Попробуем вместе?

Кисть нервно перебирает острые струны гитары, чувствуя на суставах очередную боль. Она взводила ударом, но одновременно влюбилась последнему своим удушающим сжиманием петли на шее. 

Глаголить истину хотелось через песни, ноты и звенящие аккорды, звучащие в груди своей тайной. Правда оказывалась чем-то важным в поэтизме строк, событиям, манящим в мыслях и биениях сердца. 

Но уста Руслана не раскрывались в желанных трезвучиях. Будто все его мысли сплелись в цепь, птицы в клетке,  или иначе смешались в один-единственный тяжёлый ком в горле, забившись другим странным ощущением пустоты. 

С новой попыткой мелодия не сочеталась в общую картину, вещала о другом, а эмо злился в своей манере, выпуская злость в себя и своё отчаяние, давно забытое в кусках тревоги. Это давило, делая его никчёмностью в своём сказочном мире и представлении чужестранных глаз в округе пустоты.

Откинув инструмент с громким сумбуром, Руслан прижался к периной подушке, утыкаясь в неё носом. Та поддалась под напором собеседника, утонув в аромате послевкусия занятия музыкой и невесомым шлейфом обладателя.

Слёзы сами потекли по пунцовым щекам, заставив на время выпасть из реальности последнего, прочувствовав неописуемую эмоцию, сравнимую с ножом в жизненно важном органе.

Тушь растеклась рекой по мордашке, падая чёрными пятнами на белоснежную постель, также дополняя небрежный, рассеянный образ мрачностью и страхом над непостижимым.

— Вот опять нихуя не получается… — Пробубнил хлипким голосом тёмноволосый себе под нос, размазывая пуще и так смазанную косметику по заплаканным очам сквозь веки.

Он даже не заметил, как сзади кто-то приник, словно пёрышко на мягких лапках прокрался, подобно хищнику к добыче, прижимаясь к холодной туше и мурчащим тоном на ухо горячо шепча. Он убрал ладони от личика с копной гладких волос, поглаживая кожу, горящую агонией, в чём-то бархатном.

— Кис, чё опять ноем? — Перед старшим блеснула знакомая физиономия любимого Нила. Рыжий с аккуратностью вытер чужое недоразумение остатками рукава, замечая трепет с отрицанием.

Тушенцов махал головой из стороны в сторону, пытаясь отказать ему в своей обиде к себе на минуту, однако ясно было и без этого: ложь окутала осознание раньше утверждения.

— Ни капли я не плачу, вот опять ты выдумываешь! И вообще, ты же вроде занятой, весь из себя важный хер бумажный! Вот иди и дальше работай, — Добавляет кареглазый, надув щёки будто хомяк. 

Он никогда не хотел, чтобы рыжий ушёл, и даже не представлял, как тот может развернуться у его носа в такой момент. Просто пытался показать свою вымышленную силу и доказать обратное, обманывая думы.

На что его насильно вливают в объятия, проводя по тонкой талии, поднимают к себе на колени. Он, естественно, знал, всё понимал. А от этого тот трескается, словно хрупкий лёд, поддаваясь проказе мученика. Кисти в ответ западают на тело, и улыбка в искрах разливается по физиономии.

Голубоглазый подтягивает гитару назад, кладя нелепо пальцы на натянутость вместе, хоть и не имел толкового таланта и не осознавал своих действий. Он созерцал, словно так надо, с уверенностью внимая.

— Давай, ты не будешь умирать от одной неудачи, и мы вместе попробуем побрынчать что-то, вот так там ведь делается? — Младший неровно делает взмах пальцами с иными в своей руке в ожидании какого-то ответа на свой черёд.