После Войны Эротика
🛑 👉🏻👉🏻👉🏻 ИНФОРМАЦИЯ ДОСТУПНА ЗДЕСЬ ЖМИТЕ 👈🏻👈🏻👈🏻
Анальный секс
Бисексуалы
Геи
Групповой секс
Из запредельного
Измена
Лесбиянки
Минет
Наблюдатели
Переодевание
Писсинг
Подчинение и унижение
Потеря девственности
Пожилые
Реальные истории
Романтика
Свингеры
Служебный роман
Случайный секс
Стихи
Странности
Студенты
Традиционный секс
Транссексуалы
Фантазии
Фетиш
Экзекуция
Юмористические
Остальное
▲ свернуть категории ▲
Классно когда жена такая надо было пойти и в рот ей дать.
Чисто для справки: сквозь белую блузку не просвечивает лифчик красного(как ни странно), а не белого цвета.
Чисто для справки: сквозь белую блузку не просвечивает лифчик красного(как ни странно), а не белого цвета.
__ ____, not procurement, which happens to be the official address. Please check the proper access address on the official website.
почему у этой семьи один ребёнок.если мама живёт сыном как с мужем ей было ещё родит дочку от сына.
Я тоже сплю с дочкой с её 11лет ей уже 18 и мы не жалеем жена умерла при родах но Дочь инцест одобряет и я не осуждаю умения с сестрой 3е детей и все здоровы...
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 53
2006-2021 © Новые порно рассказы , эротические рассказы. Порнорассказы [18+]
Вся представленная на сайте информация предназначена для лиц не моложе 18 лет. Все описываемые в эротических сценах персонажи уже достигли совершеннолетия.
По Вашему запросу найдено 523 рассказов (Результаты запроса 1 - 10):
... Дело было после войны вскоре, осенью 46-го года... Хе, это для кого как она закончилась, парень. Для кого в мае 45-го, а для кого вот так, как у меня... Где воевал? На бороде! Не все расскажешь так сходу, поверь. Нет, не буду. Не хочу все прежнее разом ворошить...
... Так вот, вернулся я из армии осенью в родной колхоз. Да, спору нет, очень от службы устал — четыре же подряд года солдатскую лямку тянул, только в госпитале четыре месяца и отдыхал, а там тогда уж знаешь какой был «отдых»... Хотя, ты-то откуда знаешь? Короче, домой я, конечно, рвался. И мирной жизни хотелось. Устал очень, это-да...
Но вот такая штука, скажу тебе, жить в колхозе мне совсем не хотелось. Нет, дело, оно, конечно, нужное, — стране хлеб выращивать, но ведь и колхоз колхозу — рознь. Я потом, через пару лет, такие хозяйства видал, — у-у-уу! «Миллионники». «Кубанские казаки», говоришь? Ну, это кино... А в реальности, конечно, хорошие колхозы и совхозы и у нас были, в Сибири. Не хуже этих твоих «казаков», хотя, конечно, с другой направленностью. Так о чем я? Запутал ты меня, парень. Так вот. Наш колхоз, «Трудовой Фронт», был не из таких. Прямо скажем.
Во-первых, плохо у нас было с народом. Просто очень мало людей. Я так думаю, на деревне, где я сам жил, никогда больше трех сотен человек и не было. Причем, — стоило какому дельному парню или бойкой девке вырасти, как норовили они от нас сбежать. В город, а то и просто в другой колхоз, побольше. Оно и неудивительно, — скучно, перспектив выбиться в люди никаких.
Во-вторых, почвы у нас там были бедные. Из-под лесов, то, что предки вырубили да пожгли. Нет, на небольшие-то хозяйства хватало, но ведь колхоз — это, парень, не дачный поселок, он товарный продукт давать должен. Новые участки под посевы и выпасы вырубать — мороки много, отдача нескоро, да и беднеет на таких участках земля очень быстро. А с удобрениями тогда было не очень... Тогда вообще со всем было не очень, парень. МТС? Ну, да, была у нас МТС. Сеялки, веялки, бороны, плуги, все еще старорежимное, или времен НЭПа, ну и локомобиль.
Что такое «локомобиль»? Ха. Локомобиль, парень, это по-русски говоря, — хуйня несусветная, прости уж старика за плохое слово. Это когда трактора нету, даже плохого, и любой подходящий движок приспосабливают сразу для всего. И плуг тянуть, и борону, и воду качать насосом, и к генератору приспосабливают. Мы еще и дрова пилили на нем, и к маслобойкам приспособили... Да, вроде мото-блока, верно. Только огромный, слабый и очень неудобный, парень. И сам далеко не ездит, даже когда колеса прицеплены, мощи у него нет. И ресурс берегут, новый-то откуда брать, если что, вот его лошадями и таскают с поля на поле. Или вот как у нас. Лошадей мало и полудохлые — локомобиль тащат бабы на лямках... Наш хоть был на нефти, калильный, это еще куда ни шло. А в других таких же нищих колхозах, — и паровые случались, совсем древние. И, я тебе скажу, после войны и такая «малая механизация» была нам за счастье. Всяко, не деревянная соха, коряжистый пень вместо бороны, и серпы с цепами. А бывало и такое, хоть уже и очень редко, конечно...
В общем, я понимал тогда, что будущего у таких колхозов все равно нет. Незачем там жить. Уважение и достаток только в приличных, больших хозяйствах можно заработать. А я после войны вовсе хотел в город. А что? Жизнь повидал, понимал, что мир большой, всего интересного много. Молодой был, хотел учиться, развлекаться. А чему учиться в колхозе? Только тот локомобиль по грязи таскать туда-сюда, а из развлечений — водка, да еще охота с рыбалкой, может.
А у меня в деревне остались только четыре сестры и тетка. Отец мой, еще когда я маленьким был, от пневмонии помер. Тогда это была очень страшная болезнь. Мать скончалась, когда я на фронте был. Женщина она была еще не старая, тогда рано замуж выходили, но от тяжелой работы замучилась, видно... Младшей сестре, Катьке, тогда всего восемь лет было. Средней, Натуське, — тринадцать. А старшим, Анне и Василисе — если правильно помню, 18 и 19 лет уже. Совсем были взрослые, замуж бы выходить, да не за кого...
Короче, я как прибыл, по всей форме в сельсовете оформился, так сразу председателю и сказал — хочу в город уехать, учиться на механизатора. Это я так, для виду, чтобы он направление мне потом дал. На самом деле я в летное училище поступать хотел. В войну часто любовался на самолеты в небе, тогда и летать захотелось... В общем, председатель-то меня понял, посмотрел эдак обреченно, и давай уговаривать хотя бы на год-другой остаться. Мол, план спускают неподъемный, коровы тощают, кормов заготовить не успевают, — все как обычно, короче. Оказалось, что в колхозе после войны меньше ста двадцати человек осталось. И почти сплошь одни бабы. И то, только из тех, что либо слишком старые, чтобы куда-то ехать, либо вдовы. Мужиков осталось только семеро, все увечные и старики, остальных кого на фронт забрали, а кого и на производство. Эти либо сгинули на войне, либо возвращаться не спешат. Таких тогда тоже очень много было, — не я один обратно к земле не тянулся... Особенно как раз из числа молодежи и просто толковых.
В общем, пришлось согласиться. Просто неудобно иначе было. А то бы просто взял, забрал сестер, и уехал. Паспорта, говоришь? Ну да, не было у нас тогда паспортов, а что? А, вот ты о чем... Глупости все это. Потому что нахрен не нужны они нам были. Их, паспортов этих, и у горожан, у половины, — точно, не было. Да и им не нужны были, практически. Только если, ну там, на завод устраиваться, на серьезный, ну или в институт или училище. А там уж и выдавали паспорта. Да, с метрикой и свидетельством о рождении брали, ну и с военным билетом, конечно... А откуда бы, по-твоему, столько людей после войны в городах бралось, если бы не приезжие из деревень? С техникой на селе много народу не нужно. До войны же там почти все жили, когда все руками делалось, это сейчас наоборот.
В общем, стал я жить-поживать. Раз появился в семье «кормилец», тетка от нас жить ушла, ей давно один одноногий наш сельчанин замуж предлагал по всей форме, но столько девок разом удочерять не хотел. Получил я положенный пай в колхозе, доли в лесозаготовках, покосах, ну и работы, конечно, дали от души. Как меня не воротило, после умной техники и интересных дел в армии, а пришлось снова в земле копаться, благо, дело не сложное было, я с малолетства был привычен.
Девкам, конечно, полегче стало. Они, когда меня встречали тощие были, как оглобли. Старшие и средняя, конечно, в колхозе уже работали вовсю, доярками, но какие у малолетних девок трудодни? Смех один. С картошки на воду всю войну перебивались. Только Катьку и откормили совместно с теткой, только она и была на человека похожа. И одевались все в обноски, чисто нищие, ей-богу... У нас тогда, как мне кажется, особенно в колхозах, большая была несправедливость в этом смысле. Ну, что без кормильца семье, — крохи, будто они того кормильца сами добровольно из дому выгнали... Нет, ну где как, конечно, а у нас, я уже говорил, колхоз и так был бедный, — хуже некуда. «Семьи военнослужащих»? А что? Да ничего им не полагалось, разве что в школе бесплатная миска супа. Бедовали они без меня, в общем.
Со мной стало полегче. Я и дров заготовить смог нормально, а не как раньше — мужики, кто был, на всю деревню работали, всем помаленьку. Хорошо, что у нас хоть к локомобилю этому клятому был диск циркулярный, очень тогда редкая вещь и дорогая. А то бы и зимой мерзли, точно говорю, избы топили бы через два дня на третий... А так у нас и еда дома завелась, и домик я подправил, и баню каждую неделю топить стали. Трудодней у меня выходило, — выше крыши, я ж три должности только официально замещал, в колхозе что не попрошу — все давали. Даже деньги завелись, Катьку хоть приодели немного, ей в школу ходить, все-таки, и остальным кое-чего справили... Сам-то я, скажу тебе, по нескольку лет одну и ту же гимнастерку и пару сапог носил, — привык, да и перед кем красоваться? И так всем хорош, фронтовик, медали, красавец-мужчина, хе...
Вот и пошла у нас такая жизнь. Я девок тоже агитировал понемногу в город переезжать. И не без успеха. В газетах читали — везде молодежь нужна, везде образованная... А мы все были молодыми, чего не помечтать о больших горизонтах? Девки мне в рот смотрели, особо не перечили, ну и как-то решили мы, что если не в этом году, то уж на следующий точно поедем в Новосибирск, куда угодно и кем угодно.
А лично у меня тогда главная беда была со скукой. Не было развлечений в деревне. Не то, что «кроме водки», — совсем ничего. Водки, потому что, тоже не было, — только самогонка мерзейшего качества, из очистков. К тяжелой работе-то я и в армии привык, а вот так жить, по животному, без всяких радостей — не привык совсем. В армии хоть все время что-то происходило, постоянные разъезды, марши, переживания какие-то... «инвалидная команда» из наших оставшихся мужиков в свободное время, знай себе, за воротник закладывала. И поговорить не о чем. Разница в возрасте все же. Книжки — и те наперечет. Тарелка репродуктора — да газеты иногда, вот и вся культура. Ну и хотелось, часто, гульнуть, по-молодому. Да не с кем, — из молодых незамужних девок в деревне только сестры и остались, а ко вдовам ходить... Не понимаешь ты, парень. Это сейчас все просто стало... Из них почти все были и не вдовы, строго говоря, а «соломенные вдовы». Ага-ага, «пропал ваш ненаглядный без вести». Это как-то не по-людски выходило. Ну, и кроме того, народу мало, все всех знают... Со вдовой свяжешься, даже с обычной — фиг ты её, парень, потом бросишь. И сам прикипишь, и человеку душу разбивать будет противно. А я, как уже говорю, уезжать собирался все равно. Ну и не хотел после себя пакостный след оставлять. Хотя глазками иные наши бабы ох как постреливали, не без того. Порой едва сдерживался.
Как решал вопрос? Да никак! Работал больше, честное слово. Это сейчас говорят, что колхознику зимой делать нечего, только детей строгать. А на деле на деревне не бывает так — всегда работы и по дому, и по колхозу — хоть отбавляй. Особенно если ты один молодой да здоровый парень в округе... Так и справлялся. До поры...
Говорил я уже про баню, парень. Баню мы топили каждую неделю, по субботам. И, конечно, первым всегда париться я шел. Потому что самый жар, а я это дело любил. В армии настоящей бани даже у нас, гвардейцев, не было. Так, сарай или палатка, там немного пара и вода теплая. Так что соскучился я по бане, наверное, сильнее даже, чем по маминым пирогам. Девки тоже, — у них было дров мало, да и тяжело это, воду таскать надо много. Разок в месяц парились, в лучшем случае, а летом так и вовсе не топили, холодной водой мылись.
Баня у нас была знатная, отец еще ставил. С хорошей печкой, нормальной, с трубой. Я, когда служил на Северо-западе, под Ленинградом, все понять не мог, — как там местные по-черному баню топят? Это же ужас просто! Лишней минуты в этой копоти не просидишь. У нас же я подолгу сидел в парилке, выходил, пил чай из самовара, и обратно возвращался — потел. Это вам сейчас не понять, какое выходило удовольствие...
Ну, и в одну субботу все я сделал как обычно. Затопил, подождал, самовар поставил, девок предупредил. Даже уже посидел в парилке немного, почти не парился — для разогреву... Водка? Ты, мил человек, не глупи. Это ж дураком надо быть, чтобы в бане — водку пить! Да я и вообще её не любил совсем. И сейчас не особо жалую... А пива у нас в колхозе, конечно, не было. Чай, черный чай, с диким медом в сотах и сушенной малинкой. Очень даже кстати вкусно. Чай хороший было трудно достать, но можно. Впрочем, я и зверобоя отвар любил не меньше.
Так вот, сижу я, значит, в парилке, и тут слышу — идет кто-то по снегу, под валенками хрусть-хрусть. Тут и гадать нечего, кто-то из девок... Думаю, — что еще случилось, что меня беспокоят? Посчитай, единственный «культурный отдых», как никак. Кроме сна.
Слышу, заходит в предбанник, топчется там. Потом в парилку стучаться.
Я, хоть и не хотелось совсем, снимаю с гвоздя простынь, заворачиваюсь, открываю. На пороге, — Василиса, в тулуп отцовский укуталась, валенки в снегу. От одного взгляда на неё — холодно стало.
— Ты уже паришься, Пашка? — спрашивает.
— Ну да, — говорю, — А что стряслось-то?
— Да вот, — говорит, — А я к тебе пришла...
И скидывает свой тулупчик. А под ним на ней ничего и не было...
Я вообще-то девок голых повидал уже, по секрету тебе скажу, парень. К тому моменту, я имею в виду. И наших, и немок, везде для предприимчивого солдатика сговорчивая бабенка отыщется, если знать, как искать. И, если тогда и растерялся, то, конечно не оттого, что Василисины телеса увидал. А именно оттого, что родная сеструха мне вот так просто на обозрение себя предъявила.
Обзирать, сказать по правде, было особенно и нечего. Василиса, конечно, за последние месяцы немного поправилась, но, все равно, совсем не купчиха была с картин Кустодиева... Живот плоский, как крышка от кастрюли. Ребра выпирают. Задница — как два моих кулака, твердая и поджарая. Ножки тонкие, худые как спички. Сиськи — красивые, островерхие, как две спелые грушки, с темными сосцами, — но на тощей груди смотрятся странно, будто сами по себе растут. Крепкая, но уж больно жилиста. Хотя, вообще, сестры мои были симпатичные. Курносенькие, сероглазые, русые, миловидные — не принцессы с герцогинями, конечно, но, на свой лад, очень даже справные...
Однако, пока я молчаливо её рассматривал с открытым ртом и вникал в ситуацию, хрен мой под простынкой вник гораздо быстрее, а уяснил глупый орган только, что перед ним девка. Голая. И вполне зрелая — вон какие сиськи торчат! После этого я ничего уже за него сообразить не смог, ибо ничего, кроме этих сисек, да кустика волос у Василисы на лобке, уже и не видел. Машинально подумал, что она же на холоде стоит, дернулся к ней, в парилку затащил, и дверь запер...
А потом, я Василису стал парить. Не поверишь. Натурально, вениками. Сложил на полог, валенки скинул, вместе со своей простынкой за дверь метнул, и березовым веничком, — да по спине, да по заднице, — ох, до чего же у неё тощая тогда была задница! — да потом перевернул, и по новой, по животу, да по сиськам по этим самым, от которых у меня ум за разум поехал.
Хрен мой стоял торчком, и если я и хотел из Васьки дурь веником вытрясти, из себя её выбить не получалось. Разве что немного слабее кровь в голову бить стала. Но, — жарко. Поэтому быстро упарился и сам до полуживого состояния. Тут услышал, что и Васька едва постанывает, вроде как тоже уже воздухом вздохнуть хочет.
Взял я её на руки, и вынес в предбанник. Положил на топчан, накрыл простынкой, а сам рядом сел. Смотрим друг на друга.
— Паш, — она говорит, наконец, — Ты хоть и брат нам, но мы же видим, что ты для нас стараешься, так, как для иных и мужья не стараются. И что тебе женихаться тоже хочется, ты парень молодой, но с нашими бабами связываться не желаешь. Я тоже никого из деревенских не хочу. Так давай ты мне пока как муж будешь? Я же знаю, что мужчинам это нужно...
Она, наверное, еще много бы чего сказала, точнее, — проблеяла... Потому что, конечно, она смущалась тогда и слова с трудом находила. Но, надо тут сказать, что в прохладном предбаннике мой хрен не только не расслабился, а наоборот, — совсем стыд потерял. Смотрел я на сестренку, даже слушал, что она бормочет, а в голове только и стучало: «Девка! Девка! Охочая! Бери, пока теплая! Вперед, дурак!». Сейчас самому странно. И ведь трезвый был.
Короче, послушал я её, послушал, да так осатанел, что рывком сорвал с неё обратно эту простынь, да завалил на топчан ногами кверху. Васька задергалась от неожиданности, даже как будто оттолкнуть собралась. Начала бы отталкивать, — ничего бы и не было, я думаю. Я насильничать никогда бы не смог. Кого угодно, а уж сестренку... Но, — нет. Секунды не прошло, как Васька сама ко мне прильнула и в губы губами вцепилась. И тут уж, сам понимаешь, у меня голова отключилась совершенно, и хрен окончательно возобладал над прочей моей натурой. Я даже его рукой не направлял, — он как-то сам мгновенно дорожку в сестренкину пизденку отыскал...
Ох, и отжарил же я тогда Василиску! Наверное, ни до того, ни после, ни с одной бабой у меня такого не было. Была Василиска, конечно, еще девочкой, но мне тогда, честно слово, не до того было. Так не терпелось, что первый заход я за пару минут проделал, не больше, в три толчка, торопливо, как конь, а потом в неё начал кончать, едва сообразил вынуть вовремя... А на второй пошел еще через минуту. Несчастный топчан весь скрипом изошел — сначала я сестру по-обычному охаживал, грубо, без ласк всяких и даже без поцелуев, потом развернул, по-собачьи поставил, ухватил за плечи покрепче, заправил ей так, что она в голос охнула, и так до конца дело довел. Потом холодно стало, я, также, на руках, отнес Ваську в парилку. Там не удержался, и еще и третий раз, на пологе, отработал её так, что она только повизгивала. Вообще, должен сказать, парень, что в женском удовольствии я тогда мало что понимал. Считал, что чем сильнее и чаще засаживаешь, тем бабам лучше. На деле, оно, может, само по себе и неплохо, но Васька мне потом признавалась, что в первый раз ей не шибко-то и понравилось, а хорошо было только с того, что видела, как мне хорошо. Одного энтузиазма все же не всегда хватает. Ну, ты взрослый уже, что это я... Тогда мне и вправду до того дела не было. В руках девичье тело, молодое, тугое да жаркое, податливое и гибкое, — вот и все мысли...
В общем, вышли мы из бани только часа через три. Я, по дурному делу, заходов пять сделал на Василису, причем два раза — в парилке. Поэтому голова не соображала, перед глазами — радужные круги, все тело ныло, а сердце из груди норовило выскочить. Думал, дело плохо, сейчас сомлею. Но, — обошлось.
Спать мы легли на этот раз с Василисой вдвоем. Как муж и жена почти, на родительской кровати. Ночью я проснулся, не удержался, и ещё разок сестренку пёхнул, — тихонечко, пристроившись сзади, задрав её ночнушку, под одеялом, чтобы других сестер не разбудить. Василиса даже край одеяла прикусила, чтобы не стонать. Вроде, никого не потревожили, как мне тогда казалось, хотя панцирный матрас скрипел здорово... Василисе, кстати, так почему-то больше всего понравилось, как она потом призналась, то
XNXX.COM 'war vintage' Search, free sex videos
Порно рассказы по теме: «ЕБЛЯ В ДЕРЕВНЕ ПОСЛЕ ВОЙНЫ »
После войны - лучшая коллекция порно рассказов.
После войны — порно рассказ
Фашисты насилуют девушек в концлагере
Телеведущая Екатерина Серебрякова Эротика Видео
Ф Комедия Эротика
Скачать Порно Эротика Куннилингус
После Войны Эротика
