Полый | Люций/Торфинн

Q: Торфинн, какого было чувствовать себя убийцей ещё с детства?

Пустота.

Она поглотила меня быстре, чем сгорела спичка. Мне было семь, когда пистолет оказался у меня в руках. Столько же, когда я выстрелил. Промазал, пришлось выпустить всю обойму в того, кто убил мой мир.

Я читал, что для детей родители это боги. Что ж.

Мой бог мертв. И он не воскреснет.

Я убивал по приказу и без. Отчаяние и гнев сжигали во мне все человеческое. Я чувствовал себя животным. Действовал исходя из каких-то внутренних импульсом. Прийти. Увидеть. Выжить.

Я не люблю пистолеты. Но парочка у меня все еще имеется. Один я всегда держу на расстоянии руки, когда сплю.

Я чувствовал себя ребенком, у которого отняли все.

Детство. Тело. Имя.

Мне вернули имя, но я не чувствую что оно мое. Я не был Джоном Доу, но и Торфинн Карлсефни мне не знаком.

Мое тело сломали. Если бы я мог его ощущать, то чувствовал бы только боль. Шрамы не болят.Болит то что рядом. Болят мышцы, болят сросшиеся кости. В какой-то момент я перестал считать переломы и сбитые костяшки. Сколько бы не тренировался, мой рост не станет больше, а на ребра вряд ли нарастет жир.

Меня учили выживать. Мертвый солдат - бесполезный солдат.

Я выжил.

Рад ли я этому?

Пока не разобрался.