Порванный гобелен

С утра пораньше Михаил снова задумался о смерти. Пока он и Женя грузили в багажник Ладушки рассаду, по двору на роликах носилась девочка. Судя по тому, как они с Машей кивнули друг другу – ее приятельница.

– Правил нет! – радостно заорала она, сиганув на своих ролик вниз по наклонной трассе. Смерти для нее, видимо, тоже не было. Как заговоренная, девочка обогнула машину, столб и дерево, зацепилась за столб ладонью, раскрутилась и взлетела обратно к дому.   

Михаил искренне пожелал ей вырасти очень хорошим человеком. Судя по покатушкам, на этом свете она надолго не задержится, а значит, пора уже задумываться о душе. Когда люди успели стать такими? Подумав, ангел печально признал, что они всегда такими были. Это он не замечал. Закутавшись в свое бессмертие и неуязвимость как в ватное одеяло, он не задумывался о бесстрашии и беспощадности людей к себе и друг другу.

Столетия назад Михаил наблюдал за сожжением Джордано Бруно. Глупая была история, поссорился ученый с Папой Римским вот его и прижали. Чтобы сохранить жизнь, нужно было заявить, что Земля плоская.

– И все-таки она вертится! – кричал ученый. – Сжечь – не значит опровергнуть!

И, если честно, он пугал ангела намного больше, чем те, кто тащили его на костер. Потому что никакие бесполезные знания о форме планеты не могут быть дороже жизни. А если кому-то они дороже – у этого смертного проблемы с головой. Он иногда думал, что выбрала бы в такой ситуации Машка, и радовался, что еретиков больше не сжигают.

В машине архангел сел на заднее сидение и планировал уснуть, если ему, конечно, это удастся. До дачи, со слов Жени, три часа езды, а за три часа в этой адской тарантайке он точно свихнется. Увы, наивный ангел не рассчитал фактор Маши, которая расселась рядом и достала его вопросами про охоту на левиафанов.

– Вы не думали левиафана поймать, нацепить на него попону, научить фокусам и за деньги показывать? – фантазировала девочка. – Или пассажиров катать. А еще лучше – таскать тяжести для стройки.

– Ты это на ходу придумала или репетировала? – фыркнул Михаил. Он пристроился головой на ее колени, закрыл глаза и в целом смирился с машиной вокруг. – Какое у вас на Земле самое опасное животное?

– В наших широтах – медведь, – прикинула Маша, – а если другие экосистемы взять, то лев, гиена. Из травоядных – слон, гиппопотам, дикий бык или кабан.

– И вы что, их ловите, чтоб они за деньги фокусы показывали? – саркастически поинтересовался ангел.

Вместо ответа, Машка растолкала его и продемонстрировала видео с медведем на велосипеде под куполом цирка. Для пущего фарса на звере была розовая балетная пачка и огромный бант на шее. Дрессировщица с таким же бантом на поясе подкидывала питомцу угощения, а зрители рукоплескали.

– Вы, люди, потому и смертные, что вам жизнь не дорога, – припечатал Михаил и снова закрыл глаза, чтобы не видеть этого непотребства.

***

Человеческая деревня Михаилу понравилась. Там все не слишком изменилось с тех пор, когда он активно посещал Землю. Бабушка-религиовед оказалась милой старушкой, полностью седой, но с молодым звонким голосом и зеленой панамой в виде лягушачьей головы.

– Бабуль, привет, – Женя поставил рассаду на землю и обнял старушку. – Это Михаил, мой однокурсник. Он с нами, поможет по хозяйству. Михаил, это Людмила Андреевна.

Ангел приветственно кивнул, не решившись обнимать чужих бабушек. Людмила Андреевна оценивающе оглядела его.

– Дрова рубить умеешь? – поинтересовалась она. Михаил просиял. Наконец-то в этом странном мире от него просят простые и понятные вещи.

Работа на даче нашлась для всех. Михаил рубил дрова, Жене выдали тяпку на прополку и окучивание огорода, а Маша со знанием дела размешала составы-инсектициды и опрыскивала деревья из огромного пульверизатора. Сама Людмила Андреевна села в шезлонг посреди участка и оглядывала молодежь с видом плантаторши рабовладельческого юга.

Под палящим солнцем всем полагались панамки, но Михаил не вдохновился пыльным головным убором, слегка поеденным молью, а предпочел снять майку и накрутить ее на голову, на манер арафатки. Соседи по даче не смогли найти рационального объяснения тому, что их ленивая дочь неожиданно забросила телефон, вышла в сад и принялась старательно поливать грядки.

– Нужно натаскать воды, – постановила бабуля и выразительно посмотрела на внуков.

– Я разберусь, – Маша подняла руку в добровольцы и вытащила из сарая трехколесный велосипед.

– Давайте лучше я, – предложил архангел. – Тяжело же.

– Маша, покажи новенькому, как у нас в селе носят воду, – приказала Людмила Андреевна с видом царицы, готовой удивлять дикаря висячими садами и акведуками.

Машка кивнула и вытащила из сарая тачку с ведрами вслед за велосипедом. Скрепив одно с другим, девочка махнула ангелу рукой и поехала по сельской дороге к колодцу. Михаил нагнал ее в несколько шагов, готовый узреть, как именно тощий ребенок собирается справиться с колодезным воротом. На месте вместо ворота ему было продемонстрировано чудо техники под названием насос.

– Это дядя Виктор сделал, – Маша показала на один из дачных домиков, где как раз припарковал машину тощий как ветка низкорослый мужчина. Вслед за ним выскочил мальчик абсолютно непохожий на отца – высокий и крепкий. Последней вышла мать семейства – красивая женщина с ростом и мышцами профессиональной волейболистки.

Насос тарахтел. Вода из шланга, сравнительно чистая, медленно заполняла ведра. Все свои физические немощи люди легко и успешно закрывали силой своего же разума.

– Это Витя, сын дяди Виктора, – Маша помахала мальчишке. Видимо, фантазия его отца закончилась на насосах.

***

На обед была картошка с укропом и жареные грибы. Вопреки стереотипам о бабушках Людмила Андреевна была сторонницей здорового образа жизни и не спешила закармливать молодежь, наложив им порции спартанского размера.

– Бабуль, – Маша проигнорировала полную тарелку. – Мне тут досталась такая красота, – она достала осколок глиняной таблицы из рюкзака. – К нам в школу какой-то археолог приезжал. Спрашивал про Людмилу Андреевну Вороновскую, про тебя то есть. Просил тебе передать, чтобы ты посмотрела.

Любопытная старушка приняла таблицу, разложила на полотенце и, надев очки, принялась за ее изучение. Михаил, конечно, догадывался, что бабушка не уступает внучке, но два человека в одной и той же семье, умеющие читать клинопись – это уже слишком.

– Вот обленилось молодое поколение, – посетовала она. – Хоть бы сам приехал. Это наверняка Костик был. Он после магистратуры в Сирию уехал – на раскопки Ниневии. Правда, раскапывать там больше нечего. Эх, Америка проклятая, Обама антихрист.

Михаил слабо улавливал связь, но кивнул.

– Это попытка унификации теогонических мифов, – вынесла вердикт Людмила Андреевна. Увидев полное непонимание на лицах Жени и Михаила и искры восторга в глазах Машка, бабушка вздохнула. Придется читать целую лекцию.

– Ассирия была многонациональным государством, – начала она. – И у каждого народа были свои боги. У большинства во главе стояла пара из бога и богини. У самих ассирийцев были свои верховные боги – Астарта как верховная богиня и Ваал, ее муж и верховный бог. И для централизации власти жрецов, было постановлено, что все местные верховные боги – это все и есть Астарты и Ваалы в разных ипостасях.

– А ее разве не Иштар звали? – Женя хрустнул домашним огурцом.

– Астарта, Иштар, Инанна, Нина, – это все одна и та же богиня в разных формах. И одновременно разные богини, слившиеся в одну, – пояснила старушка, вспомнив свои же лекции. – Она же Аллат у арабов, Ашера у евреев… Это все астартоваалические культы. Предтеча авраамических религий с единым богом.

– Ашера, – Маша напрягла память. – Вроде бы означает «дерево»?

– Дерево, – кивнула Людмила Андреевна. – Но в переносном значении. А по смыслу «попирающая». Она считалась женой Яхве. Тогда его называли «Ваалом Ханаанским».

Михаил ее не слушал. У смертных были разные взгляды на религию. Его это не волновало. Будешь много слушать смертных – усомнишься в собственном существовании и исчезнешь в клубах логики. Если весь смысл текста на таблице всего лишь «все богини есть Иштар, а все боги есть муж ее Ваал», значит, у них больше нет зацепки. Знал ли Белиал о бесполезности таблицы и намеренно лгал, или сам не смог понять? С ним оба варианта были равновероятны.

После обеда Маша пошла собирать вещи для стирки и замены в городе, а Женя пристроился к грядкам на предмет гостинцев. Михаил, вовремя прикинувшись ветошью, от работы улизнул. Не из ленности – он давно хотел поговорить с хозяйкой дома наедине. Когда он, наконец, решился, Людмила Андреевна вышивала. Она держала на коленях огромный гобелен, вышитый гладью вручную. Старый, протершийся от возраста, он был порван, а она, нацепив очки, думала, как бы его зашить.

– Вы сами его вышили? – спросил Михаил, чтобы завести беседу.

– Нет, – старушка покачала головой. – Еще моя бабушка. Ему больше ста лет. У меня уже не получится зашить его без следа.

– Обидно. За такую красивую вещь, – ангел провел пальцами по кромке дыры. Тонкие нитки рассыпались от древности. Его действительно уже не зашьешь.

– Ничто не длится вечно, – она пожала плечами. – Ни вещи, ни люди. Старость – не радость.

– Сколько вам лет? – неожиданно спросил Михаил. Ему надоело ходить вокруг да около.

– Семьдесят два, – честно ответила бабушка. Она и в юности была лишена кокетства, а с возрастом стала прямолинейной как стрела.

– И как вам… – начал ангел, но был прерван.

– Спина болит, – со смехом перебила его старушка. – Но больше не надо ходить на работу. Как меня эти черти с кафедры раздражали, видит Бог, если бы я кого-то из них удавила, меня бы оправдали!

– Я хотел спросить другое, – на лице Михаила отразилось искреннее страдание. – Как вы живете? Как ложитесь спать, зная, что вы – старая, смерть близко, а каждый день может оказаться последним?

– С любопытством, – пожала плечами Людмила Андреевна. Ее немного задел тон собеседника, но не резкостью, а отчаянием. Что должно было случиться в жизни у такого молодого парня, чтобы он задумался о смерти? – Я в церковь как-то не очень, но, думаю, что-то после смерти есть. Вот и посмотрим, что именно. Может будет как в том анекдоте про кардинала и негритянку?

Она засмеялась, видимо, вспомнив, этот неизвестный Михаилу анекдот. Люди странные. Готовые выбросить любимый гобелен, потому что ничто не вечно. Готовые смириться с тем, что не вечные они сами.

Михаил радовался, что он – не человек.

***

Катя сидела на скамейке и наигрывала мелодию, сочиняя ее на ходу. Сегодня у нее выдался странный день.

Во-первых, еще утром, по дороге на работу, за ней откровенно шпионила странная тетка в синем платье с узором как у ковра. Шла буквально в паре метров и нехорошо приглядывалась. Катя уже видела ее у дома, та все шаталась, высматривала кого-то. Наверное, воровка-домушница. Или просто больная на голову. Катя даже специально сделала круг по району, чтобы оторваться от нее.

Во-вторых, уже на пути с работы домой к ней сегодня пристал какой-то мужик в форме участкового. Катя могла бы принять его за, собственно, участкового, если бы не далее как пару недель назад не успела побыть понятой на осмотре места кражи. И участкового своего отлично запомнила. В отличие от этого, с хитренькой ухмылочкой, родной, нормальный, участковый был пузат, рыжеволос и жизнерадостен. А по этому умнику сразу видно – мошенник.

Вот же развелось в последнее время всяких воров и мошенников. Может, даже целая банда. Катя, правда, считала, что мошенники окончательно перешли в онлайн-среду, а приставать к людям на улицах – это прошлый век, но эти, видимо, были ребятами старомодными, и оставались верны традициям.

Неподалеку, под окнами дома, припарковался Женька – вывозил сестру и двоюродного брата на дачу к бабушке. Катя приветственно кивнула соседям, выгружающим вещи из багажника Лады Калины, и снова погрузилась в свои мысли и в музыку.