Попробуй узнай

На следующее утро Руслан проснулся раньше обычного. Свет пробивался сквозь щель в занавесках, но он не двигался, не шевелился, просто лежал, уставившись в потолок. Внутри всё было пусто и тяжело. После вчерашнего разговора Лизы с Данилой он ощущал себя каким-то… лишним. Сначала показалось, что Лиза пришла ради него. Она была мила, открыта, расспрашивала, смеялась, смотрела в глаза. Но потом она исчезла — просто встала и ушла. А он случайно подслушал, как она разговаривает с Даней. Тихо, но он услышал достаточно.

«Ты что, влюбился в него?» — голос Лизы прозвучал как пощёчина, от которой у Руслана на секунду перехватило дыхание. Ответ Данилы он так и не разобрал, ушёл в комнату и закрыл дверь, как будто пытался спрятаться от собственных мыслей. Они толпились в голове, лезли изо всех щелей, и ни одна из них не давала покоя.

Теперь, лежа в постели, он снова чувствовал то же — пустоту и одновременно пульсирующую тревогу. Он вспоминал, как рыжий цапал его за плечо, когда забирал с вечеринки, как накрывал одеялом, как потом… поцеловал. Тогда это казалось безумием. Младший даже хотел поверить, что ему это всё привиделось. Но нет — Даня действительно сделал это. И теперь, когда Неред задаёт ему такие вопросы, он сам не понимает, что чувствует.

Руслан с трудом поднялся с кровати. В зеркале на стене он увидел свои глаза — в них отражалась усталость, разбитость и какая-то неуверенность. Он умылся холодной водой, долго стоял, уцепившись за раковину, потом вышел из ванной и направился на кухню.

Там уже сидел Данила. В спортивных штанах, с всклокоченными волосами, пил кофе и что-то листал в телефоне. Услышав шаги, он поднял глаза.

— О, очнулся, — буркнул он, почти беззлобно.

Руслан не ответил. Молча открыл холодильник, достал йогурт и сел напротив.

— Ты чего такой? — Данила прищурился. — Опять злой на меня?

Тот пожал плечами, сосредоточенно размешивая йогурт. Он чувствовал на себе Данин взгляд — тяжёлый, прожигающий. Слишком внимательный. Слишком личный.

— Я Лизу вчера проводил, — вдруг сказал Данила. — Она спросила про тебя.

Руслан замер, не поднимая глаз.

— Что сказала? — голос был спокойным, но внутри всё напряглось.

— Ничего такого. Просто… сказала, что ты интересный. — Даня хмыкнул. — Хотя она всегда любила лезть не в своё дело.

— А ты? — Руслан поднял на него взгляд. — Ты ей сказал, что между нами ничего нет?

Кашин застыл. Потом медленно отставил чашку.

— Я сказал, что сам не понимаю, что между нами, — честно ответил он. — Потому что это правда.

Воздух как будто сгустился. Руслан отвернулся, уставился в окно. Тишина длилась слишком долго.

— Ты знаешь, я тоже не понимаю, — сказал он наконец. — Ты ведёшь себя как сумасшедший. То трогаешь меня, то избегаешь, то орёшь, потом целуешь. Как мне себя вести рядом с тобой, если я сам себя не узнаю?

— Прости, — выдохнул старший. — Я правда не хотел, чтобы всё так получилось. Я просто… сам, блять.

Тушенцов встал из-за стола.

— Я не хочу об этом говорить. Пока не хочу.

Он ушёл в свою комнату, захлопнул за собой дверь. Но даже там, в тишине, мысли не давали покоя. Он вспомнил, как Даня смотрел на него, когда тот был в костюме зайца. Как сначала смеялся, а потом молчал, долго, внимательно. Руслану тогда показалось, что в этих глазах было что-то нежное. Он сам себе этого не признался, конечно. А теперь — всё перемешалось.

Юноша лёг на кровать, уткнулся лицом в подушку. Сердце колотилось, будто после бега. А в голове одна мысль: “Если бы Данила всё-таки влюбился… что тогда?”

***

Ночь была теплая. Листва шуршала под ногами, когда Руслан с Ильёй шли к частному дому, где Коля Ромадов устраивал свой день рождения. Его родители уехали за город, и мальчик с радостью воспользовался этим, чтобы собрать почти весь класс, а также нескольких старшеклассников.

— Надеюсь, там не будет совсем дичи, — проворчал Илья, застёгивая куртку.

— Всё равно делать нечего, — пожал плечами Руслан. Он сам чувствовал волнение. Не от вечеринки — от того, что вдруг среди приглашённых окажется Данила. И Лиза. Эти двое уже несколько дней не выходили у него из головы.

Когда они вошли в дом, воздух был густой от табачного дыма и запаха алкоголя. В гостиной грохотала музыка, кто-то кричал, кто-то уже танцевал. Тушенцов с Коряковым переглянулись — их тут знали, но никто особо не замечал. Они прошли внутрь, взяли по стакану пунша и сели на подоконник.

— Смотри, кто пришёл, — шепнул Илья спустя пятнадцать минут.

В дверях показалась Неред. В короткой куртке, джинсах и с растрёпанными волосами. Следом за ней — Данила. Он выглядел, как всегда, слегка недовольным, но уверенным. Лиза болтала с кем-то из девчонок, а Даня осматривал комнату. Их взгляды встретились — Руслан опустил глаза.

Коля, обняв всех по очереди, объявил, что настало время играть в бутылочку. Все расселись в круг: одни на полу, другие — на диване или подушках. Бутылка полетела по кругу, вызывая радостный визг, когда кому-то выпадал поцелуй.

Когда настала очередь Неред, она сделала вид, что крутит бутылку, а потом незаметно для остальных подвинула её так, чтобы горлышко остановилось на Руслане. Молчание.

Тушенцов замер. Данила тоже.

— Ну, — протянула Лиза, — правила есть правила.

Все стали подзадоривать Руслана, хлопать по плечу, а кто-то засвистел. Он поднял глаза на Кашина. Тот смотрел на него. В этом взгляде не было смеха. Лишь сжатые губы, напряжённая линия челюсти и тень… страха?

Брюнет наклонился к Лизе. Она коснулась его губ быстро, почти формально, но взгляд не отвела. Данила встал и вышел из комнаты, молча. Лиза посмотрела Руслану в глаза:

— Я просто хотела кое-кому кое-что доказать.

Младший не ответил.

Он нашёл Даню во дворе. Тот стоял, засунув руки в карманы куртки, и курил, прижимаясь к стене гаража.

— Ты чего ушёл? — тихо спросил Руслан.

Данила не сразу ответил.

— А ты чего поцеловался?

— Это же игра.

— Херня эта игра, — рявкнул Даня, развернувшись к нему. — Всё это… специально было. Я видел, как она крутила.

— А если да? — Тушенцов поднял бровь. — Тебе-то что?

Тишина.

— Нравится, когда тебя ревнуют? — Даня усмехнулся, но голос его дрожал. — Так вот — мне хреново. Понял?

Руслан замер. В груди что-то кольнуло. Он сделал шаг ближе. Старший выронил сигарету, посмотрел ему в глаза. В этих глазах было всё: растерянность, злость, обида… и желание.

— Я не знаю, что со мной, — выдохнул тот. — Когда ты… когда ты с другими, я… Я хочу разнести всё к чертям.

Руслан не отводил взгляда.

— Тогда почему ты злишься на меня, а не на Лизу?

— Потому что на тебя злиться легче, — прошептал Данила. — Потому что ты близко. Потому что… ты слишком, сука, красивый, и это бесит.

Он резко потянул Руслана на себя. Их губы столкнулись — сначала грубо, почти враждебно. Но потом Даня стал мягче. Его пальцы скользнули по щеке Руслана, губы приоткрылись, дыхание смешалось. В этом поцелуе было всё: страх, тоска, неуверенность, надежда, нежность, гнев, долгие месяцы сдерживаемого притяжения.

Тушенцов не сопротивлялся. Он чувствовал, как у него подкашиваются ноги, как сердце колотится в горле. Он утонул в этом поцелуе — не как в сказке, а как в правде. Резкой, колкой, но живой.

Когда они отстранились, оба тяжело дышали. Даня смотрел на него, будто впервые видел. В глазах — ужас и восторг.

— Я чё, поехал? — хрипло прошептал он.

Руслан покачал головой:

— Не ты один.

Молчание снова.

— Пошли домой, — сказал Даня, тронув его за руку. — Я не хочу, чтобы ты снова там сидел один. Не сегодня.

И они ушли — вдвоём, под светом уличных фонарей, в тишине, которая была уже не неловкой, а новой, зыбкой, обещающей перемены.

Они шли молча, шаг в шаг, будто боялись нарушить хрупкое равновесие, которое только что между ними установилось. В воздухе ещё витал запах сигарет, а губы у обоих всё ещё горели — от недавнего поцелуя. Руслан украдкой смотрел на Данилу: тот был напряжён, будто не верил в произошедшее, будто в любой момент собирался сорваться и сбежать. Но шаги его оставались ровными, уверенными, и от этого внутри у Руслана становилось чуть-чуть спокойнее.

Дома было тихо. Только тиканье часов на кухне и редкое шуршание батарей. Они зашли в прихожую, и Руслан по привычке снял ботинки, повесил куртку на вешалку. Даня остался стоять у двери, прислонившись к косяку. Он смотрел на Руслана, как будто пытался что-то понять — себя, его, то, что между ними было сейчас.

— Ты хочешь воды? — спросил Руслан, голос его дрогнул.

— Ага, — отозвался Данила, но не двинулся с места.

Руслан прошёл на кухню, налил два стакана и вернулся. Передал один — Данила взял, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Опять эта искра, короткая, но ощутимая.

— Спасибо, — пробурчал Даня и отпил.

— Ну и вечер, — младший попытался усмехнуться, но вышло криво. Он сел на диван, закутавшись в плед, который обычно валялся рядом.

Даня поставил стакан на тумбу и сел рядом. Не слишком близко, но и не далеко. Просто рядом.

— Хочешь поговорить? — спросил Руслан, не глядя на него.

— Не знаю, — честно признался Даня. — Хочу и боюсь одновременно. Странно, да?

Руслан пожал плечами.

— Странно — это когда тебя целует брат.

— Сводный, — быстро вставил Даня, будто это имело значение.

— Ага. Сводный.

Они замолчали. Минуты тянулись вязко.

— Я не знаю, что со мной происходит, Рус, — тихо сказал Данила, уставившись в пол. — Я никогда ни к кому не чувствовал ничего подобного. Никогда не терял голову из-за чьего-то взгляда. А ты… ты меня выбешивал с самого начала. Своей тишиной, правильностью. Я злился, потому что не мог тебя раскусить. А потом… начал замечать. Как ты выглядишь, как двигаешься, как смотришь.

Тушенцов сглотнул. Его сердце билось слишком громко.

— Я не специально, — прошептал он. — Я тоже не сразу понял.

Даня поднял глаза. В его взгляде было столько боли и растерянности, что Руслан невольно протянул к нему руку и коснулся его запястья.

— Это не должно было так быть, — прошептал Даня, — но уже не остановить, да?

Руслан не ответил. Просто наклонился и снова коснулся губ Кашина. Мягко, осторожно. И на этот раз Даня не сопротивлялся. Он притянул его ближе, обнял за плечи, прижал к себе. Поцелуй стал глубже, горячее. Это был уже не взрыв эмоций, как на улице, а что-то другое — тёплое, тягучее, принимающее.

Тушенцов почувствовал, как руки Данилы легли ему на спину, как пальцы скользнули по коже под майкой. От этого прикосновения по телу прошёл разряд. Он задышал чаще, ощущая каждое движение, каждый вдох Данилы.

Когда они оторвались друг от друга, оба были немного ошеломлены.

— Пошли наверх, — хрипло сказал Даня. — Не хочу, чтобы кто-то нас видел.

Руслан только кивнул.

В комнате Данилы царил полумрак. На тумбочке горела ночная лампа, отбрасывая тёплый свет на стены. Данила сел на кровать, скинул кофту. Руслан остался у двери, не зная, что делать.

— Иди сюда, — позвал Данила, не грубо, но твёрдо.

Руслан подошёл и сел рядом. Они молчали, только смотрели друг на друга. Слишком много чувств, слишком много слов, которые не находили выхода.

— Я… — начал Руслан, но Даня прервал его, положив палец на губы.

— Не надо. Давай просто… побудем рядом. Без слов.

Брюнет кивнул. Он лёг, Кашин — рядом. Тёплое тело, дыхание рядом, сердце стучит в унисон. Они не прикасались, но чувствовали друг друга до самых кончиков пальцев.

— Мне страшно, — признался Данила после долгой паузы.

— Мне тоже, — прошептал Руслан. — Но я хочу быть здесь. С тобой.

Данила отвернулся к стене, а потом, через минуту, повернулся обратно, придвинулся ближе и, не глядя в глаза, обнял его. Просто так. Словно нуждался в этом, как в воздухе..И в этой тишине, под лёгкое дыхание, под редкие звуки ночного города за окном, они впервые почувствовали, что не одни.