Полуночные цветы

Татьяна неслась по проулку, чудом не спотыкаясь в темноте. Лёгкие жгло огнём, дыхания не хватало. Безумно хотелось остановиться. Но у того, что летело за ней, не было необходимости в дыхании. Дистанция неумолимо сокращалась. Татьяна старалась не паниковать, но первое полевое задание всё сильнее обещало стать последним.

Она провалилась. Она должна была тихо выследить молодого вампира, а вместо этого заблудилась, наследила и чуть сама не влетела в озлобленную стаю.

– Налево, – спокойно сказала в наушник Лидия Владимировна.

И Татьяна беспрекословно подчинилась, свернула налево, вылетая на улицу покрупнее. Тёплый свет фонарей моментально подарил ощущение безопасности. Татьяне помнило это чувство по старой работе, когда ей просто, как и всем, приходилось возвращаться затемно и выбирать, пройтись ли дольше, но по свету или срезать тёмными дворами.

Теперь же Татьяна точно знала, что чувства её обманывают. Она точно не была в безопасности. Татьяна бежала, из глаз потекли слёзы. На проклятых тренировках тоже текли слёзы. Потому что больно и нет воздуха, потому что Татьяна никогда не была спортсменкой, потому что холодный голос инструктора звучал и звучал через плывущее сознание. Как теперь. Нужно только продолжать. Не думать. Не останавливаться.

– Заходи! – рявкнула в ухо Лидия Владимировна.

И Татьяна остановилась на месте, спотыкаясь. Врезалась в светящееся стекло, рванула на себя дверь. На автомате развернулась, захлопывая дверь за собой – и рухнула, на колени, потом на бок. Зашлась кашлем. Горло заболело хлеще лёгких. Но в глазах прояснилось.

Вокруг были цветы.

Неужели она всё же умерла?

Татьяна с трудом села на пол. Из-за прилавка на неё внимательно смотрела девушка. На прилавке стояли букеты и плюшевый букет. И цветы. Цветы везде. Холодильник с цветами за спиной девушки. Готовые букеты на полках на стене. Маленькие букеты на стеклянной витрине. Гирлянда, мелкие игрушки и открытки.

Цветочный магазин. Стеклянная коробчонка на десяток квадратных метров.

Цветы на полу. Смятые лепестки под пальцами. Забежав сюда, Татьяна сбила роскошный букет, и теперь изломанные цветы разлетелись по полу.

Удушливо пахло лилиями.

От удара об пол телефон сбросил звонок, и в наушнике зудела тишина. Даже когда Лидия Владимировна молчала, Татьяна слышала шипение помех и щелчки клавиш. Теперь же она была совсем одна.

Татьяна смотрела на девушку и старалась подавить хрипы, дышать спокойно, неподозрительно. В стеклянную дверь что-то врезалось. Татьяна знала, что это что-то. Только не паниковать. Каких-то полчаса назад Татьяна была в логове вампиров, она могла умереть в любую секунду, но тогда с ней был спокойный голос Лидии Владимировны. И свето-шумовая граната, которую этот спокойный голос приказал бросить – только этому Татьяна получила достаточно времени, чтобы добежать до хоть какого-то убежища. По-честному соревноваться в скорости с нежитью было бы самоубийством.

Теперь, в безопасности, когда против Татьяны только продавщица цветов, без клыков и когтей, стало до жути страшно. Она одна. Что она должна сказать? Что сделать, чтобы девушка не вытолкала её в кишащую кровососами темноту? Что Татьяне делать, если та вызовет полицию? А если полицейских разорвут вампиры?

Все инструкции и протоколы исчезли из памяти. Татьяна закашлялась.

Удар, шелест, шелест. Казалось, будто летучие мыши облепили несчастный стеклянный домик. Шелест, шелест, шелест. А может, у неё просто шумело в ушах.

Теперь Татьяна так хорошо понимала, почему новичкам первые пять полевых выходов строго-настрого запрещалось действовать в одиночку.

– Ты постоянно должна быть на связи, – строго сказала тогда Лидия Владимировна, сама вызвавшаяся курировать первый полевой выход Татьяны. А Татьяна её подвела. Чёрт с ними, с вампирами, но звонок. Что такого сложного? Просто не класть трубку. Просто не трогать чёртов телефон.

Ещё три мягких удара в дверь. И шелест крыльев. Вежливый стук.

Девушка встала из-за прилавка, и Татьяна в ужасе подавилась воздухом. Сейчас продавщица откроет дверь, и тогда они умрут. Татьяна бросилась ей наперерез. Пусть та сочтёт Татьяну сумасшедшей, пусть сдаст полиции, пусть выгонит, но девчонке-то лет двадцать, ей нельзя умирать, если в своей провальной миссии Татьяна хотя бы не даст ей умереть, то, наверное, всё не так уж и плохо?

Татьяна схватила продавщицу за плечи, останавливая, ожидала, что девушка начнёт сопротивляться, ругаться или хотя бы спрашивать, что происходит. Но та только аккуратно отцепила от себя руки и чётко проговорила:

– Я не буду открывать дверь.

Татьяна медленно кивнула.

– Вот.

Только теперь Татьяна заметила стакан воды в руках девушки. Когда Татьяна её схватила, часть воды расплескалась, облив продавщице рукав кофты. Но осталось ещё полстакана воды! Холодной! Татьяна с жадностью схватила стакан. А девушка вновь отошла за стойку.

Девушка казалась странной. Она должна была ругаться по поводу букета, должна была расспрашивать о том, что происходит на улице. Должна была хоть как-то реагировать. Но она лишь устало смотрела. Так, будто это была её обычная рабочая смена.

Подруга рассказывала Татьяне, как работала в мелком продуктовом в ночную смену, и алкоголик из соседнего двора приходил продавать сворованные из супермаркета через дорогу колготки и зубные щётки, а потом разбил витрину, узнав, что водку ночью не продают. Возможно, кашляющая женщина – далеко не самое странное, что происходит с ночными работниками. Татьяне же лучше. Она глянула на продавщицу, та кому-то звонила.

– Вас к телефону, – меланхолично сообщила девушка, поймав взгляд.

Татьяна осторожно взяла смартфон из рук продавщицы. После пробежки и холодной воды появилось чувство эйфории, думать о странностях не хотелось.

– Вы не должны были отключать звонок, – всё так же спокойно-строго сказала Лилия Владимировна. – Оставайтесь на месте.

Татьяна медленно закрыла глаза. Она надеялась, что ей не показалось, что в спокойном голосе не было ни осуждения, ни разочарования. Звонок прервался, и Татьяна вернула телефон.

– Не переживайте так, – внезапно сказала девушка. – Вы далеко не самая худшая из новичков. Вы живы, в конце концов. Вы не убили меня или кого-то из гражданских. Думаю, вы уже где-то в десятке лучших.

Татьяна кивнула. И наконец-то позволила себе попросить ещё воды.

– Получается, вы тоже из? – Татьяна не готова была придумывать точные формулировки. Но девушка всё поняла. Она кивнула. А потом внезапно мелко и хитро улыбнулась:

– А зачем ещё, по-вашему, цветочные магазины работают по ночам?