Пора выходить из колхоза
Родион Белькович
Белоруссия – наглядный пример социально-политической ситуации, о которой мы давно говорили применительно к России. Стиль управления, режим, будто сохранившийся в формалине и перенесённый на славянскую почву откуда-то из Европы середины XIX века. Государство, каким его видели и описывали Маркс и Энгельс. Не мягкие дисциплинарные формы современных демократий, где власть размывается в бесконечных сетях прогрессивных и ответственных чиновников, депутатов, судей, нежно направляющих недовольство в комфортное русло и умело колеблющихся вместе с общественными настроениями. Нет – в Белоруссии, как и у нас, власть всё ещё опирается, прежде всего, не на «идеологический государственный аппарат» в терминологии Альтюссера, а на аппарат репрессивный. И даже белорусский протест поэтому некоторыми чертами своими напоминает какой-нибудь Манчестер – выходящие на забастовку рабочие, грядущая всеобщая стачка...
Однако есть один любопытный нюанс. Речь идёт не о прусском государстве военщины, не о наследственной аристократии, стремящейся сохранить ускользающие привилегии, даже не о пауках-капиталистах, из-за ширм играющих куклами монархов. Нет, на славянских землях у власти уже несколько десятилетий стоят колхозники. И представления о власти у них соответствующие. Вся их «идеологическая работа» строится на том, чтобы какая-нибудь тумбообразная школьная учительница рассказывала «патриотичное» с брезгливостью смотрящим на неё детям, а по праздникам завучи бы заставляли самых безотказных ставить трогательные сценки в гимнастёрках, танцевать в кокошниках и петь про Алёшу. Неудивительно, что законодательные органы наши так напоминают съезды рабочих и крестьянских депутатов или поучительную картину Ван Гога «Едоки картофеля». Расплываются, но вовсе не в дымке, а в самих себе, лица. Государственный гимн вытягивает из кресел к солнцу фигуры, перевыполнившие план по росту индекса массы тела. Картофель – это не национальный белорусский продукт, картофель – это наша общая крахмальная беда.
Гремят по радио гимны, пашни приносят невиданные урожаи, свиноматки поросятся. Всё, вроде, как и положено в колхозе. Но коровий взгляд с недоумением и неохотой перемещается по окружающему пространству, на периферии которого, оказывается, существует жизнь, не организованная в духе сельского ДК. И когда эта жизнь переходит границы и вторгается в спокойный и уютный мир колхоза, в мутных глазах председателей, агрономов и классных руководительниц вскипает ярость, их пальцы-колбаски, в россыпи колец и без, тычут в ту сторону, где гимны не звучат и свиноматки не поросятся. Где спокойно стоят люди с ясными глазами и говорят что-то осмысленное, с известной степенью абстракции. Ярость эту колхозная элита перепоручает воплотить в жизнь рождённым и воспитанным ею дебиловатым парубкам, агрессия которых относится к числу требований к служебному соответствию. Ненавидящие всех, кто представляет собой какое-то подобие человека, парубки закрывают масками свои картофельные лица и обрушивают на всё живое страшные удары с вложением всей своей наеденной массы.
Сопротивляться такой диктатуре нужно хотя бы просто из чувства брезгливости. Режимы, для которых духовный колхоз – это странообразующее предприятие, представляют собой перверсию известной максимы о том, что в природе высшее управляет низшим. Белорусский ОМОН так жесток и беспощаден не потому, что ему за это хорошо платят, а потому что ему это нравится. Это яркий пример людей, обладающих согласием в вопросах права и общностью интересов – просто их представления о праве и их интересы несколько отличаются от представлений и интересов здорового человека. Как и у нас, в Белоруссии сосуществуют совершенно разные народы, разные эпистемические классы. Это не просто столкновения полиции и демонстрантов, это неандертальцы в очередной раз схлестнулись с кроманьонцами. Мы надеемся, что кроманьонцы наконец осознали необходимость владения оружием – двери, летящие в зверьё из обстреливаемых окон, это всё же некоторый анахронизм. Есть варианты более современные.
Конечно мы поддерживаем братский славянский народ и надеемся на то, что нелепый режим будет ликвидирован – его отсталость в текущей ситуации является его очевидным достоинством. Однако важно отметить следующее – любая революция представляет собой бесконечное поле возможностей, среди которых, тем не менее, чаще всего реализуются самые тривиальные. Поэтому вероятнее всего, в случае успеха фазы деконструкции, с запада будет настойчиво предлагаться «европейский» вариант ползучей бюрократии с милым лицом, а с востока – продолжение колхоза. Оба варианта никуда не годятся. И первый вариант, возможно, ещё хуже второго. В этом случае мы получим очередную Польшу или какую-нибудь Венгрию. Может быть – новую Украину со своей тоскливой психологией малого народа. К сожалению, наверняка, значительное число белорусов именно этого и хотят. Но мы очень надеемся, что есть и те, кто готов начать действительно серьёзные преобразования. Районные, городские и региональные народные ополчения должны по возможности мирно обеспечить новые выборы – не президента, но множества местных законодательных собраний. Без «мэров, пэров и херов».