Послание Иакова.
«С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения,..»
Горячий, узкий рот, со всех сторон обхватывающий его член, не даёт сосредоточиться. Олег делает вид что опускает взгляд в Библию дабы вспомнить идущие далее строки, но на деле он просто старается собраться с мыслями. Рука шныряет под кафедру, ложится на чужую макушку, скрытую под подризником, и толкается навстречу узкому горлу бедрами. Из-под рясы слышится сдавленный хрип, но Волков отстраниться не позволяет, крепко держит у паховой зоны и продолжает. Прихожане, кажется, не услышали ничего, но это и к лучшему. Волков читает, а сам позволяет юноше снизу слегка отстраниться и отдышаться, дабы вновь продолжить усердно насаживаться горлом на стоящий кодом член. До конца службы ещё далеко, а потому губки вокруг члена будут растягиваться и краснеть вокруг стояка ещё ближайшие часа полтора.
«..зная, что испытание вашей веры производит терпение
терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка...»
Служба оканчивается, полусонные прихожане еле-еле покидают алтарную часть, плетутся на выход. Когда помещение пустеет, Волков тяжело выдыхает и позволяет юноше вылезти из-под подризника. Усмехаясь, он гладит рыжие лохмы и поощрительно треплет юношу по ним же.
—Умница, Серёж. С каждым разом всё лучше и лучше.
Серёжа сдавленно улыбается, но понимает, что работа не окончена. Он прижимается к члену губами через приятную ткань подризника, касается языком головки, слюнявит её, попутно заглядывая священнику прямо в глаза. Бесстыжая бестия, ему даже не стыдно. Впрочем, Олегу тоже. Он хватает пальцами чужой подбородок и отрывает от желанного, заставляя смотреть на себя вот так, с высунутым языком и опухшим губами. Картина воистину развратная.
—Продолжишь в другом месте.
«..Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, – и дастся ему.
Но да просит с верою, нимало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой..»
Библиотека. Пыльная, душная, в ней пахнет страницами книг, и еле-еле просачивается запах ладана и воска. Серёжа всегда любил это место в их монастыре, однако сейчас, стоя на коленях перед своим наставником и заглатывая по самое горло. Наставник опирается на книжные полки, заботливо собрав в кулак ворох жидких тоненьких волос, дабы Серёже было удобнее сосать.
—Глубже бери. Я же знаю, что ты можешь.
И младший берёт. Давится, но усердно старается сохранить темп и взять поглубже, втягивая красные щеки и смотря слезящимися голубыми глазами в темные омуты напротив. Олегу нравится как эти глаза смотрят на него. Так чисто, невинно, что хочется вмиг заставить их утонуть в собственных солёных слезах, опорочить, осквернить. Сергей ведь мальчик особенный.. к нему и подход нужен такой же — особенный. Вот Волков и взялся мальчика перевоспитывать, как хороший настоятель.
Олег в последний раз вжимает своего подопечного в свой пах, заставив уткнуться острым носиком в пучок жёстких паховых волос, и изливается глубоко в чужую глотку. Медленно выходит, пока Серёжа слегка закашливается и жадно глотает воздух.
«...Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа.
Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих.
Да хвалится брат униженный высотою своею, а богатый – унижением своим, потому что он прейдет, как цвет на траве..»
Солнце игриво заглядывает в чужое окно, заливает всю спальню светом и ласково гладит белоснежную веснушчатую кожу своими лучами. Переходит на спутанные рыжие волосы и наконец слепит глаза. Они открыты, потому как сверху над ним нависает Олег. Он размеренно толкается в подготовленное нутро, закинув себе на плечи аккуратные ноги, целует острую, похожую на девичью, коленку и тяжело дышит. В Серёже узко, жарко, влажно — всё, как любит старший.
Рыжеволосый же только сладко постанывает. Дрожит в чужих руках от того, насколько нежен сейчас его наставник, как плавно он двигается внутри.
Ещё вчера его драли как последнюю шлюху и не разрешали кончать, просто за то что он пропустил вечернюю молитву, а теперь его ноги усыпаны поцелуями, тело тонет в порочной грязи удовольствия. Священник над ним запрокидывает голову назад и протяжно стонет, ускоряя толчки бедрами и вжимая крепкие пальцы в мягкую кожу на бёдрах подопечного. Юноша под ним стонет, выгибается. Олег с ума сходит, когда видит как на худеньком впалом животе проглядывают очертания скользящей внутри головки. Крепкая рука ложится поверх чужого живота и слегка давит на него, от чего Серёжа со вскриком окончательно изливается себе на живот. Сладкая оргазменная судорога сводит всё тело, тонкие полосы губ раскрываются в немом стоне, пока священник вслед за подопечным кончает в него же.
«Восходит солнце, настает зной, и зноем иссушает траву, цвет ее опадает, исчезает красота вида ее; так увядает и богатый в путях своих.
Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его..»
Наблюдать за тем как раскалённый воск капает с края свечи прямо на голую спину - одно удовольствие. Олег не скупится, щедро накапывает ровно на ряд красивых позвонков, оставляет пару капель прямо не крестце. Те сразу же застывают на коже, а за ними тянется легкий восковой след. Серёжа хнычет и роняет кристально чистые слёзы прямиком на холодный плиточный пол. Руки даже не связаны, но малейшее неправильное движение ими может повлечь за собой порку. Потому рыжеволосый крепко держит себя за запястья, дрожит от каждой капли, иногда взвизгивая, но стойко терпит. Волков им явно доволен - довольно усмехается, постепенно уменьшая количество капель, а через время уже ласково поглаживая одну из мягких ягодиц. На спине юноши красуется пятно, чем-то похожее на очертания птичьей головы. Олег не старался что-то вырисовывать, это лишь совпадение.
Куда приятнее было снимать этот воск после действа и обрабатывать ожоги под задушенный плач младшего. Священник любовался красными следами, мягко водил по пятнам кончиками пальцев и целовал, стараясь утешить бедного юношу.
«В искушении никто не говорит: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого,
но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью..»
Изучающий взгляд скользит по нежным губам, что сейчас торопливо нашёптывают молитву. Следует ниже, смотрит на сложенные друг к другу ладони, любуется аккуратными костяшками. В последнее время Олег всё чаще ловит себя за рассматриванием подопечного. Изгибы тела, формы - буквально все сводит с ума и заставляет сердце биться чаще. Священник хмурится.
Рыжеволосый юноша поднимает голову, а Волков ловит в его голубых глазах странный огонёк. Младший приветливо улыбается, а брюнет невольно вздрагивает. Показалось? Глаза Серёжи странно заблестели, а улыбка приобрела какой-то насмешливый вид. Показалось, наверное.
Тем же вечером, в очередной раз покрывая худое тело метками своей греховности, Волков заметит огоньки вновь. Скинет всё на усталость, но обязательно пожалеет в следующие пятнадцать минут о том, что вовремя не предпринял ничего.
«..похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть.»