Половина второго
Хытец, Литр
Жили-были без простоя
Под сосновою листвою
Два червя с тремя ногами на двоих.
Они были в жиле мира,
Жили в были, половина
Закурила, через дым проговорив:
«Настоящее — единство
Будущего с прошлым, битва
Между памятью и жаждой позабыть»
Вмиг немая половина
Лик себе вообразила
И явила из-под пазух носовых:
«Настоящее единство —
В принципе вне всех позиций
Темпоральных, это надо сознавать»
«Сознавать тут вовсе нечем —
Раз нет времени отметин,
То и слов в Вашем ответе, этот довод поздноват.
Так считал ещё Аврелий,
Но среди его поверий
Был и откровенный фатализм»
«Если Вы про Августина,
Ваших мыслей паутина —
Не ловушка, а до дыр протёртый лист.
Тут со мною согласятся
Вильгельм Лейбниц, Бертрам Рассел,
А святой Аврелий всё же лишь про Бога говорил.
Но к чему эти отсылки
К мыслям из чужой копилки?
Интереснее же вставить пять копеечек своих.
Я, опять же, не философ,
Но, касательно вопросов
О сейчас, сегодня, завтра и вчера,
У меня ответ единый:
«Будет», «есть» и даже «было» —
Лишь сосуды, но вода течёт одна»
«Вы, конечно, извините,
Может, буду нетактичен,
Вам вообще понятен мой язык?
Отрубаю же с плеча Вам:
Жизнь — борьба конца с началом,
А мгновений ход ошибочен и зыбк»
«Ваш язык мне непонятен,
Неприятен, и давайте
Эту тему мы закроем, я порядком подустал
В притязании напиться
Из стакана пессимиста.
Если жизнь — ч/б, два стула, занимайте пьедестал!»
«Вы выходите за рамки
Всяческого ритма, такта,
Пользы нет в нашей беседе никакой.
Да, давайте перестанем,
Надоели Вы местами,
Временами и меж ними бардаком»
«Чья корова бы о ритме
Тут мычала, Ваши игры
В войны света свеч не стоят, фитиля!
Кончим же на этой ноте,
Что о бардаке, позвольте,
Вы в клубочке своих смыслов нить сумели потерять:
Разве может быть хоть что-то,
Окромя секунд работы,
Вдоха, выдоха и прочего «сейчас»,
Где един всей жизни опыт
И по шпалам сердца топот,
Нет концов у этого, и нет начал.
Впрочем, предлагаю лучше
Разобраться в нашей туше,
Чья же всё-таки растёт у нас нога?»
«Ну, учитывая Ваши
Взгляды, мы — ненастоящи,
Значит, Гаутама, вовсе Вам конечность не нужна»
«Червь соломенный же, зря Вы,
Ведь в особенности прямо
В настоящем настоящи с Вами мы — как никогда.
Я вдохнул и вышел в чащу,
Вы ж хотите быть стоящим.
Незачем и некуда мечтать Вам о ногах.
В Ваших точно же нет правды,
Сломит чёрт среди парабол
И гипербол, фабол, эллипсов! И судя по всему,
С толком Вы не на короткой,
Да и встали что ль с четвёртой,
Вам вторая — словно пятая щенку.
Мне ж нога пойдёт на пользу!
Натопчу Вам суть на Морзе:
«Так-то тут, потом, да там — поток».
И по-Вашему мы что ли
Под сосновою листвою
Делим ногу? Разве был бы в этом толк?
Мы — нога, мы — время, место!
Бесполезны тут протесты,
Боретесь Вы ни с прошедшим, ни с судьбой,
Вы, Сизиф, — борьба, я слышу
Как крадётся серой мышью
В Ваших жилах страх, что есть покой»
«Ну, теперь-то всё понятно...»
«Слышать это мне отрадно!»
«Вы же просто характерный психонавт!
«Всё есть всё» и «Нет насилью!» —
Шляпка, видно, давит сильно,
Ну куда вторую ножку Вам, мой брат?
Вы мицелием займитесь,
Вы всем телом улыбнитесь,
Перед почвой преклонитесь, раз жива!
Вы засели на орбите —
Правду горькую сглотните,
Или надо и её Вам разжевать?
Ну смотрите: есть границы
У всего — за них и биться
Нужно, путь сверля тернистый! А сосновая листва —
Это ж просто образ смерти,
То загадка, неизвестность!
Ведь она должна вселять свой благородный страх»
«Да как смеете Вы...»
«Смею!»
«Как же сверлите Вы...»
«Дрелью!»
«Как же мне наскучил Ваш настрой!
Я Вам о Высоком — Вы же —
Ниже крон и с ними иже!
Вы в границах всё — и Вам не слышно войн,
Что за них идут за ними,
Те, что Вы и породили,
Одобряя стены, троны, стоны, за корону смерть!
Если б Вы границей были,
Весь в крови, разбитый пылью,
Прахом, пулями, Вы это разве стали бы терпеть?»
«А, однако, Вы романтик,
Пацифизм — это задачка
Второкласснику — деление понять.
В жизни места нет константе,
Не волнуйтесь, юный Ганди,
Дробь полезна, если верно упереться в рукоять.
А потом уже, по правде,
Будете на автомате
Стены охранять часами, что пробьют же в нужный час!
Потому-то лишь сегодня —
Меж вчера и завтра — бойня!
Выдумано остальное, чтобы одурачить Вас»
«Это мне про фанатичность
Заявляет та же личность,
Что считает иллюзорным целый мир,
Кроме драки «будет» с «было»?
— Ночь на день наступит с тыла!
Вот, с минуту на минуту будет стрелка, слышно «Пли!»
И, неровен час, захватит
Полк секунд наш циферблатик!
Будьте бдительны, почтенный военкор-хронометрист!»
«Так, ну всё, с меня довольно.
Ногу Вам? Да на здоровье!
Раздавитесь, подавитесь, находитесь с ней!»
Тем же временем о землю
Слышались удары, верно,
В неё кто-то торопился, в спешке перепутав дверь.
«Нет уж, лучше Вы берите,
Жалко Вас, святой делитель,
Всё живёте под границей, побываете над ней»
Стук сгущался, ускорялся,
Словно в хитроумном танце,
Разжигаясь тьмой вибраций по натоптанной земле.
«Будет в мраморе набито:
«Ногу для космополита!»
Кто есть всё — тот есть ничто; а так хотя бы на ногах»
Чрез листву сочилось время,
Своим соком подземелье
Наполняя, разверзая подсосновые блага.
«Нет уж, Ваше дело браво —
Левой-правой! Левой-правой! —
Пусть трепещет всё под Вашей незапятнанной пятой!»
Зажуржало, забурлило
По извилистым могилам,
Что стучалось, достучалось и нахлынуло волной.
«Дорогой мой небожитель,
Не смущайтесь, заберите!
Не хочу Вас больше видеть! Не могу на Вас смотреть!»
Под сосновою листвою
Червячок уполз, удвоясь,
И оставил в коридорах отсечённой свою треть.
