Порно Рассказы Дневник

🛑 👉🏻👉🏻👉🏻 ИНФОРМАЦИЯ ДОСТУПНА ЗДЕСЬ ЖМИТЕ 👈🏻👈🏻👈🏻

Отправить свой рассказ

В течение дня мы разместим вашу историю.





Добавлено: 24.09.2014, 22:53
Просмотров: 709




©2021 xxxbab.com – истории для взрослых, эротические и порно рассказы. Порнорассказы.
Про секс 18+


ВСЕ МОДЕЛИ НА МОМЕНТ СЪЕМОК ДОСТИГЛИ СОВЕРШЕННОЛЕТИЯ.
ПРОСМОТР ПОРНОГРАФИЧЕСКОГО КОНТЕНТА ЛИЦАМ НЕ ДОСТИГШИМ 18-ТИ ЛЕТ ЗАПРЕЩЕН.


Ну что. Значит, ты — мой дневник? Будем знакомы: я — Ноги От Ушей. Так, во всяком случае, меня зовут чуть ли не с горшка. Типа хвалят. Типа комплимент. Не могу сказать, что мне это неприятно, но если представить буквально — да уж, зрелище не для слабонервных. Вообще слова — прикольная штука. Вроде сделаны для того, чтобы люди понимали друг друга, а на самом деле только еще больше запутывают. Вот и меня запутали, не успела и начать писать тебя, мой дневничок. Отвлеклась, а надо бы представиться как следует. Конечно, у меня есть имя. Правда, оно совсем простенькое: Авдотья. Дуня. Дуська. Оно мне совсем не идет, по-моему. Гораздо больше мне нравится «Хлоя». (Обожаю Равеля! *) Или хотя бы «Лив», как у той, с кем меня вечно сравнивают. Я похожа на нее, это факт (хотя еще не факт, кто на кого похож). Иногда она мне даже нравится; иногда я даже, когда смотрю на нее в «Ускользающей красоте», вдруг узнаю себя, вернее, какую-то новую, незнакомую часть себя. Странно видеть своего двойника (двойницу?): будто смотришь на себя со стороны. _______________________ *Морис Равель — французский композитор, автор балета «Дафнис и Хлоя». — прим. авт. Но я опять куда-то уехала. Меня все время куда-то уносит. Наверно, потому, что я никогда не писала дневник и не знаю, как это правильно делать. *** Неделей спустя И снова привет, дневничок! У меня потрясающая новость. ОН МЕНЯ БЕРЕТ!!! Меня! Дусю Лебедеву, балерунью из нашего обыкновенного ХУ*, юное дарование, артистку погорелого театра и т. п.! Сам Мэтр Филипп Боти! Тот самый Филипп Боти!!! Шеф вот той знаменитой школы, самый потрясающий танцовщик Франции и всей Европы!!! Буду бесплатно жить в его пансионе под Парижем, бесплатно учиться, а потом... Даже и думать страшно. Аааааааа!!! _________________ *Хореографическое училище. — прим. авт. А он такой классный. Я, как увидела его, сразу почувствовала. И потом, когда он говорил со мной — он совсем не страшный, не строгий, он как друг, хоть и старше меня на двадцать лет, и такой знаменитый, и говорил со мной по-английски, а я его так хреново знала тогда. Да, похоже, в наш театр поступить сложней, чем к Мэтру. Неужели он взял меня из-за красоты, а не из-за таланта? Как она мне надоела, эта красота. От нее некуда деваться. Нет, ну не может быть, чтобы такой человек, как он, смотрел на морду лица и на тело, а не на то, что человек умеет. Не может быть. *** Через три недели Кстати, дневничок, раз уж мы с тобой знакомимся, опишу-ка я себя. Не вклеивать же в тебя мое фото, в самом деле. Это даже прикольно: нарисовать себя словами. Все равно в аэропорту нечего делать, а гадать, как оно будет там, у Мэтра, не имеет смысла: скоро все узнаю и все опишу. Божежмой, как страшно. Пустите Дуньку в Европу!!! .. Итак. Вначале цифры: 185, 52, 89—58—88. 18. (Лет, не кэгэ.) Дылда-каланча, короче. Волосы черные (если точней, то темно-темно-ореховые, но я люблю думать, что черные), прямые до лопаток, совсем не вьются. Морда лица длинная, овально-вытянутая, брови тонкие, чуть насупленные, глаза большие, настоящие зеленые, нос с очень плавным прогибом внутрь, чуть вздернут вверх, но не кончиком, не курносый. Губы выпуклые, мне даже один кинул про ботокс. Дебил. Грудь тоже, почему-то с большущими сосками, как у зрелых мамаш. Уши какой-то негуманоидной формы. Впрочем, все вместе смотрится довольно-таки приятно. Короче, Лив Тайлер, издание второе, дополненное. Кто ее видел, тот и меня видел. Она только чуть выше ростом, и у меня не такое холодное лицо, как у нее. И у нее красивей лоб, у меня он какой-то странный. Хотя я знаю, что я красивая. Даже чересчур. Я знаю, но меня это почти не радует. Мне все говорят: ты классно танцуешь, но ты могла бы и ничего не делать. С твоими внешними данными. (Слова-то какие, компьютерные: Внешние Данные) Могла бы просто существовать, или там моделью, и имела бы все. А я не хочу так. Я хочу покорять не красотой, а талантом. И я верю, что Мэтр увидел во мне талант, а не просто красивый фэйс и сиськи. Кстати, когда я раздевалась на консультации, почти не было стыдно. А ведь я ни перед кем еще не раздевалась. «Хорошо, что ты не бреешь волосы вокруг вагины», сказал Он. (Так и сказал: «near the vagina) «Женское тело должно быть таким, каким его создала природа...» Ему нужно было увидеть мое тело, и он его увидел. Чего тут стесняться? *** Через четыре дня Сегодня был первый урок. Дааааа... Пять с половиной часов без перерыва, без малюсенького передыха даже. Уж на что я фанатичка — и то. А он как огурчик. Прости, мой дневничок, но я не смогу об этом писать. Не хватит слов. Мне теперь так мощно хочется жить и танцевать, и работать, работать, работать, чтобы стать такой, как он, или хотя бы приблизиться, и я не хочу отдыхать, не хочу никогда спать, только тело у меня дохлое, не выдерживает, отстает от души, и мне хочется выкинуть его на помойку, хоть оно и красивое. Я даже во сне танцевала, когда пришла в комнату и отрубилась, и теперь мне будет скучно спать, я буду хотеть поскорей проснуться и пробовать то, что он показал, и танцевать, танцевать... Уфф. Надо переключиться. Нельзя быть такой впечатлительной. Опишу-ка я свой новый дом. Я живу в пансионе вместе с другими девочками — студентками Филиппа (он просит, чтобы его так и называли — Филипп). Я не говорила, что он берет только девушек? И в интервью, которое я видела на ютубе, он говорил, что не работает с танцовщиками, потому что для результата очень важна «химия» между полами (он так и сказал). А воспитание танцовщиков он доверяет геям. Так и сказал. Ах, эти французы... Так вот. Мы живем в Виллен-сюр-Сен, это такой поселок под Парижем, в двухэтажном коттедже, построенном специально для нас. Там есть бассейн, джакузи, терраса с пальмами и хрен знает что еще, я пока не изучила. Филипп занимается с нами в студии (отдельное здание рядом с коттеджем), а сам живет неподалеку, 5 минут ходьбы. Я еще у него не была, а девочки все были, конечно. Они намекали мне, что первый визит домой к нему — это чуть ли не ритуал какой-то, вроде посвящения. Не знаю, может, я не поняла их. Они все классные. Их девять штук, шесть француженок — Марта, Люси, Анет, Доминик, Софи и Таня (ага, француженка Таня, рыжая такая), и еще две американки, Дженис и Сьюзен, и одна испанка, Лизель. И я. Десять будущих звезд мирового балета. Они все уже объездили с ним весь свет. Я не видела, как они танцуют, но они все такие потрясающе красивые и легкие, как из другого мира. Правда, уже две из них сказали мне, что красивей меня никого в жизни не видели. Люси и Таня. Ну, француженки... А я представилась им Хлоей. И теперь они все меня так зовут, я уже привыкла. Вот дура! *** Через полторы недели Он такой удивительный. Кажется, что я знаю его много лет. Еще до рождения. Я забываю, что говорю с ним на чужом языке, забываю, что я ученица, новенькая. Все на свете забываю, кроме танца. Он читает мои мысли. Все, что он говорит (и КАК говорит, как смотрит на меня, как трогает, направляет) — все как-то удивительно попадает в меня, прямо в яблочко. Я понимаю каждый его взгляд. Мое тело не принадлежит мне, становится легче, как из воздуха, и отдается его мысли. Он ведет мое тело, а я парю рядом. Мне кажется, что мы созданы друг для друга, и я так бы и думала, если б не знала, что нас таких у него десять человек, и его хватает на всех, на каждую из нас. Он мне друг, мне хочется ему все рассказать, всю себя, и меня останавливает только то, что у него ведь есть и своя жизнь, и нельзя же его перекармливать собой. Но все равно я ему все рассказываю, не могу удержаться. Даже про тот кошмар с краской ... рассказала, и он не смеялся. Я, кстати, попросила его называть меня Хлоей, и он был не против. Сказал: о, какое красивое имя, оно тебе так идет. Ты знаешь, кто такая Хлоя? Я знала, но так себе, и он стал рассказывать. Он умеет самые скользкие вещи рассказать так естественно, что вообще нет никакой неловкости, будто ты всю жизнь об этом говорила вслух. С ним вообще невозможно стесняться. Только теперь я понимаю, почему девочки так говорят о нем. Вполголоса. А он сказал, что я очень талантлива, что я русское чудо и очень скоро буду выступать в лучших залах. Боже, ну за что мне такое счастье?.. Кстати, в воскресенье он пригласил меня к себе. Я сказала девочкам, они очень обрадовались, обнимали меня, но так и не сказали, что будет. Говорят: сама увидишь. Господи, ну как же дотерпеть? Сделай так, чтобы я уснула и проснулась в воскресенье... *** Три дня спустя Ночь. Все спят. Пришла, девочки ждали меня, стали поздравлять, облизывать, а я была, как выжатый лимон — упала в кровать и отрубилась. Два часа прошло, проснулась, и теперь не могу уснуть. Что ж. Попробую все описать, как было. Конечно, можно было предвидеть. Хотя нет. Не знаю... По порядку. Я пришла к нему вся такая — накрасилась, зеленую тунику надела. Сама не знаю, почему. Иногда ведь удобно быть красивой: можно носить что попало, не краситься, и вообще ничего не делать с собой, только мыться и зубы чистить. Блин, опять я о какой-то ерунде... Он встретил меня такой торжественный, но совсем не официальный, с ним всегда легко, только чуть кололо сердце. Погасил свет, зажег свечи. Он так это делает, что от одного движения руки со спичкой хочется размазаться по полу, и чтобы он по тебе прошлепал, как по лужице. Мы выпили шампанского. Потом говорили обо всем на свете. Было и торжественно, и так хорошо, я будто впервые могла обо всем об этом поговорить, и он все понимал. За пять минут я разделась перед ним вся, догола, и еще жалела, что больше нечего снять. Внутренне, имею в виду. А потом он попросил, чтобы я разделась и внешне. Сняла все с себя, то есть. Ну, я сняла. Он уже видел меня такой. Я не стеснялась, это какое-то другое чувство было — что ты голая, совсем голая, и вот эти свечи, и торжественная атмосфера... Не знаю, как описать. Внутри кололо, как перед спектаклем, сладко так, захватывающе, и это чувство, что все твои голые места вдвойне голые, будто с тебя кожу сняли... Я ведь перед этим столько рассказала ему... А он сам разделся. Он очень красивый, чокнуться просто. Тоже догола. И совсем не было неловкости, будто это самая естественная вещь на свете — его голый член, смешной такой, и яйца, поросшие рыжей шерстью. И так оно и было тогда. Он включил музыку — мою любимую «Дафнис и Хлою», я даже взвизгнула. И стал со мной танцевать. Сказал: импровизируй. Как я учил тебя. Дай своему телу рассказать о тебе, раскрыть тебя. Дай ему голос. Тем более — сейчас оно обнажено, ему ничто не мешает. И сам стал танцевать и касаться меня, вовлекать — и я, конечно, втянулась. Так, как никогда еще. У меня было чувство, что я улетела куда-то внутрь, в музыку, и вокруг цветные звуки, и невесомость, и... Он, когда касался меня — и руками, и бедрами, и членом — меня будто било током, и от этого тока мое тело подпитывалось и знало, как двигаться дальше. Не знаю, как это выразить. Я очень увлеклась и чувствовала, что танцую, как никогда, и, наверно, больше так не смогу. Это был мой звездный час, мой рай. И все ОН. Когда пошла кульминация, он стал сильней трогать меня, прижимать к себе, ловить губами, а я (или даже не я, а мое тело) от этого только наполнялась музыкой и током, и танцевала, танцевала, и тоже все плотней, ближе к нему. Мой ум понимал, что все это в обычном мире нельзя, невозможно, что он возбуждает меня, ласкает мне соски и тело, и что уже танец — не столько танец, сколько почти секс, как у настоящих Дафниса и Хлои. Я не сразу поняла, что дико хочу его, ведь я до того не была с мужчиной, возбуждалась только на порнушку, а это совсем другое. Всякое приятное трение о партнеров не в счет, да я и привыкла давно. Я поняла, что со мной, только когда он потрогал меня ТАМ. Он как-то очень ловко сделал это на последнем, самом ослепительном аккорде, от которого волосы дыбом. Музыка остановилась, и я тоже, а он держал ТАМ руку и ласкал меня, дрочил мне письку, как я сама себя дрочу. Это было невыносимо. Мне хотелось надеться на него, как тряпичная кукла, чтобы он дрочил меня внутри. Там все хлюпало, и мне вдруг стало так стыдно, что я чуть не грохнулась в обморок. Я вдруг поняла, что вся, как есть, со всем-всем-всем своим у него на виду, и он видит меня, как рентген. Он нагнулся и поцеловал мне сосок, потом другой. Потом еще, еще и еще, с языком, а я стояла и хватала воздух, потому что я вдруг перестала управлять своим телом. Оно было не мое. Оно было его, и ему было смертельно хорошо и страшно. — Подлинный контакт мужчины и женщины невозможен без любви, — сказал он. Он взял меня и держал, крепко так, вот даже и сейчас моя кожа помнит его руки, одна на бедре, другая на лопатке. — Мои ученицы добиваются таких успехов потому, что между нами нет барьеров. Я сливаюсь с ними телом и душой, мы становимся одним целым. Поэтому мы так понимаем друг друга. Я не принуждаю тебя, Хлоя, ты должна сама сделать выбор. Но... Иначе я не буду тебя учить, и ты вернешься домой. Ты девственница? Я не ответила ему, и он кивнул: — Тебя выдает каждое движение. В тебе сквозит дух непорочности. Отчасти потому твоя красота и действует так сильно. Но так не может быть всю жизнь. Ты должна вкусить любовь, Хлоя. И ты этого хочешь. Ты хочешь этого сильнее жизни. Ведь так, Хлоя? — говорил он, наклоняясь ко мне. Я не могла говорить. Он стал целовать меня, и, когда его губы коснулись моих губ, это было так долгожданно, что я нырнула в них, вот просто прыгнула туда (хорошо помню это чувство), и... Он меня так целовал, причем не только губами, а и руками, и всем телом... Я и смеялась, и плакала, и рычала, и кусалась, и терлась об него, и лезла, как мартышка... Я помню все как в тумане, будто это не со мной, а я со стороны смотрю, но все чувствую... Он вдруг подхватил меня и понес, а я ощутила, что веса нет, что я в воздухе, и закричала, а он целовал меня на весу, и потом опустил в постель, а я все кричала, как дебилка, и отползала от него — не потому, что боялась, а потому, что тело мое само кричало, а я не могла его заткнуть. Потом он был сверху, и я вдруг сама впилась ему в губы, стала целовать его, и руками вцепилась в его задницу... Я не помню момента, когда произошло ЭТО. Все как-то смешалось, даже думать трудно, не то что писать. Помню его член в себе, глубоко-глубоко внутри. Совсем не так, как я себе представляла, когда дрочила. Помню боль, или даже не боль, а такую наполненность, или шок, не знаю как сказать. (Эротические истории для всех) Может быть, это и было то самое. Было мучительно, и в то же время хотелось, чтобы это не кончалось никогда. Я плакала, потому что помню мокрые щеки, или он облизал меня, не знаю. Потом он гладил меня, поздравил с тем, что я стала женщиной, сказал, что я очень хорошо держалась, я очень чувственна, умею дарить удовольствие мужчине, и теперь мы с ним будем понимать друг друга до конца. Он хвалил меня, и мне это было так приятно, будто он сказал мне, что я танцую лучше всех в мире. Потом он сказал мне закрыть глаза и расслабиться. Я знаю, что такое называют «куни», но тогда это для меня было не слово, и вообще тогда для меня не было слов, а было такое невыносимое, неописуемо стыдное удовольствие, которое я никогда не смогу выразить. Это и близко не лежало с тем, как я дрочила себя. Его язык обволакивал мне все внутренности, и я задыхалась, будто была при смерти, и когда наконец кончила — это было такое наслаждение, что я охрипла от воплей. Я и сейчас говорю хрипло, когда проговариваю вслух то, что пишу (есть у меня такая привычка). Он сказал мне: — Теперь мы с тобой знаем друг друга до конца — так, как должны знать друг друга мужчина и женщина. Помни, что ты одна из моих учениц, и со всеми у меня такие отношения. Мы должны принадлежать друг другу и душой, и телом, иначе я не раскрою возможности ваших тел так, как мог бы. Ты можешь встречаться, с кем хочешь, можешь завести себе любовника, можешь даже выйти замуж, но пока ты учишься у меня — мы будем с тобой заниматься любовью. Иначе мы утратим контакт, и ты уедешь домой. Он проводил меня до ворот, и там целовал чувственно, с языком, благодарил за полученное наслаждение, и я чуть не стекла у него по свитеру... Меня так шокировало то, что сегодня было, что я запуталась. Я не знаю, что и думать. Я понимаю, как все это называется. Но это понимает мой ум, а мне хочется только одного: чтобы ЭТО повторялось еще и еще. Как можно чаще. Сегодня — самый счастливый и самый кошмарный день в моей жизни. Прощай, Дуня! Теперь тебя нет. Теперь вместо тебя — Хлоя, Чувственная Женщина в гареме. До смерти влюбленная в своего Султана, как и остальные его наложницы. *** Два месяца спустя Привет, мой дневничок! Вот и я. Прости, не писала долго, потому что не знала, кто я и что я. Сейчас все более-менее устаканилось, и я смогу написать. Мы занимаемся с ним два раза в неделю (бывает, что и три). Примерно через раз у нас бывает ЭТО. Я никогда не прошу и не спрашиваю: Султан сам решает, КОГДА. И, надо признать, он всегда решает именно так, как нужно для танца. Меня это бесит, но зато теперь я понимаю, почему у него так танцуют. Я и сама чувствую, что выросла на сто голов, хоть изнутри всего не видно, конечно. Мне кажется, что во мне безграничные силы, я чувствую их, и очень часто ловлю ту самую волну, которая управляет моим телом, и тогда получается все или почти все, чего я хочу, и чего хочет он. Он все время хвалит меня, говорит, что я уникум, что вселенная существует ради таких чуд, как я, и много еще всяких красивых вещей мне говорит, а я хоть и знаю, что все это педагогика и стратегия, но все равно приятно. Я обожаю его. Хоть и не так, как девочки — они прямо как фанатки на рок-концерте, честное слово. У меня есть за душой то, чего ему не видно, и он чувствует это, но все равно. Когда он со мной — я счастлива. Когда его рядом нет — я думаю только о нем. Когда я занимаюсь, он всегда со мной, и мысленно, и наяву — в звонках и смсках. Мне кажется, он выделяет меня из других, дарит мне больше времени и внимания. Только бы девочки не заметили. А впрочем, может быть, он такой, что каждой из нас так кажется. Что именно ей принадлежит сердцевина Султана. Не знаю, я ведь не могу с ними об этом поговорить. Я много раз видела, как он с ними занимается сексом. И они видели наш секс, и говорили с ним и со мной, когда он трахал меня. У нас совершенно открытый доступ везде и всюду, двери никогда не закрываются — внутренние, я имею в виду. На воротах — код, который запрещено разглашать под страхом, эээ, изгнания (прикольно прозвучало, как в древних мифах). Секс — обычная часть наших занятий. Да, я забыла написать, что мы почти всегда занимаемся голышом. Ну, то есть голая — я, и все девочки, а он — не всегда. Он как-то продумывает это так, что это в
https://xxxbab.com/porno-rasskazy/13603-dnevnik-dlinnonogoy.html
http://readporno.ru/ptext26573.html
Порно Фото Галерея Юных
Красивые Ролики Порно Онлайн Бесплатно
Порно Онлайн Двд Качества
Дневник длинноногой - порно рассказы
Порно рассказ Этот невероятный дневник. часть 18
Дневник - все порно рассказы для взрослых
Порно рассказ Этот невероятный дневник. часть 19
Дневник - Порно рассказы
Максимкины дневники - все порно рассказы для …
Дневник - Порно рассказы
Порно рассказы: Машины дневники - Инцест (С …
Дневник нимфоманки - порно рассказы
Дневник Госпожи. Лизун – Порно рассказы и …
Порно Рассказы Дневник