Помогите Потьме
Нюта ФедермессерЗнаете, времена и места разные бывают, их не выбирают. Но люди есть абсолютно везде. Те, кто там живет, в Потьме, работать могут или на зоне или в ПНИ. Это очень забавно - те, кто не прижился в ПНИ, идут на зону, а те, кто не прижился на зоне - идут в ПНИ.
Одна из воспитательниц в детском отделении раньше была на зоне сотрудницей отдела кадров. И она говорит: «Не могу, так тяжело там, а здесь такие дети прекрасные». А директор, Дмитрий Александрович, который, живя в этой изоляции, вообще не слышал и не знает сложных слов «пациентоцентричность», «бесшовность». Зато он сам придумал, что лицензировать учреждение надо так, чтобы помощь можно было оказывать и детям, и взрослым, потому что быстро понял: передавать восемнадцатилетних инвалидов в чужое, далекое учреждение — это верная и скорая смерть. Он водил нас по учреждению не показушно, как часто бывает, а честно. Не по чистенькому, вылизанному, существующему для проверок маршруту, а по местам, где есть нерешенные проблемы. Вот тут тесно, тут у нас из-за ковида (а это было еще в карантин) работают техники по сменам, и мы несколько дней без света, так как техник придет только в свою смену. Вот тут у нас ребята живут отдельно, и нужно всегда деньги искать, чтобы что-то докупить. Мы спросили: «Это что, сопровождаемое проживание?» Он сказал: «Не знаю, что такое сопровождаемое проживание, но мы построили на деньги благотворителей маленькие коттеджи и ребята живут там сами. Они живут, ходят на работу, они абсолютно самостоятельны, но числятся у нас». Когда мы объяснили ему, что это и называется сопровождаемым проживанием, он ответил: «А, да? Ну, тогда оно у нас есть».
А когда мы поехали потом за пару километров в детское отделение, заведующая посмотрела на меня с ужасом, когда я спросила, много ли ребят получают психотропные препараты. Она ответила: «Что вы, никто не получает». «Нуу, а как же вы справляетесь с теми, кто избыточно активен?» - недоверчиво спросила я. «Да вот у нас есть парень один, вы сейчас будете ходить - увидите. Он не может на месте усидеть совсем, ходит, пока не упадет, а как упадет от усталости, так и спит. Мы берем его за руку и ходим с ним по очереди, пока не устанем - потом меняемся». И правда, скоро мы увидели мальчонку за руку с миловидной санитаркой. Парень несся куда-то с бешеной скоростью. А санитарка - за ним. Это выбран такой человечный способ взаимодействия вместо аминазина.
В коттедже, который построен на благотворительные деньги, я познакомилась со Светой и Алексеем, которые рассказали, что у них за территорией есть огород, что они там выращивают овощи, подарили мне даже две закрутки, которые я зимой, вспоминая их, съела. И… Важный вопрос: может ли быть реализовано сопровождаемое проживание на территории интерната? Нет, конечно. Но как быть, если весь Потьминский район - это один сплошной интернат. Там за территорией ПНИ начинается зона, потом тюрьма, потом другая зона. У Дмитрия Александровича просто нет другой возможности, поэтому у него сопровождаемое проживание на территории интерната.
Оказывается, если находится правильный человек, то даже если ты живешь в Потьме, можно потихоньку двигаться в сторону света. Дмитрий Александрович ничего не знал про сопровождаемое проживание, но точно понимал, чувствовал, что жизнь в условиях интерната на жизнь мало похожа. Он, как и я в первое время знакомства с интернатской жизнью, до недавнего времени считал, что истощенные дети и взрослые - это результат развития психического заболевания, но когда мы подключили его к новостям, когда стали звать его на лекции, когда его сотрудники вместе с ним поняли, что истощение - это результат социальной депривации, депрессии и, вследствие них, вынужденного голода, то он очень захотел эту ситуацию изменить. Волонтеры, как ни странно, в Потьминском интернате уже есть. Вы увидите объявления для них на фотографиях, но про спецпитание, действительно, просто не знали, а теперь знают.
И оказывается, если тебе не все равно и если ты с одной стороны найдешь волонтеров, которые станут для проживающих тем самым “значимым” взрослым, а с другой - найдешь деньги на специализированное питание для истощенных, то две эти несложные опции вместе могут в корне изменить ситуацию. Человек будет обретать смысл жизни, держа за руку “своего” волонтера, а спецпитание будет давать все нужные организму компоненты, для того чтобы немного восстановиться.
И Дмитрий Александрович сам написал в фонд «Вера». Почему в наш фонд? Потому что в отделении милосердия почти 30 человек нуждаются в паллиативной помощи, и именно там есть очень маловесные дети. Он сказал, что интернат уже подал заявку на 2024 год на закупку спецпитания, а вот до 2024 года жить, наблюдая, как ребята медленно истощаются и умирают, он теперь не может. «Помогите нам, - сказали они, - нам нужны весы для постоянного контроля веса и питание для детей». Для маловесных ребят в Потьминском интернате нужно собрать 800 000 рублей и закупить весы и питание. Нужно помочь Дмитрию Александровичу, которому не все равно.
Посмотрите на этих ребят и сопоставьте со своим весом в этом возрасте… Пока мы тут пытаемся решать стратегические задачи: менять закон, реформировать систему интернатов, система интернатов продолжает работать. Люди там продолжают жить. И не замечать их - это присоединиться к перемалыванию человеческой плоти. Нельзя заниматься деинституционализацией системы, не делая маленьких дел и шагов внутри ПНИ. Потому что пока мы “меняем мир” или ждем, пока его изменит кто-то другой, люди продолжают умирать от истощения. Я думаю, можно делать и то, и то параллельно?
Давайте соберем 800 000 рублей на весы и еду.