Показала свой мелкий грудак
🛑 ПОДРОБНЕЕ ЖМИТЕ ЗДЕСЬ 👈🏻👈🏻👈🏻
Показала свой мелкий грудак
Нажимая кнопку "Создать аккаунт", я соглашаюсь с Правилами Пикабу и даю согласие на обработку персональных данных .
Если у вас возникли сложности с восстановлением пароля, то прочитайте эту статью . Или напишите в службу поддержки на support@pikabu.ru .
В письме укажите данные вашего профиля: никнейм, почта, номер телефона, какие посты вы оценивали. Это ускорит восстановление пароля :)
СВО 192
Ижевск 36
Граница 23
Бедра 20
Стрельба 20
Трагедия 18
Снег 18
Убийство 16
Грузия 16
Эмиграция 14
Ядерная война 13
Туман 11
Северный Поток-2 11
Астероид 7
Министерство цифрового развития 7
Тревожность 6
Appstore 5
На Пикабу 6 лет 11 месяцев 3 недели 4 дня
поставил
37930 плюсов и 4561 минус
Лига рок-музыки
Лига Геймеров
Искусство плаката
Авторские истории
Истории из жизни
Лига Престолов
45К рейтинг
6357 подписчиков
834 комментария
60 постов
60 в горячем
Игры! Во всём виноваты компьютерные игры!
Друзья, всем привет! В начале очень благодарю тайного пикабушника и @Kozhik . СПАСИБО! Сегодня целых два бонуса. Аккуратно в посте чтиво не для слабонервных! Напоминаю об изменениях в правилах подписки - пожалуйста, если вы УЖЕ есть в списке постоянно призываемых, не ставьте плюсы, я позову вас и так. Если хотите подписаться на постоянный призыв - ставим плюс в специальный комент. Можно отписаться от призыва - поставьте минус в комент со своим именем. Спасибо! Начало тут История о том, как я жила с бомжами, или "Похороните меня под поребриком" Последний пост и хронология всех постов тут История о том как я жила с бомжами или "Похороните меня под поребриком" (Часть 12 - последняя) Хронология всех бонусов по первой части тут История о том, как я жила с бомжами, или "Похороните меня под поребриком" Бонус - Слово Божие Бонус про сквот История о том, как я жила с бомжами, или "Похороните меня под поребриком" Бонус - Ты со мною там умрёшь Бонус про Кнопку История о том, как я жила с бомжами, или "Похороните меня под поребриком" Бонусы. Платье. Кнопка Хронология бонусов второй части тут История о том, как я жила с бомжами, или "Похороните меня под поребриком Бонус - Свора Продолжение тут История о том, как я жила с бомжами, или "Похороните меня под поребриком Бонус - "Быть воином – значит жить вечно" Действие Котовьей дачи происходит внутри бонуса Свора. Ключ от всех дверей после Быть воином – значит жить вечно. Дисклеймер. Внимание! во всех постах очень много мата. В этом посте дичь, жесть, ЖЕСТЬ! ЖЕСТЬ ЕБАНАЯ ЛЮТАЯ БЛЯТЬ! издевательства, все герои ведут себя как лютые уёбки, и автор их осуждает. Напоминаю что вы читаете авторский рассказ и такого не бывает, автор всё это выдумал в своей голове. _______
Котовья дача. Единственное счастливое существо на этой даче – Хельга. Бегает радостная наворачивая круги. Я к ней почти привыкла. В наморднике она не страшная вовсе, без намордника в принципе тоже – если близко не подходить. Погладить её я всё ещё стремаюсь. За счастливой Хельгой я наблюдаю из окна. Хельга умная, если она чует что кто-то вышел на улицу, она останавливается в своём беге и тут же принимает траурный вид. Хельга понимает, что что-то случилось, и хозяину не весело. В разных местах дачи можно случайно обнаружить сидящего без движения Вадика с абсолютно пустым взглядом. Вадик похож на собственную оболочку. Просто внутри нет человека. У него пустой взгляд, он не шевелится и кажется, что даже не дышит. Нахожу его сидящим на пороге крыльца на заднем дворе. – Вадик?! Ни единого движения. Может сразу отъебаться? – Вадик, пойдём пожрёшь! Я там картохи пожарила, и мяса. Пошли?! Нихуя. Ноль реакции.
– Вадик, жрать пошли. Ты второй день не жрёшь нихуя. Вадим?! Он блять, живой вообще? Сажусь перед ним на корточки, он смотрит прямо на меня. Он меня не видит. Пиздец. Машу у него перед лицом рукой. Ни-ху-я. Встаю. Хер с ним. Когда-нибудь его попустит, сам пожрёт. На крайняк будем кормить его с вилочки. Ухожу вокруг дома, позади меня слышится на выдохе: – Хэл! Оборачиваюсь. За пять секунд к Вадику подлетает Хельга. Он сидит так же, в той же позе, с тем же взглядом. Хельга становится рядом, ждёт, Вадик сидит. Хельга садится, ждёт. Ничего не происходит. Хельга издает звук, как поскуливание, коротко и еле слышно, встаёт, становится перед Вадиком, поднимается, ставит ему передние лапы на плечи. Да она же его обнимает! Вадик сидит так же. Хельга лижет ему лицо. Вадик отмирает. – Жопа волосатая… – обнимает Хельгу в ответ. Это милое и пиздец грустное зрелище. Собаки, наверное, больше людей понимают. Больше чувствуют. И больше могут. Мне элементарно не пришло в голову обнять Вадика, ну потому что по этой же даче ходит Ром, увидит, не то подумает, не так поймёт. Тем временем Вадику видимо просто нужно было что бы кто-то живой его обнял. Как Хельга… Ром слонялся по даче как привидение. Сбегал ото всех, даже от меня, часто сидел один, думал что-то своё, но в целом был пободрее Вадика. Самый живчик был – Кот. Топил по вечерам дачную печку, колол по утрам дрова, даже посуду мыл, и в целом было видно, что ему тоже хуёво, но не на столько что бы целый день сидеть в депрессии. Кот пытался найти себе какое-то занятие, что бы день быстрее прошёл.
Один день приезжал Серый, тот самый. Полушёпотом обсуждал что-то с Котом, вечером у костра пил водку вместе со всеми. Уехал на следующее утро. Если я правильно поняла происходящее – в конкретно этом замесе, непосредственно, он не участвовал. *** В один из вечеров мы сидим втроём у костра. Я, Ром и Вадик. Кот явно перебрал и шатающейся походкой ушёл спать ещё пол часа назад. Мы не разговариваем, просто пьём, смотрим на огонь, слушаем ночь. Ром наливает себе очередной стопарь, выпивает, смотрит в костёр, я вижу как ему перекашивает лицо, не от водки, а каким-то внутренним чувством. В одно движение он раздавливает в руке пустой стопарик из хрупкого стекла, я вижу как у него кровит рука. – Ром! Выкидывает стекло в костёр. – Как Димастый, блять! – смотрит на Вадика – Я же блять, говорил! Вадик молча кивает.
Ром встаёт и уходит, тоже молча. Я не знаю идти мне за ним или нет. Мы остаёмся вдвоем с Вадиком. Вадик почти в говно. – А что Димастый? Вадик смотрит на меня пьяными глазами: – Ему тоже в бошку прилетело… Так… Ярик был жив какое-то время, но с пулевым в голову долго жить нельзя, значит Вадик про Дикого. Дикий умер на месте. Пулевое в голову. Что ещё за Димастый? – Как давно? У Вадика чуть заплетается язык. – Полгода наверное… В этом марте хоронили… – И часто у вас такое? – Что бы в бошку? – Что бы насмерть? Я спрашиваю очень аккуратно, что бы пьяный Вадик не понял, что и так уже лишнего спизднул. У Вадика мутнеет взгляд. Хмурится, но всё же отвечает: –Ярик, Дикий, Димастый, Лёха и Стриж… Ахуеть!.. – Это всё в этом году? – Не… – И сколько вас осталось? Кажется, Вадик понял, что говорит что-то не то. – Сколько осталось, все живы…
Половина. Их осталась половина. Кроме тех трёх что сидят сейчас на этой даче, ещё есть Серый и Дым… Я пересаживаюсь на лавочку поближе к Вадику. – Тебе самому не страшно? – Страха нет. Ну это просто девиз всех скинхедов. Было бы странно, если бы Вадик что-то другое ответил. У него во всю спину распятый скин на кресте нарисован. Надо по-другому спросить. – Ну вот если бы тебе в бошку попали? Вадик с размаха шлёпает мне свою руку на плечо. Твою мать! Пиздец у него рука тяжёлая. – Если бы мне попали в бошку… Я бы умер… Ну ещё мог бы стать овощем… Но я бы умер… – И? – И всё… – Блять, Вадик! И вот нахуя? Ты не понимаешь, что чем вас меньше, тем вас меньше. Вот ты умер. Кто будет вместо тебя? Кто вместо тебя будет гонять хачиков по улицам? Ты вот блять дохуя идеологичный. Ты понимаешь, что ты когда умрёшь, ты всю свою идеологию с собой заберёшь… Пьяный Вадик перебирает мне все кости в плече, кажется, он не понимает, что делает. Это дохуя больно. Кивает: – Заберу. Но всегда будут новые. Молодые. Понимаешь? – А ты дохуя старый? – Свежая кровь будет всегда. Нас много. Нас всегда будет много. – Ну вот конкретно тебя, например, не будет. Кто будет воспитывать эту молодёжь? – Блять! Я всё равно сдохну если так надо будет. Ясно?! Отговори лучше Рома умирать… – Он вроде и так не планирует… – Это с тех пор как ты появилась… Раньше от чё-то по-другому пиздел. Ахуеть подробности… Я просто смотрю на Вадика с вопросом, ожидая что он что-то из этих подробностей расскажет. Но Вадик продолжает что-то своё: – А меня никто не ждёт. Я никому нахуй не нужен. Никто не будет по мне плакать. Это значит быть свободным... Меня можно в расход… – Ебанулся что ли? Вадик наконец-то убирает с моего плеча руку и закуривает. Смотрит в костёр: – У настоящего воина не должно быть семьи, детей… Только цели. Только так ты свободен и настоящий… Никто не должен любить воина… Пиздец его понесло! Мне его жалко… Мне хочется его обнять и сказать, что как минимум Хельга будет по нему плакать. Ну я тоже буду… Ну и остальные. Не плакать конечно, эти парни не плачут. Но по этой же даче будут ходить все те же самые со скорбными щами, и по вечерам сидеть у этого же костра и не чокаясь пить водку за Вадика. – Я тебе не про это. Ты понимаешь, что ты не за свои идеалы сдохнешь, а по криминалу. Ярик вот, и Дикий, они как, за идеалы умерли? Или за деньги? – Намекаешь что я продажный? – Намекаю тебе что если ты решил сдохнуть, сдохни по правой теме, а не за бабло… – Мы только по правой теме и работаем… Пока Вадик в говно он по слову рассказывает то что мне надо. – И что Ярик и Дикий там делали, что им по правой теме насмерть прилетело?
Вадик снова шлёпает мне свою руку на плечо, двигается на пол жопы ближе. Мне резко становится неуютно, это как-то на грани… и кажется переходит в какой-то пиздец. Надо просто встать, оставить тут Вадика, и уйти. Встать под весом его руки я уже не могу, он уже не просто держит руку у меня на плече. Он меня обнимает. Блять! У меня полупаника. Что мне блять, с этим делать?! Пиздец, какой пиздец! Мне почему-то люто стрёмно повернуться и посмотреть ему в глаза. Вадик тем временем наклоняется ко мне близко-близко. Блять! В самое ухо тихим спокойным голосом: – Что они там делали? Они там умерли. Шлёпается лбом об моё плечо, сидит так. Вот блять! Да он просто в говнище. Я зря пересрала. Это же Вадик, он меня пальцем не тронет. Это было определённо не то, что я себе там подумала. Просто человеку хреново. Морально. Он думает, что он совсем один, никому не нужен… Пиздец какой. Обнимаю его в ответ. Это абсолютно по-дружески. Чувствую, как он кивает мне в плечо. Любой человек иногда нуждается в простых обнимашках. Ну может быть не в простых, в дружеских, что бы тебя поняли. Я его понимаю. Глажу его по спине. – Вадик, ты как сам? Без всяких «надо», «нужно» и идеалогий, ты жить хочешь? – Хочу… – А спать? Отпускает меня выпрямляется. – Давай по одной ещё и пойдём? – Наливай. Мне кажется на следующее утро этого разговора он уже не вспомнит…
На террасе у Кота организовано некое подобие летней кухни. Ром чистит картошку над ведром, я режу овощи в салат, из дачного магнитофона не громко играет Раммштайн, назойливая муха бьётся о стекло. Где-то на участке раздаются глухие удары топора – Кот рубит дрова. Что там ещё можно рубить? Он неверное перерубил уже всю поленницу на щепки. Может позвать его картоху чистить? На них троих не наготовишь, а ещё Хельга. Хорошо, что они всеядные и частично сами этим занимаются. Я бы сдохла на этой кухне. Хотя никто не заставляет меня это делать, если я ничего не приготовлю, они сами приготовят, и мне тоже. Просто мне скучно, как Коту. Если бы мы не собирались в попыхах, я бы догадалась взять хотя бы книжку. Ром рассказывает, как они на малолетке пытались настаивать брагу втихаря от надзирателей. Местами это смешная история. Стихают звуки топора. Ром выпрямляется и как будто прислушивается. Смотрит на магнитофон: – Выключи! Выключаю. Теперь я тоже это слышу. Короткий звук, что-то между птичьим криком и человеческим свистом. Это позывной. Кот зовёт остальных. Ром рывком оказывается у двери, по крыше топот ног. Ром открывает дверь на улицу, с крыши террасы на землю спрыгивает Вадик. Показывает Рому несколько знаков и идёт к калитке. Ром остаётся в доме. Через открытую дверь я слышу причину переполоха. Над дачными участками глухим эхо в сыром воздухе несётся голос с противным акцентом: – Металл! Собираем металл! Металл! Сами вывозим! Холодильники! Железо! Трубы! Металл! Собираем металл!
Цыгане. Что б их. Сентябрь, будний день, на дачах никого нет. Мы тут точно одни в радиусе километра. Какой нахуй металл? Понятно, что тут только два варианта: либо ты им отдаёшь металл, либо сегодня-завтра ночью, его просто вынесут с твоей пустой дачи. Они просто проверяют какие дачи пустые, а какие нет. Голос приближается. У Кота высокий железный забор, но по печному дыму видно, что наша дача жилая. Вадик стоит у забора в двух метрах от калитки, рядом с ним Хельга, Кот с топором на дорожке в метре от входа, Ром наблюдает из темноты террасы. Показывает мне знаком «Иди наверх!». Он мог бы и словами сказать, но видимо это рабочая привычка. Они работают без звука. Мне надо было его послушать, но чёртово любопытство… Я остаюсь. Громкий стук ладонью об калитку: – Металл! Собираем металл! Хозяева! Есть металл? Это ж блять, каким надо быть удачливым цыганом, чтобы ломиться на дачу, за воротами которой сидят три отбитых наглухо скинхеда, и собака-людоед? Кот оборачивается сначала на Вадика, потом на Рома, показывает несколько знаков, ждёт секунд тридцать и идёт открывать. – Чё орёшь?! Холодильник есть старый. Сколько вас? Во! Вдвоём как раз вынесете. Заходи, иди в дом. Ты тоже. Тарантас свой завози, погрузите, он тяжёлый, сука! Первый цыган заходит и идёт по тропинке к дому. За ним Кот ухмыляясь, так же с топором в руке. Второй цыган завозит простую дачную тачку, ставит её, и идёт за Котом. Они серьёзно с этой хуйнёй пошли собирать металл? От забора как тень беззвучно отделяется Вадик, закрывает калитку и показывает Хельге несколько знаков. Она их от сюда не выпустит. На этом моменте мне надо было съебаться, но я ныкаюсь в глубь террасы, в самый угол. Закрыв калитку без единого звука Вадик подбирает одну из наколотых Котом чурок, догоняет второго цыгана и прописывает ему чётко в затылок. Цыган падает как мешок, не издав даже «Ой!». Первый тем временем заходит в дом, видит Рома, меня в углу и теряется. Кажется, до него начинает доходить. Следом заходит Кот, с размаха шлёпает цыгану руку на плечо, в одно движение сажая его на стул, на котором ещё пять минут назад сидел Ром и чистил картошку. Вяжет ему руки.
Ром ухмыляется: – А сам говорил животных в дом нельзя. Заходит Вадик и за шкирман затаскивает второго без сознания. Все втроём ржут. Вадик показывает Хельге сторожить, Ром стоит в проходе ведущим в глубь дома, Кот берёт себе табурет и садится перед цыганом. Я жёстко сожалею что не съебалась раньше. Сажусь на уголок какой-то тумбы, закуриваю. – Короче смотри, у меня пара вопросов, и тебе надо на все ответить. Я только один раз спрашиваю, так что запоминай. Откуда вы? Адрес конкретный. Сколько вас там? Чем занимаетесь кроме металла? Всё понял? Цыган в ужасе, мычит что-то, мотает головой. – Не понял? Ну и ладно. Но ты меня услышал. Отвечать можешь в любой момент. Как поймёшь. Или как язык выучишь, или какие там ещё у тебя проблемы. – Кот смотрит на цыгана, потом на Вадика. У них отточенные слаженные действия. Меня перетрясает, мурашки бегут по лицу. Они делали так много, много, много-много раз. Кот стряхивает мои недорезанные овощи с пластиковой доски, берёт нож которым я только что строгала огурцы, вообще это не овощной нож, это тесак для мяса, но выбор столовых приборов у Кота на даче ограниченный. Вадик развязывает цыгану одну руку и плюхает её на разделочную доску. Всё это происходит буквально за пять секунд. Без всякого предупреждения Кот втыкает цыгану нож в руку на сквозь! Через доску! Прибивая её к столу! –ААААААААААААА! Вадик подхватывает из ведра самую большую картофелину и суёт цыгану в рот заталкивая как можно глубже. Звук становиться тише. ПИЗДЕЦ! КАКОЙ ПИЗДЕЦ! Ром ухмыляется: – Думаешь он голодный? Все ржут. От этого секундного крика второй цыган приходит в себя, видит Хельгу и щемится от неё в угол. У него полные глаза ужаса. Как и у меня… Вадик завязывает первому цыгану прибитую руку верёвкой, выше локтя, затягивает насмерть, в несколько оборотов.
Кот берёт топор: – Ну мы же люди гостеприимные. Пригласили в дом, надо покормить, сейчас и мясо будет… Так же без предупреждения. ХРЯСЬ! ПАЛЬЦЫ! Кот отрубил ему несколько фаланг! Цыган мычит и подпрыгивает вместе со стулом. Мне херово. Мне херово. Мне херово. Меня мутит по жести. Завтрак подбирается к горлу. Бегут предобморочные мурашки по лицу. Я закрываю ладонями глаза. И затыкаю большими пальцами уши. ХРЯСЬ! ХРЯСЬ! ХРЯСЬ! Он рубит ему пальцы по фаланге, как колбасу режет. БЛЯТЬ! СУКАБЛЯТЬ! БЛЯТЬ! БЛЯТЬ! БЛЯТЬ! Открываю глаза. Стараюсь не смотреть на цыгана и кровавую нарезку. Пусть он прекратит! Это же блять пиздец! Почему нельзя его просто убить, без этого адского шоу? Зову Кота. У меня пропал голос. Несколько раз без звука я повторяю «Кот», и только раза с четвёртого у меня получается. – Кот! Оборачивается. – Кот, прекрати! Как он тебе ответит, у него же картоха во рту! Кот ржёт: – Так прожуёт и ответит! Хотя да, я же ему мяса обещал. Кот вытаскивает картоху у цыгана изо рта. Цыган верещит, мычит и охает. – Тихо ты! На вот, зажуй! – Кот берёт один из отрубленных пальцев и заталкивает цыгану в рот. На завтрак я ела бутерброды. Мир плывёт. Мурашками обволакивает лицо, они бегут у меня по глазам, прямо в мозг, потолок разворачивается на сто восемьдесят градусов. Тьма…
Пыльный сумрак дачной спальни. Ром сидит со мной в обнимку. – Как ты, детка? Воды? Спать? Таблетку? Всё плывёт. Снизу глухие голоса и сдавленное верещание. Мне херово. – Пиздец вы ублюдки! – Рука, это ж хуйня! Он же ему не яйца резал. По-божески считай. Цыгане, они же это, православные… Хера «по-божески»… – Мне хуёво. Я посплю… Ром кивает: – Мы свалим ночью. Проснёшься, не пугайся что никого нет. – Ты меня одну, ночью на этой блядской даче оставишь? – Оставим тебе Хельгу. Мы к утру будем. Я ложусь и пытаюсь уснуть. Ром лежит со мной пока я не засыпаю.
Темно. Холодно что пиздец! Логично что в доме со спящей обморочной бабой никто не затопил печь. Выключатель не работает. Перегорела лампочка или опять отрубили электричество. В коридоре то же самое. Отрубили электричество. С фонариком спускаюсь со второго этажа. За мной цокот когтей по ступеням. – Хэл! Не пугай меня! Пойдём со мной, я поссу. Хельга идёт со мной до дачного туалета и обратно. Сажусь на крыльце, закуриваю. Хельга садится рядом. Вдвоём смотрим в дачную темноту. Мне хочется почесать Хельгу за ухом, но я себя останавливаю. – Хэл? Ты как относишься к тому, что твой мужик – отбитый наглухо? Смотрит, дышит шумно. – Меня вот напрягает… Сидим молчим. – Но ты же всё равно любишь Вадика? Да? Встаёт, смотрит, машет обрубком хвоста. – И я Рома люблю. Хоть он и отбитый – вздыхаю. – Вот если бы не Вадик, ты бы что? Тебя бы усыпили… И меня. Тоже бы усыпили. Если не Ром. – вздыхаю снова – Вот такая наша бабская доля… Да? Жопа волосатая. Хельга машет хвостом, и мне кажется, она улыбается. В конце концов это у меня был выбор быть или не быть бомжом. У Хельги не было выбора, быть или не быть собакой. Она такая родилась, её так растили, дрессировали. Она такая. Здоровая чёрная тварь. Питбуль. Настоящая бойцовая псина. Сидим. Начинает светать. Я курю уж
Зрелая сексуально симулирует свой клитор (эротика)
Прекрасные девки без лифчиков
Грациозная блондинка на постели