Пока спит день

фортпиты

тайные отношения/вампиры/романтика

Глава 4

«Вечер Святого Элигия» проходил не в зале, а в бывшем частном банковском хранилище, расположенном глубоко под одним из старейших особняков города. Лифт, ведущий вниз, был обит чёрным бархатом и двигался так бесшумно, что единственным ощущением было нарастающее давление - не физическое, а психологическое, как погружение в другую, более плотную реальность.

Дверь открылась в мир приглушённого сияния и приглушённых голосов. Воздух был прохладным, насыщенным запахом воска для паркета, пылью на старых книгах и едва уловимым, сладковатым ароматом бальзамирования - не тел, а времени. Помещение освещалось не люстрами, а множеством старинных ламп с зелёными абажурами, отбрасывавших на стены, обшитые тёмным дубом, паттерны из света и глубоких, бархатных теней. Гости - их было не больше тридцати - двигались медленно, с достоинством. Они не были людьми. Это было очевидно в безупречной, застывшей красоте их лиц, в глубине взглядов, видевших слишком много, в почти полном отсутствии жестов. Здесь собрались вампиры, чародеи, коллекционеры запретных знаний. И два следователя, один из которых играл роль, а другой вдыхал эту атмосферу, как возвращаясь домой после долгого отсутствия.

Пит увидел Форта сразу. Тот стоял у импровизированного бара - массивной плиты из чёрного мрамора - и беседовал с пожилой женщиной в платье цвета запёкшейся крови. Её кожа напоминала старый, тончайший фарфор, а глаза были абсолютно чёрными, без единого проблеска. Форт слушал её, слегка склонив голову, с учтивой полуулыбкой, но его взгляд, скользнувший через комнату, мгновенно нашёл Пита. В нём не было узнавания. Был лишь мимолётный, аналитический интерес, как к новому, любопытному экспонату. Идеальное исполнение.

Пит заставил себя двигаться. Он вспомнил урок: скользящий взгляд, расслабленные плечи, дыхание, замедленное до полной невидимости. Он прошёл вдоль витрин, где под толстым стеклом лежали экспонаты: скрюченная кукла из воска, пронзённая серебряными иглами; пергамент с письменами, которые, казалось, шевелились в полумраке; кинжал с лезвием из чёрного стекла, на котором застыла единственная капля ржавчины, никогда не высыхавшая.

- Интересный экземпляр, не правда ли? Говорят, он жаждет только крови самих нежити, - голос прозвучал справа, тихий и бархатистый. Пит повернул голову, не меняя выражения. Рядом стоял вампир с лицом усталого поэта и руками пианиста. Его запах был сложным - ладан, шерсть и горький миндаль.

- Всё, что не может утолить свою жажду, вызывает любопытство, - ответил Пит тем же нейтральным, вежливым тоном, который он слышал у других гостей. Его собственный голос звучал чужим, обработанным маской безразличия.

- Мудрое наблюдение, - вампир кивнул и отступил, растворяясь в полумраке, как тень. Первый тест был пройден.

Он чувствовал Форта за своей спиной, даже не видя его. Это было как магнитное поле, холодное и тревожащее. Они двигались по залу в странном, несогласованном, но гармоничном танце, поддерживая дистанцию, но всегда оставаясь в поле зрения друг друга. Форт подходил к той или иной группе, обменивался несколькими фразами, его смех - тихий, искренний - иногда доносился до Пита. И каждый раз, когда он ловил его взгляд, в его глазах вспыхивала не улыбка, а быстрая, хитрая искра - намёк на их общий секрет, на игру, в которую они играли против всех остальных.

Всё шло по плану, пока к Питу не подошёл Тот Самый Тип.

Он был высок, широк в плечах, одет в безупречный, но устаревшего покроя смокинг. Его лицо было бы красивым, если бы не глаза - маленькие, тёмные, как булавочные головки, и абсолютно неподвижные. Он пах мокрой землёй, корнями и старым железом. Вампир старой закалки, до мозга костей консервативный, возможно, даже из радикального крыла «Хранителей».

- Мы не знакомы, - заявил он, и его голос был скрипучим, как несмазанная дверь. Это был не вопрос, а констатация факта и обвинение одновременно.

- В этом нет ничего удивительного. Мир обширен, - парировал Пит, чувствуя, как по его позвоночнику пробегает холодок тревоги. Он увидел, как через зал, прекратив разговор, начал двигаться Форт.

-.Но круг наш тесен. И я знаю всех, кто имеет право здесь находиться. Ваше лицо… мне ничего не говорит. Булавочные глаза впились в него. - Ваш запах… он странный. Слишком дикий для приличного общества. И слишком… свежий.

Форт подошёл сбоку, входя в их пространство с непринуждённостью старого знакомого. Но его улыбка, которую он адресовал Тому Самому Типу, была ледяной, лишённой всякого тепла.

- Эйч, старина, ты всегда был слишком ревностным хранителем гостевых списков. Отпустишь на минутку моего нового протеже? Я обещал показать ему одну диковинку, прежде чем начнутся торги, - голос Форта был гладким, как шёлк, но в нём слышалось стальное напряжение.

- Твой протеж, Форт? - Эйч медленно перевёл свой птичий взгляд на него. - Это не в твоём стиле. Ты обычно не берёшь… щенков под крыло. Разве что для очень специфических целей.

На мгновение в воздухе повисла тишина, настолько густая, что её можно было резать. Пит видел, как челюсть Форта напряглась, едва заметное движение, но для его глаза - крик.

- Мои цели - моё дело, Эйч, - Форт сделал шаг вперёд, намеренно встав между Питом и старым вампиром. Это был не просто жест. Это был территориальный маркер, примитивный и однозначный. - А теперь, если ты извинишь нас. Дело не терпит отлагательств.

Он не стал ждать ответа. Его рука - быстрая, твёрдая - легла на поясницу Пита, не обнимая, а направляя, владея. Он повернул его и повёл прочь, оставив Эйча стоять с каменным лицом, из которого на них смотрела чистая, немедленная неприязнь.

Они прошли через арку в небольшой, тупиковый коридор, ведущий к служебному лифту. Только когда дверь за их спинами закрылась, поглотив шум зала, Форт убрал руку, будто обжёгшись. Он обернулся к Питу, и его лицо было искажено не маской, а подлинной, кипящей яростью.

- Что, чёрт возьми, ты делал? - прошипел он, его голос был сдавленным, опасным. - Я говорил тебе - не привлекать внимания! Эйч из старой гвардии «Хранителей». Он как гончая! Он учуял в тебе что-то… неправильное!

- Я ничего не делал, - холодно ответил Пит, хотя его собственное спокойствие было напускным. Адреналин все ещё гудел в нём. - Он сам подошёл. Спросил, кто я.

- И ты ответил! Слишком умно, слишком… по-твоему! - Форт провёл рукой по волосам, и Пит впервые увидел в нём не контролирующего все ситуацию хозяина ночи, а кого-то… обеспокоенного. По-настоящему. - Он теперь не отцепится. Он будет копать.

- Пусть копает. У меня есть легенда.

- Легенда? - Форт фыркнул, но в его глазах не было смеха. - Твоя легенда рассыпалась в прах при первом же взгляде тех мёртвых глаз! Ты думаешь, мы играем здесь в шарады? Это не игра, Пит! Если он докажет, кто ты на самом деле… а через тебя выйдет на нашу связь…

Он не договорил, но Пит понял. Их обоих ждала не отставка. Их ждал суд старейшин. А для вампиров приговором почти всегда было солнце или серебро.

Тишина в узком коридоре снова стала физической. Они стояли лицом к лицу, дыхание (вернее, его иллюзия) спёрло. Гнев Форта угас так же быстро, как вспыхнул, сменившись чем-то более сложным, более тёмным. Его взгляд упал на губы Пита, потом снова поднялся на глаза.

- Зачем ты это делаешь? - спросил Пит тихо, почти неосознанно. Рискуешь всем… из-за какого-то дела? Из-за убийцы?

Форт медленно покачал головой. Его золотые глаза в тусклом свете коридора казались почти чёрными.

- Не из-за дела, детектив, - прошептал он. И это не было игрой. Это была самая чистая правда, прозвучавшая за весь вечер.

Он закрыл оставшееся между ними расстояние. Его руки поднялись и охватили лицо Пита, пальцы вонзились в волосы у висков. Прикосновение было не нежным. Оно было жадным, требовательным, полным того же страха и ярости, что бушевали секунду назад.

Их губы столкнулись.

Этот поцелуй не имел ничего общего с предыдущими намёками или уроками. Это был акт агрессии и капитуляции одновременно. Голод, накопленный за десятилетия холодной дисциплины, встретился с хаосом, уставшим от собственной свободы. Пит ответил с той же яростью, впиваясь пальцами в жакет Форта, чувствуя, как его собственные клыки, острые и длинные, царапают ему нижнюю губу, выпуская тонкую струйку крови, которая тут же была жадно выпита. Вкус был медным, сладким и бесконечно знакомым, как воспоминание о том, чем он когда-то был.

Они оторвались друг от друга, дыхание (опять же, иллюзорное) сбилось. Лоб Форта прижался ко лбу Пита. Его глаза были закрыты.

- Это… чертовски плохая идея, - пробормотал он, но его руки не отпускали.

- Самая ужасная, - согласился Пит, и его голос дрогнул.

Где-то вдалеке, из главного зала, донёсся мелодичный звон колокольчика. Начинались торги.

Им нужно было возвращаться. Им нужно было закончить начатое.

Но в тесном пространстве между их телами, в смеси дыхания, крови и страха, родилось нечто новое. Не союз. Не договор.

Обет. Без слов. Обещание продолжать эту самоубийственную игру до самого конца, каким бы он ни был.