Поль Гоген

Сорокатрёхлетний уважаемый мужчина Поль Гоген из респектабельной парижской жизни уехал дауншифтить на Таити, в результате чего мир заимел серию известных шедевров. Нормальная такая поездочка вышла. Летс го впитывать гайды о том, как продуктивно сгонять в тропики в бессрочный отпуск.

Поль Гоген — великий французский художник, который родился за тысячи километров от Франции — в Перу. Его отец, Кловис Гоген, был политическим обозревателем в одной из газет и настолько уверовал в идею прекрасной Франции будущего, что решил поучаствовать в попытке революционного переворота. В результате перевернулась только жизнь Кловиса, которому пришлось срочно сваливать из страны. Мать же Гогена была родом из богатой перуанской семьи, так что проблем с поиском места для съёба особо не было. Отсюда и растут ноги дикой любви Гогена к экзотике. Как говорится: можно вывезти Гогена из тропиков, но тропики из Гогена — никогда.

Но в семь лет Гоген вернулся обратно во Францию, потому что там замаячила возможность получить деньжат в наследство от дяди, плюс, параллельно с этим, ля маман открыла в Париже швейную мастерскую и начала развивать свой бизнес — хули ещё слабому полу в девятнадцатом веке во Франции было делать?

Подросши, Гоген собрался поступать в Мореходное училище, но училище так не посчитало, и вместо этого пацану пришлось импровизировать, отправившись практиковаться напрямую, без нудной теории, в плавание в качестве ученика лоцмана. Пока его ровесники бились над книжками в затхлых аудиториях и блевали на вписках из-за передозировки вишнёвым гаражом, купленным по скидке в пятаке, молодой Гоген до двадцати трёх лет куролесил по миру и смотрел на экзотические заморские страны.

После пятилетнего плавания он вернулся во Францию, а там друг матери, Гюстав Ароза, предложил ему покосплеить волка с Уолл-стрит и устроиться брокером на Парижскую фондовую биржу. Ну и хули нет, когда да? Карьера Гогена сказала: «Стонкс!» и попёрла вверх, как курс биткоина в 2к16-м. Не долго думая Поль женился на хорошей знакомой того же Ароза, и за последующие десять лет на суше превратился в респектабельного гражданина с тугим кошельком, пиздатой хатой и личной мастерской для своего нового хобби — рисования.

В творчество нашего героя занесло как будто случайно: товарищ Ароза, помимо работы на бирже, коллекционировал картины французских мастеров, а Гоген, подражая ему, поступал так же. Но пранк вышел из под контроля и Гоген начал калякать первые этюдики в качестве хобби. Хобби внезапно оказалось талантом, потому что копирование картин получалось у мужичка превосходно. 

При этом вкус у Гогена, в отличие от Ароза, был куда более современным: он покупал работы импрессионистов Дега, Моне, Ренуара. А потом Камиль Писсарро вообще взял молодого Гогена под своё менторство — звал рисовать с собой на пленэры, помогал ему настроиться на импрессионистскую манеру, кароче, стал для него сорт оф коуч личностного роста и кричал в ухо набросами типа: «Да, ты сможешь! Просто сделай это!». Вестимо, поделки Гогена в тот период закономерно косили под манеру Писсарро, но проблемы в этом не было. Тихой сапой, Писсарро своим менторством довёл брокера до участия в выставке импрессионистов. И познакомил с Полем Сезанном. Гоген моментально выхуел от подхода нового знакомого к творчеству: Сезанн ставил во главу стола форму, а не содержание. Рисовать плоские цветовые зоны Гогену дико зашло, и это стало импульсом к становлению его собственного стиля.

В какой-то момент Парижская биржа накрылась пиздой и приказала долго жить. И некогда успешный брокер решил: вот тот момент, чтобы наконец-то посвятить себя искусству. План заебись, конечно, посыл благородный, но через два года оказалось, что рисовать картины — это, конечно, прикольно, только денег не приносит. Жена, родившая ему на тот момент аж пятерых детей, решила, что кушать они хотят больше, чем втыкать в холсты, и съехала к родителям в Данию, в то время как Полю ничего не оставалось, кроме как расклеивать объявления, чтобы прокормиться и снимать дешёвое жильё, в попытках распродать свои картины.

В то время начало набирать силу новое направление в искусстве — символизм. «Любое искусство не должно отражать физическую действительность мысли», — говорили про себя символисты. Другими словами, рецепт картины в стиле символизма: рисуй, что хочешь, и не дай бог это будет похоже на что-то натуралистичное. Мистика? Пойдёт. Недосказанность? Отлично. Картина вызывает шквал вопросов? Заебись. Гоген стал одним из первых символистов в живописи. Его интересовала религия, теория искусства, фольклор и примитивное искусство. И всё это он замешал в наваристый такой супец. Правда, на тот момент в зажиточном богемном Париже было как-то ни к месту писать всякую дичь — время Дали и Пикассо настанет чуть попозже — поэтому Гоген решил переехать в более аутентичные декорации. 

Для начала он попробовал близлежащий север Франции. Запала хватило на год, потом требования к аутентичности места проживания снова выросли, и он поехал на Панаму. Посмотрел, как строится Панамский канал, потом ему снова стало скучно, и он рванул на карибский остров Мартиника. Жил там в хижине, рисовал местные пейзажи. Задержался ли он там? Конечно, нет. Душа Гогена требовала экшена, и в конце-концов путь привёл этого странника на Таити. 

Между Панамой и Карибами Гоген ещё успевал мотаться во Францию и обратно. Поработал там с Ван Гогом и Эмилем Бернаром. От Бернара к Гогену пришли очерченные цветовые пятна (в смысле на холсты, если что), а от Ван Гога ссора и отрезанное ухо последнего.

Гоген передавал идеи через цвет и символику. Вот почему его картины не просто охуеть какая странная цветная мазня. Цвет это основной элемент композиции в его работах. Чем ярче, тем лучше. Основной девиз был типа: «Не рисуй слишком много с природы, искусство – это абстракция». И все вот эти его смелые эксперименты, интерес к другим культурам и стремление к использованию фантазии ебанись как повлияли на следующие поколения художников. 

Сумев распродать некоторые из своих картин, Гоген прибыл на Таити и поселился в просторном деревянном доме, начав рисовать окружающую экзотику — пейзажи, женщин, бытовые сцены. Всё это идеально подходило под найденный им цветовой стиль. Конечно, Европейская культура тогда уже повлияла на жизнь туземцев, отчего Гоген знатно так охуел, ведь не за этим он ехал на край земли. Но, как говорил классик, ваши ожидания — ваши проблемы. Пришлось брать, что дают. Ну, таитянок, например. А хули нет? Гоген женился на тринадцатилетней местной девочке (очевидно, для некогда свободных угнетённых колонизацией племён это норма, но если вы имеете что-то против, то ебальник свой расистский закройте), переспал с сотней её соплеменниц (и не открывайте), и подцепил сифилис (это тоже часть приобщения к культуре, вы не подумайте). 

Но всё равно на Таити было не настолько дико и первобытно, как рассчитывал голодный до экзотики дед, забывший выпить свои таблетки, ведь загнивающая европейская культура добралась своими колониальными лапами и дотуда! Свидетельством этого несчастья являются некоторые его картины, на которых можно увидеть туземок, одетых в европейскую одежду и проводящих христианские обряды.

В последний год жизни, страдающий от болезни Гоген написал своё самое масштабное полотно. В этой огромной картине размером три на один метр, художник сконцентрировал весь свой фирменный стиль: там тебе и гаитянский быт, и их верования, и фирменная палитра, и символическое осмысление собственной жизни.. кароче, старичок эффектно подвёл итог жизни и помер от кожно-венерического заболевания. Эрайпи.