После фестиваля

Мир вокруг растворился в золотистом свете — и через мгновение мы уже стояли у Mercedes, который действительно безупречно блестел под уличными фонарями.

Рафаэль, уже открывавший дверь, сделал "невинное" лицо в ответ на молчаливый вопрос Ксавье:

— Что? Да, я обещал не лихачить. Но если машина сама захочет ехать быстро...

Я закатила глаза, но тут же почувствовала, как Ксавье осторожно поцеловал меня в висок:

— Не волнуйся. Если он превысит скорость — я телепортирую нас прямо на диван.

Рафаэль в ужасе схватился за руль:

— Это саботаж! Ты слышала, милашка? Он угрожает машине!

- Тем, что ей будет некого везти? - хихикнула я.

С улыбкой устроилась на пассажирское сиденье справа от Рафаэля (Ксаву досталось заднее) — и Mercedes плавно тронулся с места, оставляя фестивальные огни позади. Дом ждал.

Рафаэль всё же "случайно" нажал на газ сильнее на пустой дороге. Ксавье тут же закрыл мне глаза ладонью: "Не смотри, звёздочка". Но я слышала его смех — и понимала, что это тоже часть нашего "вместе".

Я расхохоталась, целуя Рафаэля в шею:

— Аааа! Рафаэль, открой крышу! И музыку включи!

Он мгновенно отреагировал — его пальцы станцевали по кнопкам на панели:

— Для моей королевы — всё!

Крыша Mercedes откинулась с мягким шумом, впуская ночной воздух, а из динамиков грянула та самая песня — под которую мы втроём танцевали на фестивале. Громко, безудержно, по-нашему.

Ветер врывался в салон, трепал волосы, смешивая запах солёного бриза с ароматом Рафаэля (дорогой парфюм с нотками жасмина) и Ксавье (свежесть после грозы).

Рафаэль, одной рукой уверенно держа руль, а другой сжимая моё колено, рассмеялся:

— Ну что, милашка, теперь я обязан лихачить!

Mercedes рыкнул двигателем, набирая скорость, но мне не было страшно — не с такими защитниками.

Ксавье, прижимаясь к моему плечу, крикнул сквозь ветер и музыку:

— Если он свернёт не туда — просто скажи! Я знаю короткий путь!

Его глаза светились в темноте, как маяки.

Я откинула голову назад, уставившись на звёзды, которые теперь казались ближе, чем когда-либо, и чувствовала:

— Пальцы Рафаэля, сжимающие моё колено;

— Ладонь Ксавье, защищающую мой затылок от ветра;

— Их смех, сливающийся с моим.

Это не просто поездка. Это полёт.

Я хохотала, подпевала и тянула руки к небу, глядя вверх — и чувствовала себя абсолютно счастливой, пока Mercedes мчался по ночным дорогам Линкона.

Рафаэль, наблюдая за моим восторгом, не мог сдержать улыбку — его сине-красные глаза отражали звёзды, а бирюзовые чешуйки на шее вспыхивали в такт музыке. Он ещё прибавил скорость, и Mercedes понёсся по пустынной набережной, будто корабль по ночному морю.

— Видишь, милашка? — он кричал сквозь ветер. — Это и есть моё королевство! Только вместо волн — асфальт, а вместо жемчуга — ты!

Ксавье, сидевший рядом, тоже подхватил мой смех. Его светящиеся кончики волос танцевали, как огоньки светлячков, а рука осторожно легла поверх моей, опуская её с неба обратно к нам — к живым, тёплым, настоящим.

— Звёздочка, лови момент, — прошептал он мне на ухо, прежде чем неожиданно телепортировал меня к себе на заднее сиденье, оставляя Рафаэля одного за рулём.

Рафаэль вскинул брови в зеркале заднего вида:

— Эй! Это мой сценарий романтики! — но тут же хихикнул, когда я, всё ещё смеясь, бросила ему воздушный поцелуй.

Машина, музыка, ветер, их руки, моё сердце — всё слилось в один ослепительный момент.

И я поняла:

Вот оно.

Вот та самая бесконечность, которую они обещали.