы. Много вопросов. Сколько бы его не пытались поймать на спавне за покупкой еды, или узнать о нём что-то у других игроков, всё четно. Никто ничего не видел. МоддиЧата нет нигде. Единственное — его лаборатория.. Ну он же не может там сидеть вечно!

Пугод и Жираф так думали, пока не нашли его на кухне этой самой лаборатории в голодном обмороке, судя из их догадок. Из еды.. Лишь заплесневелая буханка хлеба, к которой никто не докасался ни разу, и склянки. В основном пустые, лишь пара с зельем регенерации...

...Очнулся Модди уже на кровати в башне Пугода... Растерянный, не знающий, что происходит, желающий просто спрятаться от чужих глаз. Сжался лишь комочком, ожидая чего-то.

За дверью слышались голоса, значит кто-то тут точно есть. Не сбежать. Да и на побег сил нет. Придётся ждать...

Через время в комнату заходит Жираф и, замечая, что бывший жнец проснулся, вышел ненадолго. Возвращается уже с Пугодом, с подносом с едой. Суп простой. Немного хлеба, стакан с водой.

— Модди! — раздался громкий, звонкий голос Пугода, — Что произошло? — сразу подбегает, смотрит на мужчину. Ставит поднос на тумбочку рядом с кроватью.

Звук резкий в голову въедается, не даёт думать нормально. Мысли, что только в ряд хоть какой-то выстроились, сразу разлетаются по сторонам.

Следом подходит и жираф, глядит обеспокоенно на него..

Они оба беспокоятся. Они не знают, что случилось, и Модди только хуже. Ему придётся объяснять. Говорить, что он не ест. Почему он не ест... И ведь его не поймут. Он упадёт в чужих глазах.

Старается отвернуться, закрыться. Молчит. Не может ничего сказать... И ведь говорить ему нечего.

— Модди? — уже Жираф спрашивает тихо. — Сколько ты не ешь? — спрашивает мягко. По крайней мере старается.

И шрамированный не знает, как ответить. Он давно потерял ход времени.

Несколько дней, недель, месяцев... Он не помнит.

— Почему ты не хочешь говорить? — Шляпник не знает, что не так. И дальше следует тишина. Опять. Мужчина просто дрожит, смотреть не может. — Давай хотя бы поедим, хорошо? — Пугод к себе подтягивает поднос, думает вручить Модди, вот только тот не реагирует. Даже не смотрит. Поэтому Пепелендовец берёт всё в свои руки. В ложку набирает немного, ко рту чужому подносит и, о чудо, Модди сам губами обхватывает, всё с неё собирая, и глотает.

Кто знает, что в голове у бывшего жнеца.

— В туалет пойдёшь? — спрашивает совсем заботливо, — или попозже? — это не привычный звонкий голос, а спокойная услада для ушей. Модди слабо головой в стороны мотает. Значит попозже. — Если что-то хочешь, говори.

Дальше они сидели в тишине. Жираф и Пугод устроились с двух от жнеца бывшего. Точнее они сидели, пока тот не вскочил, закрывая рот рукой. А потом проглотил, что во рту скопилось.

— Модди, блять. — Встаёт сразу зооморф, хватает за руку, чтоб отвести в туалет. — Пугод, воды принеси. — и уводит мужчину в другую комнату...

... Модди над унитазом сидит, блюёт переодически, рядом эти двое, у шляпника в руках вода.

— Вот зачем надо было сглатывать это, Модди? — с претензией спрашивает пятнистый.

— Воды ещё надо?

— Ага.. — Чат хватает поданный стакан, выпивает все остатки, и его вновь прорывает. Он отдышаться пытается. Вроде всё...

... И они вновь на той кровати, только в этот раз рядом стоит ещё тазик и стакан воды.

Модди не знает, что делать. Вроде.. Эти двое встречаются, а он тут вообще не причём. Он лишний.

Он вновь чувствует пустоту в желудке. Да и в голове мысли только о двух парнях рядом. Наверное это просто дружеская забота. В любом случае, Модди не хочет мешать их отношениям, хотя имеет чувства к обоим, пускай и пытается отрицать это и убедить самого себя в их неправильности.

Он любит, но его не любят в ответ. Он уверен в этом. Зачем он им, если они и так есть друг у друга? Правильно, незачем.

А вот Пугод и Жираф думают, как кормить Модди, чтоб тот не сблёвывал всё вновь. Ему нужно давать всё малыми порциями, чтоб не спровоцировать рвоту вновь.

Будет сложно. Но что поделать? Им нужно заполучить доверие того, кто не доверяет никому. Даже близким.

Они хотят показать свою любовь.

И ничего не предвещало беды... Кроме присутствия Жирафа здесь. Он чмокает внезапно Модди в висок.

Модди вздрагивает, замирает, напрягаясь.

Больно.

Больно, больно, больно!

Почему над ним так издеваются?

Почему дают ложные надежды?

Почему позволяют касанию губ остаться на коже тёплым фантомом?

— Модди. — начинает Жираф под недоверчивый взгляд Пугода. — Если бы мы с Пугодом предложили тебе встречаться с нами, ты бы согласился?

Модди ответить не может. Как ему отвечать?

— Но вы же не предложите. — не верит этому фантомному теплу у виска.

И это в ступор вводит обоих. Как так? Они же.. Ну только что Жираф что сделал?! Модди совсем уже не соображает?

Но Модди правда может попросту не соображать. У него лицо непривычно бледное, все движения вялые, взгляд то ли пустой, то ли опечаленный. Будто на другие эмоции попросту нет сил. Он даже совсем немного не может из себя выдавить.

В клубочек сворачивается, укладываясь на бок. Глаза закрывает...

... Где-то часов через десять Жираф возвращается к нему так же с подносом. В этот раз уже каша простая. И Модди так же взять сам в руку ложку не может. Не пытается. Жираф ему помогает терпеливо.

Это кажется таким странным. Но и всё на свои места постепенно встаёт. быстро становится понятно, что у Модди всё с самооценкой не всё в порядке. Он не понимает, что он не ужасен во всём.

И ведь он не особо это скрывал.. Говорил своё отношение к себе, говорил, что подавляет эмоции, что он в сравнении с двумя соклановцами.. Ничтожество..?

Но все воспринимали это как шутку, смеялись с этого. Никто не понял, что он говорит правду. Свою правду.

И ведь придётся переубеждать, иначе ничего получится. Он ведь правда в это верит. И Он правда считает, что может исправить /хоть что-то/ таким образом...

。。。

Модди, увидев неоднозначную реакцию на их лицах тогда совсем перестал говорить. Уже неделю они пытаются хоть как-то завести диалог, но всё бесполезно. Он Лишь опечаленно опускал взгляд. Он и не ел нормально. Всё время приходилось кормить самостоятельно всякими похлёбками, кашами, бульонами. Хоть глотал сам, и на том спасибо...

Рядом с кроватью стоял тазик. Конечно, тошнит его не всегда. Сначала, первые три дня, они кормили его два раза, первый день оба раза стошнило, на второй лишь один, ну а потом в третий всё было нормально. Потом три. За оставшиеся четыре дня, когда его кормили три раза в день, стошнило три раза...

Вроде стало лучше. Теперь на вопросы отвечает кивками и мотанием головой, иногда угуканьем и мычанием. Сам ходит до туалета и обратно. Цвет кожи более живой, синяки под глазами стали менее тёмными.

Вот только выражение лица всё такое же. Опечаленное, испуганное, иногда из него будто все эмоции пропали, каждое утро глаза красные, дорожки от слёз видно. Может снаружи он и выглядит опрятнее, хотя не помешало бы причесать его ещё, да и одежду сменить, но внутри пустышка. Если его отпустить обратно, чтоб он жил у себя, он вновь доведёт себя. В этом Оба бывших соклановца не сомневаются...

... Очередной приём пищи, Жираф как всегда сначала молча предлагает тому есть самостоятельно. И в этот раз Модди правда за ложку берётся, правда рука дрожит, частично проливается содержимое.

— Почему ты так резко закрылся от всех, Есть перестал..? — очередной вопрос, на который не последует ответа.

— Потому что я ужасен. — хриплый ответ, после которого ничего не следует и не может.

— Но это не так.. — возражает, недовольствуется зооморф.

Модди лишь глаза прикрывает ненадолго, мол, думай что хочешь. Его не переубедить...

...

... И что дальше?..

— Это невозможно! — хнычет пятнистый. — он совсем ничего не говорит! Что с ним не так?! — всё то с Модди так. Просто он понять этого не может. — Как мы должны его вытаскивать из этого состояния..? — Уже будто отчаялся.

— Жираф. Я не знаю. — признаётся Шляпник честно. — может нам надо напрямую признаться, раз уж он не верит, что даже это возможно.. — Пугод тоже не знает. Вот и не может что-то предложить ещё.

— Наверное. — вздыхает уставше Актёр.

И зачем это им? Модди наверняка таким вопросом задаётся. Но ни Пугод, ни Жираф не могут дать ответ. По крайней мере тот, что удовлетворит шрамированного. Он не поверит, что это из-за любви. Он поверит, что его оставят в должниках, воспользуются им потом. Или сейчас просто убьют. Но хорошее отношение.. Это не то...

...

— Модди.. Мы правда тебя любим. Пойми. Мы примем тебя любым. Нам не важно, как ты выглядишь. — Увидеть его в очередных слезах.. Страшно. Вот почему он не может себя принять? Почему Пугод находит его.. Таким.. Жалким?

Прошло уже две недели. Модди послушно ест всё, что ему дают. Но всё ещё полноценно не отвечает. Шрамированный совсем потерял хоть какой-то характер. И ведь всегда любил спорить, прикапываться к каждому слову, донимать всячески... А сейчас что?.. Где их прежний любимый Модди?

— Что произошло? — в очередной раз спрашивает.

— Ну а что могло случиться?! — наконец выпаливает. — Что могло случиться? Вы будто не понимаете! — всхлипывает, утыкаясь в ладони лицом. — Да хватит прикидываться! — ревёт уже.

Пугод по сторонам оглядывается, не может понять, что делать. В чате сразу пишет Жирафу, чтоб прибегал. Хотя сейчас ночь.. Тот, вероятно, спит.

— Я же ужасен! Во всём! И поведение, и тело.. Хотя бы что-то можно решить.. И я пытался! И вот приходите вы и не позволяете. — в солёных слезах и соплях своих захлёбывается, выдавливает из себя слова, на крик срывается, а затем на шёпот перепрыгивает.

— Но ты не ужасен. — Протестует шляпник.

— Ужасен. — на своём настаивает. — сам посуди! Мои действия никому не нравятся, тело у меня было куда лучше. Я всё испортил.

— Но.. Твоё поведение.. Специфично, да. Ты этим и цепляешь.. — переубеждать бесполезно. Только хуже сделает.

— Ну сколько раз я тебя доставал! — Пугод замечал, что Модди стал прикапываться уже ко всем в последнее время, а не только к нему. Это тоже был звоночек, на который он внимание не обращал.. Шатен и вправду был в подвешенном состоянии. Причём высказаться он смог только сейчас.

Наверное.. Он пытался указать на чужие ошибки, чтоб на него не смотрели. Вот только никак не получалось спрятать от себя..

— Знаешь.. Мне это даже нравилось.. Я же сказал, это специфично и цепляет. — к себе руками прибирает, прижимает уже совсем распсиховавшегося Модди. — Ну а тело.. Это правда не то, о чём стоит беспокоиться. Тем более, если ты пытаешься это решить.. Таким способом. Может диету стоило попробовать? Или просто меньше есть.. Ну не так же радикально..

— Я пробовал. И каждый раз срывался. — бурчит недовольно. Перевернуться пытается, чтоб уткнуться в плечо парня, коий ему это позволяет...

... Через несколько десятков минут домашняя футболка перестаёт намокать, но всё ещё мокрая в районе плеча. Потом и Жираф объявляется, уже хотел спросить, что случилось, но быстро замолкает...

... Уже утром был долгий разговор. Модди не ревел так же, как ночью, но всё равно был на грани. Соклановцам Пришлось быть осторожными в словах, чательно подбирать выражения. И Всё же шрамированный признал свою неправоту. Как же с ним теперь сложно..

— И запомни. Мы тебя любим любым.

— Вы мне это уже раз пять сказали. — морщиться Чат. Ну правда уже слишком много признаний для него одного.

Щёки вновь алеют от услышанного.

— Мы слишком любим, когда ты смущаешься, очень милый. — Мурлычет Жираф, замечая закатывание глаз и цоканье.

не

— Ощущение, будто вы пытаетесь меня заверить в этом, хотя это ложь.. — и Модди всё равно не верит. В упор, когда ему в лоб говорят факт. — Да и любым любить невозможно.. Тем более меня. — Последние три слова совсем шёпотом лепечет под нос.

— Модди, хватит! — по столу ладонью бьёт Пугод. — Ты не бесполезен. Ты нам нужен, как бы ты это не отрицал. — Говорит громче обычного. — Мы тебя не ненавидим. Нам нравится твои характер и тело, какими бы они не были.

— Ты сказал, что мой характер.. Цеплял. — сейчас бывший жнец.. Не такой. Это знают все присутствующие. — что за это меня и любил. — вновь сжимается в страхе, смотрит с опаской в чужие глаза, ожидая увидеть там далеко не нежность и любовь.

Модди хочет, чтоб его выгнали на улицу, отправили обратно на свою базу, где он сможет вновь истерзать себя. Где его никто не тронет, не будет говорить ложь о его важности, не назовёт любимым.

— Модди.. — смягчается, понимая, что иначе будет дальше.. — Почему ты нам не веришь?

— Я уже говорил. Да и зачем вам.. Это..? — на себя как бы указывает, — Я же не говорю, что люблю вас в ответ, не пытаюсь сам выбраться из этого состояния.

— Нам не нужен ответ, любишь ты нас или нет. — Отвечает уже Жираф. — Нам нужно, чтобы ты выжил и восстановил свою психику, чтоб ты нормально жил, а не существовал. Тем более если ты существуешь.. Так.

— Жираф прав. Нам бы обсудить, как ты вообще пришёл к таким выводам...

...

... Прошло много времени, много разговоров, много срывов. Много резких отказов от еды... Зато сейчас они спокойно лежат в компании друг друга. Втроём.

Рядом тепло. И.. Модди верит.. Наверное. Ему хочется верить. Даже если это ложь, коей и на самом деле вероятно и является, по его догадкам.

Он знает что он не нужен, но хочет верить, что это не так. И продолжает лежать рядом, цепляясь за пижаму одного из них, совсем боясь потерять, оказаться вновь В серых стенах лаборатории, где рядом будет лишь заплесневелый хлеб и давление своего же разума. На это получает поглаживания успокаивающие, что дают ложную надежду.

Модди не нужен. Он это знает. Но хочет верить, что это не так.

Пугод и Жираф искренне любят. Они хотят доказать это. Но Модди почему-то воспринимает это за ложь и лицемерие, хотя сам пытается искать в этом доказательство любви.