Поражение

Вокруг тишина, но в голове почему-то отчетливый и раздражающий писк раздается, становясь все громче и громче с каждой минутой. Хотелось заткнуть уши, стиснув зубы до скрипа, но это вряд ли как-то вообще могло помочь.

Вокруг ни души. Ни одной души, которая могла бы помахать рукой и произнести заветное «Мы в порядке, мы живы». От этого было погано, а весь серый пейзаж Демы окрасился в красный цвет и отсюда хотелось лишь… Бежать, пока ноги не откажут. Бежать, пока в легких воздух не сожмется и альвеолы не слипнутся, причиняя невыносимую боль.

Хотя ноги и так еле как держали Джозефа. С трудом удавалось перемещать одну за другой, отрывая их от земли и перемещаясь среди мертвых тел.

Все Бандито мертвы и с этой мыслью свыкнуться не выходило. Казалось бы, (или просто-напросто хотелось верить), что кто-то вот-вот встанет и скажет «победили», ведь об этом мечтал каждый. Но никто не двигается, а картинка чужих стеклянных глаз запоминается все сильнее, словно выжженная на сетчатке глаз, в то время как дыра в груди разрастается в геометрической прогрессии.

Клэнси стягивает маску, выпуская, нет, роняя ее из невольно раскрывшейся ладони. Она ему больше ни к чему, ведь проиграли и образ спасителя-героя больше ему не принадлежит. Куда правильнее смотрится ярлык человека, который был слишком самоуверен за что и поплатился. Не зря Джошуа останавливал, не зря бросал этот неуверенный взгляд и хмурил брови, ведь прекрасно понимал, что поражение будет самым вероятным итогом этой битвы. Только почему-то ведь все равно доверился и зря.

Грязь и разруха – это Дема, которая существовала на данный момент, но серый городок обязательно восстановится, а битва забудется раз и навсегда, будто бы никогда не было борцов с системой. Этот город - место, где Тайлер закопал свое сердце и надежды.

Проиграли. Это неудивительно, совсем неудивительно, ведь такой итог был ясен с самого начала, но никто его не остановил. Люди слепо доверили ему свои жизни и шли следом, словно правда верили в светлое будущее, которое уже никогда не наступит для них. От этого горько, а на душе погано. Он не справился с ролью лидера.

Он ловит взглядом нужное тело и больше не может сдвинуться с места, чтобы приблизиться и с надеждой прощупать пульс. И так понятно, что сердце в грудной клетке Дана не бьется. Глаза открыты, а зрачки цвета мокко смотрят прямо в душу таким пустым и стеклянным взглядом. От этого больно, а дышать становится все сложнее, ведь шею с каждой секундой будто бы что-то сжимает все сильнее, словно тонкая удавка.

Виноват.

Перед каждым союзником виноват, а в особенности перед Джошем.

Неправильно пользоваться телом собственного друга, но единственное, чего ему сейчас хотелось - это ощутить прикосновение, крепкие объятия и попытаться вернуться за день назад, чтобы извиниться, даже если эти извинения Дан не услышит.

Рога направлены в сторону своего друга, а перед глазами уже собственный образ.

А ведь Тайлер даже и не заметил, что по его собственным щекам слезы текли не прекращая, оставляя за собой жгучие, влажные дорожки. Он даже и не заметил, что выглядит таким маленьким, зажатым, сгорбленным, совершенно не похожим на вчерашнее «я», которое так гордо прямо спину держало и раздавало указания.

- Прости, прошу меня прости, - никто не услышит, никто и не простит, а чувство вины никуда не денется. День за днем будет пожирать полностью, калечить и так разбитое сердце.

«Джош» делает несколько шагов в сторону Тайлера и сжимает в объятиях, будто бы прощаясь. Тепла он уже не ощущает.

Сердце похоронено в тот самый миг, когда Клэнси опускает рога и обхватывает тело близкого человека, тепло которого покинуло оболочку уже как несколько часов назад.

                      *          *           *

Джошуа сжимает родную ладонь, чтобы привлечь внимание, ведь парень рядом с ним вновь глубоко задумался и витает в собственных мыслях.

Вокруг тихо, костер уже потух, но остатки тепла, ютящиеся в углях от него, до сих пор грели. Все остальные бандиты разошлись по палаткам, уж несколько минут назад, ведь впереди их всех ждал тяжелый день, из-за которого зависело их собственное будущее.

- Тайлер, послушай. Ни в коем случае не вини себя, если что-то пойдет не по плану, хорошо? – в глазах цвета мокко горят теплом и любовью. – И пообещай сбежать, если ситуация выйдет из-под контроля. Я не хочу, чтобы ты пострадал.

Один уверен в победе, в то время, как другой допускает поражение, но ни один из них об этом не скажет.

Джозеф фыркает, садится ближе к своему другу и нахально ухмыляется, заглядывая в родные глаза. Он не сбежит, и никто не погибнет, ведь столько сил на приготовление к битве было потрачено. Они готовы, они справятся, ведь других результатов быть и не могло.

Допускать другого Тайлер не мог и горел идеей о победе.

-Чел, мы готовы. Наш план продуман до мелочей, что может пойти не так? Пошли спать, утром придется рано вставать. – Он встает, потягиваясь, оставляет быстрый, но такой теплый поцелуй на кудрявой макушке и тянет Дана в сторону палаток.

Самоуверенность может закопать их под землю на два метра, а любой план, который полыхает словно напалм сейчас, может затухнуть так быстро, подобно фениксу, что…

Останется лишь поднять руки, сдавшись.