«Портрет Узника»: Роман Пичужин
1. «Я остаюсь»
Он любит встречать на питерских крышах белые ночи, ловить тополиный пух, влетающий в окно, танцевать под дождём так, чтобы дух захватывало. С диким ветром наравне парить, словно птица в небесах, смотреть в своём воображении вдохновенные фильмы и петь про себя балладу, которая его воспитала, – "Балладу о борьбе".
«Когда я в детстве читал "Чиполлино", я себе поклялся, что если в моей жизни мне встретится синьор Помидор, то я буду с ним бороться. Если для того, чтобы оставаться на свободе, я должен забыть свои детские клятвы, то я не хочу такой свободы. Если ради следования этим клятвам мне придётся посидеть в тюрьме, что же... Я согласен. Придётся посидеть.»
«Я не унываю и сохраняю спокойствие. Что там главное? Самоконтроль. Здесь большинство находят причины для грусти. Старательно находят. Каждую мелочь замечают и раздувают до катастрофы. Я наоборот, ищу мелочи, которым можно обрадоваться. Сижу за правое дело, система на меня тратит свои ресурсы, старается меня запугать. А я не страдаю!»
«Поймите и объясните другим: тюрьма не так страшна, как страх в неё попасть. Из-за этого страха мы отказываемся от лучших своих побуждений?! Не боролись за свои идеалы, не останавливали подлеца... А вдруг посадят?! Стоило ли так осторожничать всю жизнь?»
«Диктатуре для собственной устойчивости нужно держать население в стадии бесправного ничтожества. Чтобы ни у кого не "включилась" программа претендента на вожака. Претендентов очень мало. Обществу плохо, вожаку хорошо. Общества, в которых есть права и свободы, производят больше претендентов, которые мыслят, творят, приносят пользу, такие общества процветают, они двигают прогресс. Общества, в которых этого нет, деградируют. Всё печально! Нужны перемены, большие! Просто не будет, но делать что-то надо!»
А мы опять стоим, и в трюме вода,
И ты опять твердишь, что надо бежать,
И ты опять твердишь, что надо туда,
Где не качает, сухо и есть чем дышать.
Но ведь и здесь есть шанс, пускай один из десяти,
Пусть время здесь вперёд не мчится – ползёт,
И пусть остаться здесь сложней, чем уйти,
Я все же верю, что мне повезёт...
Ты говоришь, что здесь достаточно зла,
И ты спешишь скорей отсюда уйти,
Ты говоришь, что мне неволя мила,
И свято веришь в правду другого пути,
Бежать и плыть, лететь, куда всё равно,
Лишь бы туда, где нет и не было нас,
Ты говоришь, здесь всё погибло давно,
И слишком много чужих среди нас...
Но я,
Я остаюсь,
Там, где мне хочется быть,
И пусть я немного боюсь,
Но я остаюсь,
Я остаюсь, чтобы жить!
2. Вахта
Роман Пичужин – коренной москвич, о себе он говорит так: «Я инженер-теплотехник, занимаюсь эксплуатацией недвижимости и политическим активизмом». В 2001 году Роман получил первое профессиональное образование, а в 2007 году окончил Московский государственный университет путей сообщения (МИИТ).
15 лет Роман Пичужин проработал в Московской объединённой энергетической компании (МОЭК), снабжающей 96% потребителей Москвы и ряда городов Подмосковья теплом и горячей водой. В сферу деятельности компании входят производство, транспорт, распределение и сбыт тепловой энергии. Роман прошёл в МОЭКе путь от слесаря до ведущего инженера по системам теплоснабжения района Куркино, занимался отоплением северо-западного округа Москвы.
Свою политическую и гражданскую позицию Роман активно проявлял во многих сферах, начиная с заботы о своём муниципалитете и заканчивая общероссийскими оппозиционными митингами. Роман неоднократно участвовал в выборах различного уровня: сначала как общественный наблюдатель, потом как член УИК с правом решающего голоса, а в 2017 году и как кандидат от партии "Яблоко" в Совет муниципальных депутатов родного Северного Тушино. Такие общественные организации, как "Наблюдатели Петербурга" и движение "Голос", ведущие борьбу за честные выборы, продолжали поддерживать Романа и после его ареста, подчёркивая в своём заявлении важность свободы собраний как одной из базовых политических свобод.
Романа часто можно было встретить и в рядах митингующих на проспекте Сахарова, и под флагом родного Тушино на крупных протестных акциях, и среди участников кампании "НЕТ!" против поправок в Конституцию и "обнуления" президентских сроков. Роман всегда с особым вниманием относился и к судьбам политзаключённых. Вот он на марше несёт плакат в поддержку Анны Павликовой, а вот уже вместе с другими активистами едет в Покровскую колонию ИК-2 встречать на свободе Костю Котова.
Романа Пичужина с уверенностью можно назвать политическим активистом с высокими гражданскими идеалами, которые во многом воплотил в своей трагической фигуре Борис Немцов. На месте его гибели в 2015 году возник стихийный мемориал. Благодаря усилиям волонтёров он существовал многие годы, и Роман был постоянным и верным участником этой круглосуточной вахты памяти на "Немцовом мосту".
Карина Старостина – хранительница народного мемориала – вспоминает о последнем дежурстве перед пандемией, в ту ночь она стояла на вахте вместе с Романом Пичужиным: «То дежурство было непростое. Москва замерла перед пандемией, а на мост пришёл то ли провокатор, или просто пьяный, или человек из органов – было непонятно, и в такие моменты ты понимаешь, с кем ты дежуришь. С Романом было надёжно, с Романом было хорошо в той не самой простой ситуации. А потом он в ту самую ночь зажигал лампадки на Мемориале, зажигал маленькие звёзды. Были потом ещё встречи: около суда, на каких-то мероприятиях, на мосту, когда мы пришли втроём и мужики отправили меня спать. Роман дежурил в основном с Иваном. Теперь Роман сидит... Теперь он обвиняемый по очередному абсурдному делу...»
3. «Дворцовое» дело
31 января 2021 года по всей России прошла вторая волна мирных акций протеста в поддержку Алексея Навального. Роман Пичужин вышел тогда на улицы своего родного города вместе с тысячами москвичей и стал свидетелем очередного незаконного и вопиющего бесчинства со стороны силовиков. На Комсомольской площади, прямо на тротуаре, где находился Роман, сотрудники ОМОНа избивали мирных граждан и задерживали людей с плакатами. Одного из них жёстко задержали и стали конвоировать прямо перед глазами Романа. На плакате было написано: «Честные выборы! Свободные СМИ! Независимый суд!» Человеку выкручивали руки. Четыре здоровых силовика. Не выдержав такого зрелища и пытаясь в эмоциональном порыве хоть чем-то помочь задержанному, Роман оттолкнул от него омоновца, который шёл сзади и замыкал конвой. Вместе с омоновцем Роман упал и тоже был задержан. Сначала ему назначили 30 суток административного ареста, это была для него вторая административка, и Роман был к ней морально готов. Но через месяц на выходе из спецприёмника его задержали снова и отправили теперь уже в СИЗО по уголовному делу. Даже несмотря на то, что омоновец, признанный потерпевшим, находился на той акции в полной защитной экипировке и никаких хоть сколько-нибудь значимых физических повреждений от действий Романа не получил, тем не менее Романа Пичужина приговорили к 2 годам колонии. Своего поступка он не отрицает, но вину не признаёт, потому что, по его мнению, «если он признает вину, то зверства в отношении мирных протестующих становятся правомерными».
Этапировать Романа начали ещё до вступления приговора в силу и не дожидаясь апелляции. И с тех пор Роман исколесил уже чуть ли не пол-России: это Москва, Владимир, Кольчугино, снова Москва, Вологда, посёлок Лыаёль в Республике Коми, снова Владимир, снова Москва и что дальше – неизвестно. «В жизни не очень стремился путешествовать, теперь государство решило исправить моё стремление к осёдлости».
Об одном из характерных эпизодов своего этапа Роман рассказывал в письме: «Автозак остановился у СИЗО-1 во Владимире, и нас около часа держали в машине, которую специально оставили на солнце с неработающим кондиционером. Я слышал, как работники ФСИН ехидно шутили, что место в тени для машины есть, но "пусть они прожарятся". Примерно через час нас попросили выйти из автозака.
Выйдя на улицу, я обнаружил перед собой строй из сотрудников, которые стояли в "шахматном" порядке, сформировав коридор от автозака до входа в здание, в который нам нужно было двигаться. Сотрудники были с собаками. Они матом приказали нам бежать через этот строй. Все заключенные с "нашего" этапа были с сумками – в них они несли свои пожитки.
Бежать было невозможно – сумки тяжелые, а у меня больная спина. Но сотрудники орали на меня матом, чтобы я бежал. Собаки лаяли. Я такое видел, кажется, только в кино про фашистов. Как я понял, этот "ритуал" был придуман для того, чтобы в очередной раз унизить заключённых. Пошёл шагом. Тогда один из охранников с криком "чего тебе не понятно?!" ударил меня рукой по шее.»
4. Квест
Пытки голодом, жарой, холодом и лишением сна, которые довелось пережить Роману, по его словам, являются у нас, к сожалению, неизменными атрибутами тюремного этапа. Но даже в таких тяжёлых обстоятельствах Роман находит в себе силы не поддаваться унынию и преодолевать депрессию. И в этом ему помогают письма, научно-аналитический склад ума и богатый культурный кругозор.
В первом письме из СИЗО Роман рассказал, что увлекается этологией и видит в этой научной дисциплине многие ответы на вопросы устройства жизни и общества. Более подробно он изложил основы этологии в своей развёрнутой статье, где наглядно продемонстрировал, как поведение людей и сложные социальные процессы можно объяснить биологическими инстинктами и животной природой человека. В этом он опирался на классические работы Конрада Лоренца, Десмонда Морриса и, конечно, Виктора Дольника – известного отечественного орнитолога.
В художественной литературе Роман отдаёт предпочтение драматургии. Он с удовольствием перечитывает классику от трагедий Шекспира до комедии "Горе от ума" Грибоедова и с восторженным упоением вспоминает любимые пьесы Григория Горина, Евгения Шварца, Леонида Зорина и, конечно, их экранизации: вне конкуренции "Тот самый Мюнхгаузен", "Золушка", "Покровские ворота", "Любовь и голуби" (по пьесе Владимира Гуркина). «Любимые фильмы помнишь покадрово – прокрутить их в воображении несложно».
Рассказывая о тюремных библиотеках, Роман делится своими отзывами о прочитанных книгах – иногда критическими, иногда благосклонными. Это произведения Довлатова и Булгакова, Стругацких и Пелевина, "Шантарам" и "Граф Монте-Кристо", "Педагогическая поэма" Макаренко и "Империя, которая должна умереть" Михаила Зыгаря.
В музыке Роман больше всего любит песни со смыслом и сюжетом, он высоко ценит творчество Высоцкого и Макаревича, а также старый добрый рок – наш и зарубежный. Из русского рока Роман предпочитает "Машину времени", "ДДТ", "Воскресение", а также Анатолия Крупнова и Кипелова, чей неувядающий хит "Я свободен" тоже поднимает дух.
Сейчас Роману предстоит остаток срока провести в колонии, и он с отважным любопытством и беспримерным мужеством ожидает этого момента: «Ещё один опыт в жизни. Думаю, будет интересно. Квест СИЗО я прошёл, он не сложный, для меня. Посмотрим, что там в колонии. Я готов к новым испытаниям. Ни шагу назад!))) Мы победим!!!»
«Во всех ситуациях можно и нужно находить плюсы. Не парься, будь счастлив)»
*В статье использованы фрагменты переписки Романа Пичужиным из архива «Узника онлайн» (1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9), его последнее слово на суде и монолог об этапе, опубликованный адвокатом Дмитрием Захватовым, а также материалы «Мемориала» (1, 2, 3), проектов «Арестанты 212» (1), «Немцов мост» (1, 2) и других информационных ресурсов.