Пол / гендер

Спор о том, по какому же признаку угнетены женщины — по полу или по гендеру, — на мой взгляд, довольно бессмысленный, хотя бы по той причине, что разграничению этих понятий не больше семидесяти лет, а патриархату — тысячи. По какому признаку были угнетены женщины, когда различия между полом и гендером не существовало? 

Дело ведь в том, что понятие «гендер» не содержит в себе ничего из того, чего бы не содержалось в понятии «пол» до изобретения самого слова «гендер» — понятие «гендер», грубо говоря, отбило себе кусок «пола». Сейчас мы условно относим к «полу» физиологические особенности, которые считаем характерными для мужчин или женщин, а к «гендеру» — соответствующее поведение, стиль одежды, грамматический род и т. д.; но двести лет назад о «гендере» никто не слышал, и всё перечисленное относилось к «полу»: тела, поведение и речь мужчин против тел, поведения и речи женщин.

Поэтому некритичное различение «пола» и «гендера» мне кажется довольно проблематичным. Разумеется, это различение имело определённый революционный эффект на то, как мы мыслим и действуем, и оно может быть до сих пор важно для науки, но в том виде, в котором оно существует сейчас в обыденном или активистском языке, оно как будто только создаёт дополнительные проблемы. Категории «пола» и «гендера» часто сегодня мыслятся как самостоятельные и независимые друг от друга, и это создаёт путаницу: половогендерный антагонизм как бы раздваивается, бинарная система «мужчина — женщина» расслаивается на два уровня — причём, акцентируя социальную сконструированность одного (гендера), мы таким образом легитимизируем естественность другого (пола).

Между тем, не только взгляд в прошлое может напомнить нам, что деление на «пол» и «гендер» произвольно, что это теоретический инструмент, а не непосредственная реальность, и что признаки, которые мы относим к этим категориям, никогда не определены до конца и свободно пересекают воображаемую границу между ними. Если мы обратим внимание на ежедневный опыт угнетения, с которым сталкиваются современные женщины, мы также увидим невозможность однозначно отделить «пол» от «гендера». 

Гражданский пол вписывается в свидетельство о рождении на основании внешних физиологических признаков (у интерсекс-новорождённых при этом гражданский пол может отличаться от хромосомного или гонадного), но когда знакомые взрослые, воспитательницы, учительницы общаются с маленькой девочкой как с девочкой и внушают ей патриархальные стереотипы о том, какой она должна быть, разве они делают это на основании её половых органов или хромосом? Нет, они делают это, основываясь на гендерном дисплее и экспрессии девочки, которая уже научена родителями носить положенную одежду и говорить о себе в женском роде. В большинстве взаимодействий, которые мы можем охарактеризовать как угнетение, гениталии и тем более хромосомы женщины никому не видны. Твоё резюме могут не принять из-за того, что у тебя паспорте написано «жен.», и по этой же причине тебе могут платить меньшую зарплату, чем коллегам с «муж.» — осмотр половых органов для этого никто не проводит. Значительная часть женщин способна забеременеть и поэтому находится также под ударом репродуктивного насилия — но значит ли это, что бесплодные по той или иной причине женщины не являются угнетёнными? Они лишены фактической способности забеременеть, но не спасены от предположения окружающих об этой способности — и потому могут встретить как неуместные и интрузивные комментарии людей, которые об их бесплодии не знают («часики-то тикают»), так и отказ на собеседовании («а если в декрет уйдёте?»). Наконец, женщины сталкиваются с приставаниями, сальными взглядами, навязчивыми попытками познакомиться и прочим исключительно по той причине, что их воспринимают как женщин: женщина, которую по той или иной причине считали как мужчину, очевидно, не услышит в свой адрес «улыбнись, красавица». Это физиологический или социальный признак? И то, и другое: на «воспринимаемый пол» могут влиять как телосложение и гормоны, так и причёска, одежда и манера жестикуляции.

Всё это ясно демонстрирует условность границы между «полом» и «гендером»; скорее можно говорить о половогендерном континууме, который прежде целиком содержался в одном понятии — «пол», а сейчас оказался поделён на две части — «пол» и «гендер». И каким бы продуктивным это различение не было, очень важно не забывать, что и «пол», и «гендер» — это идеи, конструкты, которые мы изобретаем для более удобного описания реальности, а так же о том, что, независимо от того, какими конструктами мы пользуемся, в основе патриархатного — нашего современного — общества лежит противопоставление мужчин и женщин и угнетение вторых первыми. «Пол», «гендер», «идентичность», «экспрессия» — это научные термины, которые используются для анализа, систематизации и, возможно, критики реальности, в которой мы живём, но вот «мужчина» и «женщина» — это понятия, которые структурируют реальность, лежат в её основании. Они ненаучны, неопределённы и расплывчаты, однако интуитивно знакомы всем — ведь на их противопоставлении основано наше социальное мышление. И поэтому женщины в конечном итоге угнетены не по признаку «пола» или «гендера» — они угнетены, потому что они женщины.