Пошли гулять

«Олег, мы идем гулять. Не обсуждается, собирай свою жопу. На остановке в два часа».

Только один человек мог написать такое сообщение и не получить за это по лицу, потому что ему понравится и его это ничему не научит.

«Там ливень, придурок», — напечатал на своей Мотороле Олег.

«Мне плевать, хоть помоешься, волчара. Все я уже вышел, опоздаешь — с тебя пиво».

Зная блондина, это правило действовало только в сторону Волкова, в обратную — нет. Почему? Да потому что… А кто знает почему? Просто так вышло, что Дракон наглый, а когда дело доходит до Олега, то особо наглый и охреневший.

И вот, стоя на остановке, Вадим уже прикурил, а когда увидел Олега, то мерзотно улыбнулся, предвкушая халявное пиво.

– Опоздал… Опоздал, – вытаскивая сижку изо рта, чтобы выпустить дым в лицо Волкова, – и какое оправдание на этот раз? Ты ж один живешь, тебе твое сиротство предоставило квартиру…

– Комнату в бывшем общежитии, – помахав рукой, сказал Олег. – Сказали пока там пожить, а к зиме дадут нормальную. Спасибо, что хотя бы квартирного типа общага.

– Я, кстати, тоже где-то к зиме съеду, – выпустив последнюю струйку дыма, сказал молодой человек. – Родители квартиру купили, тут недалеко. Хочешь, сходим? Там только ничего нет. Ну кроме ванной, пола и туалета.

Олег похлопал глазами.

– Пиздишь…

– Да вот те крест, – щелкнув того по лбу, сказал Вадим. – Не пизжу. Родители купили, сказали, что съеду, как ремонт там сделаем. Пошли туда?

– Ну пошли, раз у тебя там никого…

А вот тут он перестал быть уверен, что там никого. И из наглой рожи превратилось в «погоди, щас наберу матери».

Достав телефон — один из самых первых сенсорных — и набрав контакт «Маман»:

– Мам, привет… А ты где? – и из наглого ящера в спокойного и любимого сына, хоть и бесоёба по жизни.

Олег поперхнулся смехом, а в моменте татарин начал загибаться от немого смеха, ибо сейчас громко засмеяться — равносильно услышать из трубки: «Вадик, а кто там с тобой?» и вступить в беседу с одной из самых страшных, не в смысле внешне, а угрожающих женщин. У Вадима мама была очень красивая, даже несмотря на возраст и телосложение.

– Ты опять с Олегом? – спокойно донесся голос женщины.

– Угу… – прекрасно зная, что мать Вадима одобряет Олега и в каком-то смысле любит и не дает сыну борзеть.

– Вы снова будете как два бомжа сидеть и пиво пить?

– Да… Так ты в квартире?..

– Нет, скоро уеду. Твой папа сказал, надо к нему приехать, документы какие-то с накладками. Ключи у тебя?

– Да, скоро будем. Люблю, пока.

– Я тебя тоже, – и завершился звонок. Шатен уже ржал в голосину, потому что знал эту разницу между «Вадимом» вне дома и семьи и «Вадиком» дома и с семьей. Ржал он скорее не потому, что считал, что «фу, домашний», а потому что по-другому не мог воспринимать это. Между собой как-то так сложилось… Точнее, Олег пару раз получил в лицо за это. А потом уже объяснились, что это не в оскорбление, а потому что он не помнит этого толком, так что это от зависти.

– Ну пошли, мать может застанем, что брать будем? Ту сладкую фигню или нормально?

Олег пожал плечами.

– Я наверное как обычно, а ты сам поставишь, что тебе надо.

– А поэтому тебя и спрашиваю, чтобы наклюкаться так одинаково.

Брюнет пожал плечами, и оба направились в то великое Конструкторское Бюро, как его обзывают, скрывая, что это алкомаркет.

Пока оба шли, промокли как две псины. Светлый ёжик опустился на лицо и стал прилизышем, который появлялся только перед чем-то официальным или важным. А укладывал он это долго: каждое утро с воском у зеркала, даже если никуда не собирался.

Про Олега вообще молчим. Футболка с «Арией» прилипла к телу, вырисовывая черты тела молодого человека, а посмотреть там было на что.

Зайдя в магазин, оба сразу, со знанием дела, пошли к рядам с пивом.

– Опа, завезли «Блейзер», – обрадовался Вадим, потому что какого-то хрена этот человек мог пить эту бяду и не травиться от количества химии в ней! Причем еще и выбирает: так сдохнуть – в розовом или в красном?.. Или синий взять? Олежек, что лучше?

– Пей это говно один, я за «Балтикой»… – и ушел, будто он не знает этого долбоёба, в отдел со светлым и фильтрованным.

– Взрослые какие… За «Балтикой», – начал передразнивать его Вадим, уже достав себе баночку, а следом и вторую.

– Ой, не начинай, а? – фыркнул Олег.

Взял колбаски, мясные чипсы и просто соленые закуски. Вадим на кассе поставил еще и воду.

– А вода нам зачем? – удивился первокурсник.

– Тебя чё, в общаге давно на улице не заставляли ночевать? За надом. За воду верну, – фыркнул Вад, зная, как там в общаге.

И, взяв пакет, оба побежали к подъезду, где жил Вадим. Через каждые метров десять было: «Куда прёшь, блять?!», «В другую сторону!», «Олег, ебана в рот!»

И, подойдя к парадной, оба зашли внутрь и медленно поднимались по лестнице. Всего-то седьмой этаж… Высохнут, глядишь.

И, поднявшись наверх, они увидели, что дверь уже распахнута, а на пороге стояла… Любовь Сергеевна.

– Привет, мам… – сказал Вадим, помахав ладонью и улыбнувшись самой невинной улыбкой любимого сыночка.

– Привет, ой, здравствуй, Олеж, – улыбнулась женщина, увидев друга сына. – Я уже ухожу. Как ты? Как в общаге?

– Да нормально, тёть Люб… Обживаюсь потихоньку, – пробубнил молодой человек. – Соседи хорошие, в соседнем блоке.

– А ну это хорошо. Заходи. Только в парадной обувь снимите, я ламинат положила.

Оба сняли обувь и поставили у входа, дальше уже шли босые.

– А там что, ливень?

Оба кивнули, видно, что две мокрые собаки.

Когда женщина уехала, оба разделись до трусов и повесили одежду в ванной, чтобы она хотя бы чуть-чуть подсохла. И накрыли на полу поляну.

– Ну что? За съезд?

– За съезд… – оба чокнулись.

До конца дождя они так и сидели, болтая о всяком. Выйдя оттуда, уже более-менее трезвые. Спасла бутылочка воды, на которой настоял Вадим