Порт

Вампир, представший перед взором, выглядел под стать этому месту. Волосы средней длины были зализаны назад, а на руке алым отблескивали пару перстней из литого золота. Рубашка кофейного цвета была помята, на брюках виднелись разводы грязи — непозволительная небрежность для таких уровней. Что казалось крайне странным Максу, в его голове все члены этого тайного сообщества имели право выглядеть помимо лишь перед казнью.

Первым, сжав бокал в руке, заговорил Джордж:

— Познакомься, это Оскар Пиастри, при дворе он служит как начальник тайной канцелярии, — он обменялся кивками с Пиастри. — Оскар, познакомься, это Макс Ферстаппен, тот неудачливый декабрист, о котором я говорил.

— Я думал, ты найдешь более изящный способ меня опозорить, теряешь планку, Рассел, — Макс с глухим стуком поставил кубок на стол.

— Ты забыл, под чьим ты теперь предводительством?

— Я понял, что отношения с новеньким у тебя не заладились, верно? — вмешался в разговор Оскар и, не дав сказать и слова, продолжил, направляясь к стеллажу с бокалами. — Значит, выяснять отношения вам придется позже, время сейчас — непозволительная роскошь, которую вы тратите зря. — Он налил себе алую жидкость и одним махом выпил её; пару капель, пролетев мимо рта, оставили красные пятна на рубашке. — Мы с Франко обследовали по твоему указу порт, где на нас напали.

— Напали? Кто? Где Колопинто? — Джордж тут же подорвался с места, возвышаясь во весь рост.

— Я не рассматривал, но нас пытались отравить до противного дурным запахом. Франко оказался в ловушке, и я решил, что рациональнее будет прийти с подмогой.

— Блядство, — резюмировал второй.

Ферстаппен, до того наблюдавший со стороны, был вынужден вместе со всеми в срочном порядке направиться к выходу. Уходить из тёплого помещения на промозглый мороз не хотелось отнюдь. Однако спорить на этот раз он не стал — не из вежливости, разумеется, а лишь потому, что подвергать опасности другого вампира не хотелось. Чертовы принципы.

---

Трое чёрных сфер, скрытых в ночи, развернулись фигурами на берегу Финского залива. Такой желаемый в Петровское время выход в море сейчас глядел на них молчаливой пустотой. Бушующие воды были под хрупким покровительством льда, который с трудом сдерживал стихию. В воздухе витала холодная свежесть и лёгкие нотки соли.

А позади громадным бастионом стоял порт. Тут старые деревья обретали облик величественных кораблей, которые подле станут рассекать холодные воды морей и океанов. Летом здесь всё будет шуметь, орать, возглашать.

Но на время зимы работа порта за надобностью приостанавливается. Большие деревянные ящики накрываются пожухлой тканью, по углам валяются различные инструменты, то ли для расчистки снега, то ли для пыток — не угадать. Всё это выглядит как поле боя после войны — пугающее даже вампиров, тёмное, уродливое. Разве характерный запах крови заменился на примесь отвратительных для нюха трав.

Макс переводит взгляд на рядом стоящего Джорджа, тот, щурясь, пытается прикрепить какую-то брошь на свой мундир.

— Думаешь, что впечатлишь охотников своими изысканными украшениями? — бросает Ферстаппен, морщась от ветра.

— Не ёрничай, — отвечает тот и, прицепив брошь, кивает. — Идём, не зачем медлить.

Сдерживаясь от едких комментариев, Макс пускается в бег вместе с остальными. При всей вампирской силе ноги вязнут в сугробах, скользят на льду, а усилившийся ветер свистит в ушах.

Первым бежит Оскар — он, как виновник сего торжества, знает место, где произошло нападение. Его движения выглядят столь оттренированными и выверенными, что закрадываются сомнения: не постановка ли всё это? Ноги приземляются то на один ящик, и на следующей секунде они безошибочно касаются бесснежного островка.

Рассел в этом плане менее изящен, хоть и предельно скор.

Ферстаппен, являющийся заключающим в этом конвое, чуть ли не падает с ног при резком торможении.

— Где-то здесь, — вполголоса говорит Пиастри, указывая на склад. Тот представлял собой старый сарай с грудой хаотично разбросанных коробок внутри. — Дышите чуть реже, господа, ежели не хотите свалиться в обморок. — Его голос звучит столь спокойно, что Макс почти уверен: в таких ситуациях он был не раз. Иначе эту уверенность объяснить нельзя ничем.

Джордж жестом велел держаться сзади, и как же, чёрт его возьми, бесило это командование всеми и вся. Божьим даром было бы, если бы тьма расступилась и нечто утащило бы эту выскочку в свои недра. Но чуда для Ферстаппена, увы, не случилось. Из-за коробок лишь послышалось нервное дыхание.

— Франко? — вопросил Рассел, не спеша приближаться к источнику звука.

— Да... я, — хрипло донеслось из тьмы.

Оставив Макса в окружении тьмы, оба быстро рванулись вперёд, раздвигать ящики. Судя по сложившейся картине, обессиленного Колопинто загнали в ловушку не охотники, а свалившаяся груда дерева. Что ж, и это стоило того, чтобы так срочно подрываться?

— Я могу чем-то помочь? — проговорил Ферстаппен, встав сзади.

— Да, не мешайся, — шикнул Рассел.

«Просто замечательно!» — пронеслось в голове у Макса. Он чувствовал, будто паучьи тенета стянули его тело, оставив лишь возможность извергать оскорбления. Сгнить на каторге или что там его ждало после неудавшейся революции, казалось не таким страшным исходом.

Спустя время из-за ящиков вылез парень лет 28, волосы его растрепались, а лицо покраснело от вечного холода.

— Каким образом ты тут застрял? — проговорил Пиастри, оперевшись спиной о деревянную стену.

— Я бежал от них, точнее от отравы, что они разбрасывали. Забежал сюда, и бац! Меня прижало коробками, — он вздохнул. — Тут только моя вина, я слишком сильно поверил в гнилое дерево.

— Ничего, главное, что ты жив, — проговорил Рассел; эта несходительность звучала так фальшиво, что у Макса свело зубы.

Радовало лишь одно: миссия была окончена, а значит, можно отправляться домой. Но долго ли продлится спокойствие?