Полный текст

1801 год. В Петербурге открыли памятник, уникальный по всем статьям.

Во-первых, это был первый монумент в Северной столице, созданный русским скульптором — Михаилом Козловским. Во-вторых, впервые памятник посвящался не царствующей особе. А в-третьих, это был первый в нашей истории прижизненный памятник: человек, которого удостоили такой чести, был ещё жив, хотя и не вполне здоров.

Речь идёт об Александре Васильевиче Суворове — генералиссимусе, первом полководце своего времени, а возможно, и единственном в своём роде.

Решение о создании памятника приняли в ноябре 1799 года, когда Суворов возвращался на Родину, завершив свою последнюю военную кампанию. Он был овеян славой победителя при Треббии, спасителя Австрии, освободителя Италии и, конечно, героя невероятного перехода через Альпы. О том походе французский генерал Массена сказал: «Я отдал бы все свои победы за один Швейцарский поход Суворова». Так что памятник, как ни крути, был прижизненным.

Более того, к январю 1800 года Суворов уже знал, что его ждёт в столице. Ему было известно и об учреждении монумента, и о том, что скульптором назначен Козловский, и даже что статую решено сделать стилизованной — полководец предстанет в образе Марса, бога войны. Также он знал о торжественной встрече, которую готовил ему лично император Павел I. Почести предполагались неслыханные: например, Павел обсуждал с генерал-губернатором, должны ли горожане выходить из экипажей для приветствия Суворова, как это надлежит делать для высочайшей особы. И император заявил: «Я сам, как встречу Александра Васильевича, выйду из кареты!»

Однако ничего этого не произошло. Суворова в столице никто не встречал, к императору его не допустили. В чём же причина опалы?

Официальная формулировка звучала так: Суворов нарушил императорский устав, имея при себе дежурного генерала вопреки запрету. Но дело было гораздо серьёзнее.

За два года до этого, в 1798 году, раскрыли заговор офицеров — тайное общество, имевшее целью смещение и убийство Павла I. Сердцем заговора был полковник Александр Каховский, любимец и ученик Суворова. Следствием установлено, что Каховский посещал учителя и советовался с ним. Узнав о планах, Суворов пришёл в ужас, закрыл Каховскому рот ладонью и воскликнул: «Молчи! Не могу! Кровь сограждан!» Донести на заговорщиков он не мог — честь не позволяла. Но и промолчать полностью тоже не мог. По сути, он остановил заговор силой своего авторитета, но императора в известность не поставил.

Павел оказался в ловушке. Как офицер и человек чести, он высоко оценил поступок Суворова и воздал ему невероятными почестями, включая памятник. Но как император, которому угрожала смертельная опасность, он не мог простить того, что Суворов не донёс. Так родилась двойственная реакция: сначала неслыханные милости, а затем опала под формальным предлогом. Невольники чести — оба.

К моменту торжественного открытия памятника в 1801 году в живых не было ни императора Павла (его убили заговорщики в марте), ни самого Суворова, умершего в 1800-м. Так первый в России прижизненный памятник стал памятником посмертным — и для полководца, и для монарха, который его заказал.