Попытка номер…

РЕЙТИНГ: PG-13

ЖАНР: action

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Снейп здесь выступает в роли черного-пречерного злодея. Если даже мысль о таком Снейпе вас оскорбляет, не читайте этот фик.

Что Наверху, то и Внизу.

Свет наполнял темную впадину грота, и серый шелк сумерек отливал зеленью. Чаша помещалась в углублении; зеленый мох, окружавший ее оправой, казался тусклым рядом с ее изумрудными стенками, отливавшими нежностью молодой листвы, и солью морских волн, и яростью «Авады» - квинтэссенция Зеленого, заключившая в себе все сразу: войну и покой, материнскую любовь и дьявольский соблазн, жизнь и смерть.

- Какая красота!

Увидеть благоговение на лице Рона – все равно, что увидеть, как губы Джоконды искривились в недовольной гримасе. Однако Гарри не испытывал удивления. Что, кроме благоговения, можно было почувствовать в присутствии этой реликвии (даже мысленно Гарри не посмел назвать Ее – «вещью»).

Над чашей неумелая рука, более искушенная в битвах, чем в рисовании, нацарапала грубый восьмиугольный крест; за столетия на потолке образовался известковый наплыв в форме женской груди, с соска в чашу капала вода, наполнив ее почти до середины.

- Успели, - выдохнул Гарри.

- Бери скорее и пошли, - Рон нервно оглянулся. – Почему мы не подождали остальных?

Гарри промолчал. Он мог бы объяснить, какое страстное, томительное нетерпение погнало его в эту пещеру, едва он узнал, где спрятана чаша; что его сердце металось по грудной клетке львом, обезумевшим в полнолуние, и непременно сломало бы ее, если бы Гарри задержался хоть на миг.

Ничего этого он объяснять не стал, потому что пропасть, разделявшая их с Роном, становилась шире с каждым годом, и потому что Рон никогда этого не замечал.

Гарри взял чашу, и она омыла его руки светом нежным, словно нежность, и сильным, словно сила.

- А я-то не верил Трелони, - проговорил Рон.

- Ее манеру предсказания можно определить фразой «Редко, но метко», - усмехнулся Гарри.

Капли, прозрачные, округлые, дрожали на стенках и скатывались в воду, казавшуюся холодной и сладкой. Жажда мгновенно иссушила Гарри гортань, а эта влага была так соблазнительно близка...

Гарри криво усмехнулся, поправил очки и поднес чашу к губам.

- Не пей!.. – отчаянно выкрикнул Рон.

- … козленочком станешь, - Гарри вытер губы.

Рон глядел на Гарри с ужасом.

- Брось, Рон, это просто вода. Ты что думал, я замертво упаду? Пошли отсюда.

Рон выдохнул.

- Ух. Я сам сейчас чуть не умер. Рисковый ты парень.

- Это верно, - низкий голос наполнил пещеру и, отразившись от сводов, упал летучей мышью на головы молодых людей. – Stupefy.

Снейп заглянул в лицо неподвижного Гарри и промурлыкал:

- Вот картина, приятная глазу: Гарри Поттер, молчаливый и неподвижный. Не вижу ли я сладостный сон?

Он поднял чашу, выпавшую из безвольных рук Гарри, и зеленый свет отразился в обсидиановом зеркале его глаз.

- Но явь может быть сладостнее любого сна… Эта чаша - что вы знаете о ней, Поттер, кроме того, что вам наплела наша дорогая Сибилла? А Сибилла, несомненно, напророчила победу тому, в чьих руках чаша окажется.

Изгиб губ Снейпа напомнил Гарри изгиб тела готовой ударить гюрзы.

- Ведь эта чаша и есть тот самый легендарный Грааль, который столько лет безуспешно ищут нелепые маггловские Индианы Джонсы. Легенда о Граале вам, надеюсь, знакома? Не удивлюсь, если нет. Вы фантастический субъект, Поттер: ваше невежество сравнимо лишь с вашей же живучестью.

Снейп прошелся по пещере и оглядел нишу, в которой помещался Грааль.

- Любопытно, - пробормотал он, - это то, о чем я думаю?

Он снова повернулся к Гарри и Рону.

- Старые привычки, Поттер, уходят с трудом. Вот и мне трудно подавить порыв прочитать вам лекцию… Время неподходящее, но я буду краток. Должны же вы узнать, что именно теряете. Так вот, да будет вам известно, Грааль – это чаша, в которую Иосиф Аримафейский собрал кровь распятого Христа. Поэтому она и сделалась предметом вожделений рыцарей Круглого стола и прочих нелепых субъектов. Но выточен этот святой предмет из изумруда, выпавшего из короны Самаэля, архангела, восставшего против Иеговы и низверженного с небес. Легенды, где свет перемешан с тьмой, а добро со злом, живут долее прочих, и крепче западают в душу. Люди интеллигентные называют это отсутствием бинарной логики; люди вроде вас, Поттер, - беспринципностью. Как будто у чудес могут быть принципы.

Снейп заглянул в чашу.

- Странно, что она пуста… Несомненно, Поттер, вы ждете, что я убью вас. Вы стали бы ценным трофеем. Видите, как высоко я вас ценю? Не ниже, чем Дамблдора и Волдеморта. Право, вы оказались бы в достойной компании. Собственно, я собирался это сделать. Но не сделаю.

Нехорошая улыбка вновь заиграла на его губах.

- Поттер, вы ведь выпили воду, которая накопилась в чаше за столетия, что она тут простояла? Я знаю, выпили, нелепое вы существо.

Снейп подошел к Гарри вплотную и заговорил негромко, так что Рон не мог расслышать его слов:

- Есть еще одна легенда – тот, кто выпьет из этой чаши, полюбит первого человека, который его поцелует, и будет любить его одного до самой смерти. Мне безумно хочется узнать, правда ли это. Потому что, если это – так, то и остальные легенды могут оказаться правдой. И тогда… Власть. Да, власть.

Он вздохнул.

- Определенно, моя страсть к экспериментам меня погубит.

Снейп наклонился и поцеловал Гарри в губы. Гарри думал, что не почувствует ничего – разве только отвращение; но все было не так. Все было хуже, гораздо, гораздо хуже, потому что проклятая легенда оказалась верна, и внутри у Гарри что-то оборвалось, нечем стало дышать, и кровь запела в жилах древнюю песню. Благословение и проклятие: достичь вершины блаженства, к которому не был готов, которого не хотел, и знать, что оно не повторится никогда - все, что он испытает в жизни, будет лишь слабым отблеском этого мига.

- Это - правда, - выдохнул Снейп, отстраняясь, и выражение непривычной радости озарило его мрачное лицо.

Он расхохотался, смех отразился от каменных стен и рикошетом пронзил сердце Гарри.

- Нет, я не стану тебя убивать, - сказал он, отсмеявшись. – Мысль о том, что ты будешь сохнуть по мне, твоему злейшему врагу, убийце твоего наставника и виновнику гибели твоих родителей, доставляет мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Я согласен рискнуть собственной жизнью – но не лишать себя этой роскоши. Теперь ты будешь чувствовать то же, что чувствую я – желание обладать недостижимой целью отравит тебя. Вот я и уязвил тебя, неуязвимый: ты уже никогда не станешь тем человеком, который стоял передо мной минуту назад.

Снейп повернулся и вышел, погас ясный зеленый свет, и в пещере сделалось темно.

Во мраке, в неподвижности, Гарри чувствовал, как душа его меняла цвет, и это длилось вечность. Когда пришли те, кого он считал своими друзьями, одиночество осталось с ним; когда они сняли с него путы заклятья, он ощутил, что навеки потерял свою свободу.

- Я найду его, - слова прорвались сквозь решетку стиснутых зубов с отчаянием, которое приняли за ярость.

- Чертов ублюдок, - в бешенстве выкрикнул Рон. – Мы его найдем! Он еще пожалеет, что не убил нас.

- Слава Мерлину, что он этого не сделал, - сказал Артур Уизли.

- Кстати, а почему он этого не сделал? – Гермиона поглядела вопросительно, и лица собравшихся отразили ее вопрос, словно зеркала. Даже лицо Рона.

Все они глядели на Гарри, а он молчал, потому что не в силах был говорить: адские псы грызли его внутренности, и не было от них спасения.

Тела стражников скрючились и истлели, как фитиль догоревшей свечи.

Всякий раз, убивая, Гарри чувствовал, как часть его души рассыпается в прах.

- Так надо, - сказал он кричащему от боли Я. – Это мой долг.

Снейп обернулся стремительно, и все же опоздал.

- Вот мы и встретились. Пришло время ответить за все.

Снейп пожал плечами и уселся в кресло, повинуясь движению палочки.

- До чего же вы, герои, любите говорить банальности. Мог бы убить меня сразу, и избавить от необходимости выслушивать высокопарную трескотню.

- Я не намерен тебя убивать.

- Нет? – Снейп глумливо усмехнулся. - А почему?

- Тебя будут судить за твои преступления.

- Какие же преступления, по-твоему, я совершил?

- Мне пришлось бы стоять тут до завтрашнего утра, вздумай я перечислить их, - холодно сказал Гарри, - и даже тогда я не назвал бы и половины.

- Это всего лишь последствия борьбы за власть, - тонкая рука сделал замысловатый жест, - так бывает всегда. Твои друзья, например, - власть принадлежит им, и они не желают ее отдавать, верно? Если бы они уступили ее добровольно, во всех этих жертвах не оказалось бы нужды. А ведь у твоих друзей не больше прав на власть, чем у меня, - она, как женщина, принадлежит тем, кто сумеет ее добиться.

- Скольких людей ты решил уничтожить, чтобы ее добиться? - спросил Гарри с ненавистью.

- Скольких я уничтожил лично? – Снейп поднял бровь. – Не так уж много. Меньше чем ты, о, всеобщий спаситель, только что прикончивший двух моих слуг.

- Они напали на меня.

- Они защищали своего хозяина. Ты убил людей, исполнявших свой долг. Они были живы – а теперь мертвы.

- Ты поработил их! – Гарри выкрикнул эти слова, но его крик не заглушил вопля Эринний, вылетевших на охоту.

- Поработил? Нет, я дал им свободу: ту, которой они желали. Свободу от выбора. Разве ты не знаешь, Поттер, что люди не переносят свободы? Они любят порядок. Традиции. Семейные узы. Долг перед Отечеством. Они благословляют руку, держащую поводья. Я говорю им: «Я буду выбирать за вас, и вы не будет знать сомнений. Я возьму на себя ответственность. Я стану думать за вас» - и они поют мне «Осанну». Посмотри, Поттер: число твоих сторонников уменьшается, а моих – растет.

- Это власть Чаши, - голос Гарри дрогнул.

- Это власть Пастыря, - Снейп заметил эту дрожь.

- Где чаша? – палочка уперлась Снейпу в переносицу.

Тот молча указал на стеклянную призму, в центре которой зеленел Грааль – точкой, из которой произошла Вселенная, и в которую она сожмется в конце.

Гарри разрушил призму заклинанием и ловко подхватил падающую чашу. Руки его вновь окунулись в изумрудный источник Бессмертия. Гарри вскинул глаза на Снейпа и увидел, как тот тянется за палочкой.

- Сиди и не двигайся, - сказал он, и в голосе его звенел лед, а сердце летело навстречу человеку с пустыми черными глазами и пустой черной душой. – Дважды предатель, я убью тебя, если ты шевельнешься.

- Поттер, - Снейп положил руки на гладкие подлокотники кресла, столь огромного, что оно могло бы сойти за трон. – Твои умозаключения смехотворны. Твои оценки некорректны: для того, чтобы стать предателем, нужно быть изначально преданным тому, кого ты впоследствии предаешь. Я не был предан ни одному из них, да и с какой стати? Оба они, Светлый и Темный, использовали меня для осуществления своих целей. Они плавили меня в огне, и бросали в ледяную воду, и молотом расплющивали мою душу, и так был выкован клинок, который поразил их обоих.

- Неправда, Альбус любил тебя, - тихо сказал Гарри.

Вертикальная складка легла между бровями Снейпа.

- В твоих словах нет смысла, - медленно произнес он. – Я тебя не понимаю.

Гарри приблизился к креслу, попутно срывая позолоченный шнур с бархатных занавесей.

- Ты что, удавить меня решил? – спросил Снейп, с изумлением следя за его действиями.

- Ты заслуживаешь этого, - отозвался Гарри. Он поставил чашу на стол, разорвал шнур пополам и привязал запястья Снейпа к подлокотникам.

- Нет, я хочу объяснить тебе… я попытаюсь заставить тебя понять, что такое любовь. Ведь Чаша наполнила меня ею – может, часть ее прольется в твою пустую душу?

Тонкая кость, запах полыни… Гарри потянулся к злым, ядовитым губам, и они раскрылись ему навстречу чашечкой дурман-травы; вместо воздуха Гарри вдыхал искушающий шепот:

- Останься со мной. Перейди на мою сторону. Я дам тебе власть. Ты любишь людей, и сможешь дать им то, в чем они нуждаются. Ты знаешь, что им нужно… лучше, чем они сами.

- Нет! - Гарри отскочил – от шепота, от горячего тела, от пылающих глаз.

Снейп тихо засмеялся.

- Ты плохо объясняешь, Поттер. Может, развяжешь мне руки, и начнем с начала?

Гарри повернул голову: приближающийся топот и гул голосов подсказал ему, что медлить не следует.

- Вот идут те, кого ты жаждешь освободить, Поттер. Самое время убить меня и бежать, иначе они разорвут тебя в клочья.

Гарри тяжело дышал, трижды поднималась его рука и трижды падала, не слушая приказов мозга.

- Я не могу тебя убить, - сказал он хрипло.

- Да, - Снейп кивнул, – оборотная сторона медали, Поттер. Любовь дает тебе и таким, как ты, силу, но она же и подводит вас, как сейчас. Потому что любовь несовершенна. Когда я слабее вас, я прошу у вас свободы, и вы даете мне ее, ибо это согласуется с вашими принципами. Когда я сильнее вас, я отнимаю у вас свободу, ибо это согласуется с моими принципами. В обоих случаях, у меня перед вами преимущество.

Двери затрещали под ударами стражников.

- Беги, - издевательски посоветовал Снейп. – Что тебе еще остается?

- Не стоит похваляться своим преимуществом тому, кто всегда проигрывает, - Гарри взял чашу. – Ты проиграл и на этот раз. Что тебе в твоей силе, если ты не можешь победить?

Лицо Снейпа исказилось.

- Ты мне это говоришь? Ты, теряющий своих друзей одного за другим и свой мир часть за частью?

Одна из створок, окованных железом, раскололась, и Гарри побежал к выходу. Лающий смех Снейпа летел за ним и кусал его за пятки.

- Я попытаюсь еще раз, - крикнул Снейп ему вслед. – На этот раз у меня получится. А если нет - я буду пытаться снова и снова!

Самаэль, Великий князь Ада, вошел в свои чертоги, тяжело волоча левую ногу и держась за обожженный до кости бок.

- О, Господин, - тихо произнес демон по имени Туриэль, подбежал к упавшему на железный трон Князю и протянул ему чашу с клокочущим, зловонным напитком. – Выпейте это, господин, это снимет боль.

- Замолчи, раб! – заорал Самаэль, яростно забив хвостом. – Как смеешь ты утешать меня, ничтожный!

В Кордильерах взорвался вулкан; ураган в Карибском море потопил три города на южном побережье страны, некогда описанной Америго Веспуччи.

- Господин, - склонился Туриэль, - я не утешаю тебя. Я лишь служу тебе, как умею.

- Давай свой напиток, - ворчливо отозвался Самаэль. Он тяжело заворочался на троне. Нога болела невыносимо, запах паленой шерсти доводил его до исступления. Обсидиановые колонны отражали прекрасный лик, венчающий безобразное тело.

«Он и тут надо мной посмеялся», - подумал Самаэль, и рык его потряс пласты земной коры, под которой располагался его удел.

- Господин, ваша нога сломана, - робко произнес Туриэль.

- Она срастется.

- Ваш бок обожжен.

- Он заживет!

- Вы…

- Заткнись!!!

Склоны Гималайских гор задрожали, и волна землетрясений прокатилась от Непала до Цейлона.

- Он мог убить вас.

- Он не сделает этого, - Самаэль отхлебнул воняющего серой варева и блаженно зажмурился. Раны его стали затягиваться. – Он любит меня. Ведь я – одно из его творений.

- Я не понимаю, господин, - Туриэль подобрался поближе к трону.

- Любовь – это слабость, которой, к счастью, мы никогда не узнаем, ничтожный раб, - снисходительно вымолвил Князь, – ибо ты умеешь только поклоняться, а я – только соблазнять.

- Да, господин, - грустно ответил Туриэль. – Ваша корона, господин – из нее выпал изумруд.

Самаэль поправил железную корону, сползшую набок. Коготь его коснулся пустого гнезда в ободке.

- Видел бы ты, как я грохнулся – даже планеты сместились со своих орбит, - проворчал он. – Странно, что все эти чертовы камни не повылетали прочь.

- Господин, для чего вы это делаете?

- Что-о-о?! – Самаэль швырнул чашей в слугу, тот отскочил с ловкостью, выработанной тысячелетней практикой. – Ты смеешь спрашивать отчета в моих действиях?! Даже Он себе этого не позволял!

- Нет, господин, - Туриэль упал ниц и простерся перед троном, - я лишь пытаюсь постигнуть своим скудным разумом миллиардную долю ваших великих замыслов.

- А, - Самаэль горделиво повел плечами. – Ну что ж, постигай… Хотя вряд ли тебе это удастся.

- Могу ли я задать вам вопрос, о, Великий?

- Задавай, - милостиво согласился Самаэль.

- Для чего вам, повелителю Теней, нужна власть над миром Света?

- Мне нужна любая власть, глупец, любая власть, какую я только могу получить, ибо такова моя природа.

- И над Срединным миром тоже?

- Разумеется.

- Но любой из ваших подданных, даже такой ничтожный, как я, превосходит в биллионы раз самого могущественного из этих людишек, что ползают по поверхности планеты.

- Это так, раб мой.

- Зачем они вам?

Самаэль подумал, обмахиваясь хвостом. От целебного варева на лбу под короной выступила испарина.

- В них есть частица меня, моей силы, - объяснил он, наконец. – Они жадны, корыстолюбивы, они любят власть, сердца их – как голодное горло… Я испытываю к ним симпатию.

- Но они похожи и на Него, - возразил Туриэль. – Они могут быть щедры, бескорыстны, и бывают готовы отдать жизнь за тех, кого любят…

- Не произноси этого слова! – рявкнул Самаэль.

Маленький демон съежился и замолчал.

- Они нужны мне, - сказал, наконец, Князь Тьмы, - потому что они нужны Ему. Я стану отбивать их от стада, потому что это – Его стадо.

Он поглядел вверх, и сквозь толщу камня виделось ему прозрачное сияние и хвалы покорных, что пребывали там, в сиянии, во веки веков.

Я попытаюсь еще раз, - вымолвил он. – На этот раз у меня получится. А если нет - я буду пытаться снова и снова!