После фильма

— Вы что-то потеряли?

— Нет… а где я нахожусь?

В небольшой комнатке пыльной коммуналки горит мигающая лампочка. Она покачивается на паре шнуров от сквозняка, заставляя тени от мебели ползать по стенам. На них наклеены полосатые обои, безвкусные и очень старые, как и всё помещение. В углу стоит потрёпанное кресло, а у окна располагается кровать. Окно грязное, с облупившейся рамой, без подоконника. Форточка открыта. Она и является источником холода в явно плохо отапливаемом помещении.

— Это прозвучит странно и может комично, но вы в моей комнате.

На кровати лежит девушка. Нет, женщина, блондинка. Выраженный бюст, спадающие на плечи волосы, отливающие золотом в тусклом свете, выразительные голубые глаза, которые кажутся сероватыми, и мягкие, по-женски изящные черты лица, бледные, как у аристократки.

— Вы привели меня сюда силой? — в её голосе не ощущается нервов. Он утончённо-серьёзен, но спокоен. Однако его упругость отскакивает от стен, что не может не удивлять её собеседника. Это невероятно приятно слушать. Голос почти физически касается тела.

Напротив кровати стоит мужчина. Он внимательно изучает свою гостью, молчит, а затем подходит ближе и садится на постель. Женщина заметно напрягается.

— Расслабьтесь, всё было не так, я вас не трогал. Агата, мы вчера изрядно выпили, и я привёл вас к себе только потому, что не хотел бросать даму в беде. Не переживайте. — В отличие от голоса женщины, голос мужчины твёрд, но не скуп на чувства. Каждое слово — акцентное, но бетонное, хотя холодом от него не веет, только огнём. Приятной силой и харизмой, которая через букву фонит. Притягивает внимание. Женщина думает, что хотела бы избежать отношений с таким мужчиной.

Агата подтянула одеяло, скрывая обнажённое тело тщательнее. Разумеется, вчерашнего дня она совершенно не помнит. Отмечать повышение одной в баре было опрометчиво, учитывая её страсть к смешиванию алкоголя.

— Я провела здесь ночь одна? — её голос уже не упруг. Он смягчается, льётся изо рта ручейком, течёт прямо в уши собеседнику, и тот невольно улыбается — случайно, неосознанно.

— Если не считать меня — то одна. — Он кивает и двигается ближе. Тянется рукой к её пряди и убирает с лица. Агата не дёргается и от руки не прячется. Она уверена, и это тянет его к ней ещё больше.

— Значит, я провела здесь ночь с вами?

— Это… не совсем уместное выражение, но в каком-то смысле — да.

Их лица близко. Настолько, что они чувствуют взгляды друг друга кожей, будто прямо сейчас осязают морщинки, поры, родинки, неровности, каждый достаток и недостаток. Это кажется более интимным, чем то, что они спали в одной кровати всю ночь. Воздух твердеет, наполняется силой их обоих. Даже тени на стенах замирают в ожидании. Они ждут пламени, которое прямо сейчас может разгореться, вспыхнуть, превратиться в торнадо и смести собой даже пыльный воздух комнатки. И воцаряется тишина, которую заполняет только размеренное дыхание двух вздымающихся грудных клеток.

Раздаётся стук в дверь.

— Николай? Ты тут?

Голос снаружи не обеспокоен. Он холоден, напоминает сквозняк из открытой форточки. И сейчас он появился не вовремя. Сквозняк не бывает вовремя — вечно отвлекает нас от своих дел, заставляя пойти закрыть окно, чтобы не простудиться. Так и сейчас.

Николай едва заметно, но всё же разочарованно вздыхает, что не ускользает от внимательных женских глаз.

— Да, здесь. Не входи, я с дамой, Федор.

— Оу, не ожидал. Не буду отвлекать. — Его голос почти отрезает. Это действует на нервы, Николай раздражается почти мгновенно. Нотки неприятно режут нервы, вытаскивают наружу, из темноты под яркий свет.

— Мы не спали, так что ты не помешал. Я скоро выйду.

Николай поворачивается к Агате, в извиняющемся жесте целует её в щёку. Волосы слегка щекочут его нос. От Агаты пахнет розами, вчерашним вином и постелью. Именно его постелью. Ещё минуту он колеблется.

— Вам стоит идти, дорогой друг. И я тоже пойду. — Агата улыбается. Она знает, что ничего не вышло бы, потому быстро признаёт поражение, и отчего-то уверена: если этот мужчина захочет найти её — он найдёт её абсолютно где угодно.

— Да, хорошо… дорогая подруга. Вульгарно, извините. Вон там висит белое платье, вам подойдёт. Ещё увидимся.

Он встаёт с постели и поспешно покидает комнату, не оборачиваясь. Сквозняк снова толкает лампочку, и тени продолжают ёрзать по полосатым обоям. Комнатка живёт своей жизнью, пока обнажённая девушка встаёт с кровати и надевает белое платье. Скоро она её покинет, и всё будет пахнуть пылью. Будто это единственный постоянный житель этого места.