Покегрианы

Он не мог сосредоточиться. Его глаза — его многочисленные глаза — смотрели повсюду и одновременно никуда. Мысли метались, крылья дергались, он видел, как мышцы на лице непроизвольно напрягаются и чувствовал, что он просто не способен их расслабить.

Гриана действительно беспокоили слова Поке. Они знакомы давно — знакомы близко — знакомы далеко — невозможно передать одним словом их отношения. Есть ли у них вообще отношения? Нельзя сказать однозначно.

Одно лишь знал Гриан четко: одиночество было практически осязаемым в последнее время. Это отличалось от последних нескольких месяцев. Последние месяцы Гриан проводил свои выходные дни не дома, не в агентстве, не на тренировках, а с ним.

Во время их общего времяпрепровождения все внимание Гриана было на Поке. Как морщилась кожа у его глаз, когда тот заливисто смеялся над очередной пошлой шуткой. Как его волосы вились, подпрыгивали при каждом мелком движении. Как отсвечивали золотые украшения в полумраке квартиры. Как напрягались мышцы — плечи, спина, бедра — когда тот активно двигался и переворачивался во время их обсуждений. Как в его глазах Гриан видел отражение себя. Гриан не помнит, как выглядит квартира. Не помнит местоположение каждого предмета, узор обоев, цвет грязи под диваном — все это не имело значения. Он смотрел только на Поке.

Он не знает, обращал ли столько же внимания на него Поке — наверняка нет — но это имело настолько малое значение при общении с этим человеком, что Гриану не было до этого дела. Зачем задумываться об этом, когда сам Гриан не особо понимает всю важность Поке для себя?

Он не знает, как описать их отношения. Возможно ли это вообще? Он помнит, как уворачивался от ударов Поке, видя движения напрягающихся мышц от глаза позади него, во время их сражений. Он помнит, как пинал Поке, пока тот пытался накормить его какой-то странной кухней родной страны. Он помнит, как правильно ощущалось лежать на груди Поке ночью, и как спокойно выглядел он во время сна. Он помнит, какой настоящей ощущалась жизнь, когда видел улыбку Поке. Он помнит, как гладил шрамы Поке, некоторые из которых нанес он сам. Он помнит, как ощущалась спина Поке, как расслабленно он выглядел, когда они сидели в обнимку, и латинос гладил его перья. Помнит, как каждый взгляд Гриана, с какой бы точки он ни падал, приносил в его сознание новый вид этого прикосновения. Тепло ладони, лёгкое сопротивление отдельных перьев — все это сливалось в единое, мягкое, нежное ощущение.

Возможно ли описать эти чувства одним-единственным словом? Нет, очень вряд ли. Он сомневался, что сам Поке сможет ответить на это. Да и не спросить.

Гриану оставалось смотреть. Смотреть, как его пальцы сжимают ручку. Как зубы прикусывают губу. Как ворона на крыше соседнего здания смотрела вниз. Как люди шерудили туда-сюда под зданием. Как снизу, в комнате отдыха, один герой смеялся с другим. Как кто-то споткнулся в коридоре. Как герой в соседнем кабинете скомкал бумагу в шар и со злостью кинул его в стену. Как часы тикали на стене. Как бумажный Бигбэн на полке упал из-за подувшего из окна ветра. Как он сам сглотнул. Как он видел все это и не мог нормально сфокусироваться, потому что не существует больше единого центра. Является ли хоть что-то из этого важным? Нет. Может ли он ощутить добрую половину увиденного собственным телом? Да. Но есть ли у него еще хоть что-то, на что можно смотреть, как не на это? Нет. Ведь Гриан не видел и не слышал от Поке ничего уже несколько недель. И идеи, где он находится и что делает, начинают исчезать.

Оставался лишь один человек, к которому он искренне не хотел обращаться за помощью. И этот человек обязательно ответит на вопрос. Иначе он заставит его ответить.